Навек

— Нет. — Нет? — Абсолютно точно нет. — И без вариантов? Маринетт посмотрела на стоящего перед ней Адриана и печально покачала головой. — Совершенно. Пожалуй, если бы эта ситуация произошла хотя бы полгода назад, то Маринетт ответила бы по-другому. Из её рта тогда бы вырвалось счастливое «Да!» или же «Конечно!» или же вообще что-то нечленораздельное, но определённо согласное. Теперь же обстоятельства изменились. На предложение встречаться с Адрианом Агрестом Маринетт Дюпэн-Чэн ответила категоричным отказом. Кто бы знал, чего ей это стоило. Адриан потёр шею и поджал губы. На Маринетт он бросил всего один взгляд, и тот — исподлобья. Вся фигура парня была напряжена, словно Маринетт должна вот сейчас, немедленно, сразу же ударить его за одно простое предложение встречаться. Маринетт, конечно же, совершенно не собиралась его бить, ни в коем случае. Во-первых, она всё ещё была влюблена в Адриана, — пусть и не так глубоко, как раньше, но всё же, — а во-вторых, она вряд ли смогла бы выплатить штраф за испорченное модельное тело или лицо. Агрест был застрахован от кончика носа и до самых ухоженных пяточек. — Прости меня, — сказала Маринетт, неловко переплетая пальцы в замок и сжимая их изо всех сил. — Я… — Нет-нет, ничего, — Адриан суховато засмеялся, но быстро оборвал этот скорбный звук. — Только можно вопрос? Почему нет? Они стояли около здания университета, и отучившиеся студенты, проходящие мимо, с интересом смотрели на них. Естественно: знаменитый Адриан Агрест, чьё лицо буквально на каждом втором баннере, и никому не известная девушка. Учитывая, что за Адрианом до сих пор охотятся папарацци, Маринетт была уверена, что их совместные фотографии уже к завтрашнему утру появятся в какой-нибудь жёлтой прессе. — Пойдём куда-нибудь, — сказала Маринетт, беря Адриана за руку. Раньше она бы взорвалась от одного ощущения его горячих пальцев в своей ладони. Сейчас же его тепло вызывало внутреннюю дрожь, но не больше. Кажется, она на пути к излечению. За руку она довела его до университетского парка, и только под сенью зелёной листвы отпустила. Попыталась отпустить: сам Агрест сжал пальцы, не давая Маринетт отстранить ладонь. — Почему нет? — снова спросил юноша. Они замерли друг напротив друга. На этот раз на парковой дорожке и без студентов вокруг, что было намного удобнее. По крайней мере, никто не толкался. Погода была тёплой, солнце ярким, трава вызывающе-зелёной. Адриан — красивым, грустным и очень, очень любимым. Раньше Маринетт, если бы могла, вырвала бы собственное сердце из груди и отдала бы его Агресту. Она бы без промедления сделала это; ему нужно было только попросить. Потому что раньше её сердце билось для него одного. Теперь же… она не могла быть столь беспечной. — Потому, что я влюблена в другого, — сказала Маринетт. — Прости. Эта новость отчего-то стала для Адриана шокирующей: его красивое лицо исказилось в непонимающем выражении, рот приоткрылся, а глаза удивлённо заблестели. Сердце Маринетт застучало, как у маленькой птички. Боже мой, до чего же он был красивым! — В другого?.. в кого? Маринетт слабо улыбнулась. У того, — другого, — тоже были зелёные глаза, светлые растрёпанные волосы, тысячи шуток для любой ситуации, горячие руки и мягкий взгляд. А ещё — тонна обаяния, заключённая в чёрный волшебный костюм. «Другим» был Кот Нуар. Её дорогой, любимый напарник, который не знал, что она была его Леди, и проводил до абсурдного много времени именно с обычной, ни капли не волшебной Маринетт. Он позволял девушке плакать от неразделённой любви, успокаивал подругу перед дизайнерскими конкурсами, помогал с уборкой в комнате. Они вместе смотрели фильмы, сериалы и аниме, играли в настолки и консоль, гуляли по крышам, — без костюма Маринетт было бы страшновато, но ведь Кот был рядом, — даже умудрялись как-то посещать музеи и выставки. Всего-то и надо было договориться сходить туда вместе в одно время, только не рядом друг с другом: он без костюма, она в красивой одежде. А переговариваться можно и по смс. Её сердце всё ещё болело от мыслей об Адриане. Ускоряло свой бег, когда Агрест был рядом. Но теперь страдала только половина; другая была отдана Коту Нуару, который об этом, конечно же, не знал. Ей хотелось бы признаться Нуару, но она опять