Золушка!

      Давным давно жил на свете мальчик - Россия. Он видел мир не таким, каким он представлялся другим, а удивительным, волшебным. Он был омегой, а отец с папой называли его принцессой, хоть на нем и не было короны. Зато он прекрасно справлялся со своим маленьким королевством, что простиралось до самой кромки леса, и где сменилось не одно поколение его поданных, пернатых и четвероногих друзей.

***

      Счастливая семейка сидит на уютном пледе, рядом корзиночка со всякими вкусностями и маленький Россия, что стащил одну румяную булочку и убежал куда-то в поле. Остальные его братья остались сидеть со взрослыми, благополучно решив, что не стоит идти за старшим братиком, ибо русский всегда мог вляпаться в какую-нибудь неприятность. И лишь Эстония грустно смотрел вслед убегающему, в надежде, что тот вернётся поскорее. Он был самым младшим и самым чувствительным ребёнком, всегда боясь за каждого из братьев.       Добежав до крупного дерева, чьи листья были настолько огромными, что создавали отличный тенек, Федерация устало плюхнулся на травку, начиная жевать булку, что была успешна оккупирована его ртом.       Почувствовав что-то мягкое под своей попой, он обернулся и покраснел до кончиков ушей, понимая, что все это время сидел на каком-то мальчишке его же возраста, а тот несчастно кряхтел ручками упираясь в спинку русского.       Быстро вскочив, Федерация сразу же начал извиняться, надеясь на то, что его не будут ругать.       - Как твое имя? - произнес мальчик, уставившись своими огромными кристально чистыми голубыми глазами в глаза цвета молочного шоколада, что переливались на свету лучиками солнца.       - Э?.. - Россия захлопал ресничками, не поняв смысла вопроса, ибо загляделся на слишком уж красивого, словно принца, мальчика напротив, что поднялся с травы, отряхнув коленочки.       - Что «э»? Тебя «Э» зовут что-ли? - надулся блондин, скрещивая руки на груди и отворачиваясь от омеги, слегка покраснев и насупив нос.       - Ох, это не столь важно. Ещё раз прости. - быстро собравшись, ответил русский, понимая, что его булочка испорчена, ибо выпала из его рта на траву ко всяким букашечкам-таракашечкам. - Я пойду, меня папочка заждался, наверное. Пока!       Помахав маленькой детской ладошкой своему новому знакомому, который даже ничего ответить не успел, русский шустро убежал, сверкая пяточками из под сандалей.

***

      - Принцесса моя! - тепло улыбнувшись, мягко произнес Ваня - папа России, подхватывая своего сыночка на ручки и весело кружа, стоя в их саду от усадьбы. Прошло около трёх лет с той встречи, а русский до сих пор помнил лицо того мальчишки, с которым надеялся как-нибудь ещё раз встретиться.       Погода медленно начала портиться, облачка превратились в тучки, закрывая собою нежно-голубое небо и ярко-желтенькое солнышко, и Союз вышел из поместья, подходя к любимым и легко целуя сначала Россию в лоб, а потом и мужа - в губы, на что маленький русский высунул кончик языка, скорчив рожицу и слегка покраснев от таких «телячьих нежностей», хотя сам очень любил, когда его папочка рассказывал ему что-нибудь на ночь и тьмокал в лобик или в щечку.       Тут неожиданно у Вани потемнело в глазах, и он попятился назад, пытаясь удержать Россию на руках, что сильно разволновался от резко переменившегося в лице папочки, что как-то нездорово побледнел, а с щёчек куда-то пропал этот вечный до одури милый румянец. Поймав своего любимого, Союз держал его за талию, после помогая самому русскому слезть с его рук и унося супруга в дом, оставляя маленького мальчика наедине со своими мыслями под дождем, что умело скрывал его слёзы.