наступила на те же грабли: стоило только начать думать о своих чувствах, как язык заворачивался в узел, в голове становилось тихо и пусто, руки тряслись, а ноги заплетались. Поэтому Маринетт позволяла себе размышлять о своих чувствах только ночью, в одиночестве, — Тикки не в счёт, — и под надёжной защитой тёплого, тяжёлого одеяла. — Он… мой друг. Мой хороший друг, можно даже сказать, что лучший. — Это Алья? — Что? Нет! Алья — подруга, а не друг! К тому же, с ним я сейчас провожу времени больше, чем с ней. Адриан выглядел озадаченным, но всё-таки нерешительно кивнул. — Друг… он хороший? — Он самый лучший. От её широкой, счастливой улыбки настроение Адриана ещё больше ухудшилось: юноша прикрыл глаза, поджал губы и опустил плечи. Кулак его свободной руки сжался до белых костяшек; другая ладонь, напротив, осталась расслабленной, и пальцам Маринетт ничего не угрожало. — Он… лучше меня? Маринетт удивлённо подняла брови, и почти сразу отрицательно мотнула головой. — Нет-нет, Адриан, не заставляй меня сравнивать. Я люблю вас обоих, честное слово, вот только… тебя я отпустила. Точнее, отпускаю. Уже довольно давно, но, главное — успешно. Она снова улыбнулась. Адриан распахнул глаза, уставившись на неё больными зелёными радужками. — Раньше я была буквально одержима тобой. Знала твоё расписание наизусть, сталкерила иногда, как какой-нибудь ниндзя. Пыталась даже попасть в клуб по фехтованию, чтобы быть рядом. Хорошо ещё, что Кагами меня спасла, и мне не пришлось заниматься на шпагах… терпеть не могу колющее оружие, — она хмыкнула, неосознанно поглаживая ладонь Адриана большим пальцем. — Я буквально тонула в тебе, растворялась. Мечтала о твоём взгляде и внимании больше, чем о чём-либо другом. Это было ненормально. Слишком сильная привязанность, практически болезненная. Адриан аккуратно сжал её ладонь. — А он? — Его я люблю по-другому, — серьёзно кивнула Маринетт. — Спокойнее, глубже. Это чувство появилось не мгновенно, как с тобой, оно долго прорастало во мне. Много из-за чего. И, хотя я и начинаю заикаться рядом с ним, это не превращается во что-то ненормальное, как с тобой когда-то. — Ты… признаешься ему? — Вряд ли. Не хочу портить нашу дружбу. Адриан отпустил её ладонь и нахмурил тонкие брови. — И, несмотря на это, у меня совсем нет шансов? — Ты уже спрашивал. Прости. Я, конечно, всё равно буду тебя любить… какое-то время. Но, если честно, я хочу заменить привязанность к тебе на любовь к нему. Кот… то есть, мой друг… он замечательный, правда. Почему-то на лице Адриана появилась улыбка. Выдержанная, как старое вино, и тонкая, как лезвие, она всё равно была искренней и очень радостной. — Кот? Маринетт нервно рассмеялась, поправляя волосы. — Не обращай внимания. Так, шутливое прозвище, ничего такого. — Значит, Кот. Адриан снова взял её за руку, провёл большим пальцем по костяшкам ладони, а после сделал то, от чего Маринетт чуть не задохнулась: склонился к её пальцам и чувственно прижался к ним губами. При этом он не сводил с лица Маринетт своего яркого зелёного взгляда — слишком знакомого, чтобы перепутать его с любым другим. — Как насчёт попробовать ещё раз, Принцесса? Будешь со мной встречаться? Она мотнула головой, выдернула руку из-под его второго поцелуя, отшатнулась назад и, конечно же, запуталась в собственных ногах. Но падения так и не произошло: Адриан, — Кот! — подскочил к ней и привычным, отработанным тысячу раз жестом подхватил её на руки, не давая упасть. Маринетт закрыла лицо руками и издала долгий панический писк. Адриан широко, по-нуаровски ухмыльнулся и покрепче прижал девушку к себе. — Так что, Принцесса? Есть у меня хоть крохотулечный, мяулюсенький шанс на то, чтобы стать твоим парнем? Или ты всё-таки всё ещё не хочешь мне ни в чём признаваться? — Ты… Он наклонился к её уху и тихо произнёс, обдавая раковину горячим дыханием: — Кот Нуар к твоим услугам, моя дорогая подруга Маринетт. И, правда? Ты считаешь, что я замечательный? Ну, тогда ты точно будешь со мной встречаться. Ведь будешь же? Раздвинув пальцы перед глазами, Маринетт посмотрела на Адриана. На самодовольно ухмыляющегося, весёлого, счастливого Кота Нуара без маски и звериных ушей. Без синхронизации. — Да. …ух и вкатит же она на патруле ему за то, что он открылся гражданской.