***

      Человек в чёрном одеянии с крестом на шее вышел из огромных покоев, подходя к восьмилетнему мальчику и садясь на корточки перед ним.       - Твоему папочке нужно отдохнуть, иди пока поиграйся с отцом. Хорошо? - бархатным голосом произнёс доктор, взяв русского за узкие плечи. Он явно был альфой, чем немного пугал совсем юного омегу. Его отец всегда говорил держаться от незнакомых альф подальше, и даже доктор сейчас казался таким пугающим, не внушал доверия, что аж ножки и ладошки похолодели от страха.       Коротко кивнув, он отмахнулся от больших рук в перчатках и вялой походкой пошел на кухню, решив посидеть возле камина и погреться. В последнее время, он практически не спал, появились синяки под глазами, и ему никак не удавалось увидеться с папой. Он не понимал, в чем дело, но точно чувствовал, что это попахивает чем-то плохим.       На следующее утро этот доктор ушел, и двери в покои отца и папы открылись, позволяя наконец увидеться с родным человеком.       Ваня весь исхудал, отчетливо виднелись скулы, мешки и синяки под глазами, усталый бледный вид, что заставляло русского поджать рот, дабы не разреветься на месте.       Подтолкнув его в спинку легким движением руки, Союз прошелся к кровати любимого, присаживаясь в кресло рядом и сплетая пальцы со своим омегой, пытаясь выжать из себя хоть какую-то улыбку, в надежде на то, что это хоть как-то облегчит эту ситуацию.       Тишина длилась на протяжении минут десяти, пока больной не положил тощую ладошку на личико Роса, оглаживая его щечку большим пальцем и зарываясь кончиками пальцев в мягкие шелковистые прядочки.       - Россия.. - позвал Ваня, глядя безжизненным взглядом в наполненные слезами глаза.       Русский не выдержал и расплакался, понимая.. прекрасно понимая, что с его любимым папой. Осознавая, что, возможно, это его последний день и что лишь сейчас они могут побыть все вместе. Руки ухватились за огромное белое одеяло, а сам русский упал лицом в колени папы, горько всхлипывая.       - Россия, солнышко.. Хочешь открою секрет? - произнес совсем тихим охрипшим голосом омега, гладя по макушке плачущего сыночка. - Великую тайну, как преодолеть любые тяготы и невзгоды?       Русский сквозь слёзы посмотрел на папу, ощущая, как тугой огромный комок застрял в горле и через силу коротко кивнул. Союз молча наблюдал, не решаясь что-либо сказать, так как самому было до ужаса больно смотреть на развернувшуюся сцену.       - Запомни ее на всю жизнь.. - улыбнулся Ваня, посильнее сжимая руку СССРа и продолжая неотрывно смотреть на плачущего сыночка. - Будь сильным и верь в добро. Даже в твоём мизинце больше доброты и великодушия, чем у иных людей во всем теле. Там, где вера в добро - там и доброта.. и волшебство..       Закончив свой короткий монолог, омега зашёлся очередным приступом кашля, окрасив белый платок в красный, и ясно давая понять, что долго он не протянет.       - Будь сильным и добрым, родной.. Пообещай мне..       - О-обещаю.. - всхлипнул русский, не в силах сказать больше и слова.       На глаза Союза тоже навернулась пелена, и он обнял своего супруга, утыкаясь носом в его исхудавшее плечо, где стояла метка, мягко накрывая ее губами и начиная совсем тихо горько плакать.       - Дорогой..       - Я скоро уйду.. навсегда.. - самому Ване было тяжело произносить эти слова, да и не только потому, что он болен, но и потому, что он понимал, что оставляет своих любимых одних. - Простишь меня..?       - К-конечно, прощаю.. - тихо всхлипнул Россия, рыдая от безысходности, не в силах больше и слова вымолвить, сильнее сжимая мягкое одеяло и покрывая его своими горькими слезами.       Так они и просидели всю ночь, пока на рассвете Ваня не вздохнул в последний раз полной грудью и скончался...