О чем мечтают мальчики?

Темно-зелёный лацкан хайперспорт медленно крадётся по земляным дорогам, которые даже таким простым словом назвать тяжело. Сеул — столица Кореи, процветающий мегаполис со множеством огромных монополистических компаний, конкурирующих между собой, небоскребов, развлекательных центров и магазинов. Правящий город всей Кореи. Все же за границами Сеула — неразгаданные дебри, куда мало кто суётся. Есть пара населенных пунктов-городов, в которых ещё хоть как-то возможна жизнь, но на этом все. Какого черта одной из влиятельнейшей семей Кореи приспичило их сына отправить в глухомань, Чонгуку остаётся лишь гадать. Его лучшего друга — Тэхёна на две недели родители сослали от социальной жизни. Подальше от сборища золотой молодёжи, клубов и кальянов. Короче говоря, променял Ким Тэхён все развлечения богатой жизни на дойку коров и безграничные поля клубники. Хоть и не по собственной воле. Чонгук первые часы прикалывался и троллил друга по видео звонку, пока тот жаловался на ужасные дороги и свои уже не белые кроссовки гуччи. Но потом решил, что он настоящий друг, знающий Тэхёна с пелёнок, и решился на отчаянный шаг. И теперь жалеет, буксуя дорогущими шинами лацкана в мини грязевых ваннах здешних мест. Населенный пункт деревеньки представляет из себя дюжину домиков, что выстроены в ряд по одному типу. Видно, что дизайнер тут не блистал воображением, да и людям, походу, глубоко наплевать. На сенсорном экране авто высвечивается входящий звонок от абонента под названием «Хоби». Альфа улыбается и тыкает в экран. — Да он уехал, черт тебя...! — раздается грозный голос возмущающегося Чимина где-то отдалённо. — Да погоди ты, — рычит на него Хосок и в динамике слышны некоторые колыхания потасовки. — Брат, я стою напротив твоей квартиры с огромной коробкой из мака и бутылкой белого сухого, звоню, но мне никто не открывает. У Монсаля, к сожалению, нет умения открыть мне дверь. Но он лает, хоть мне это вообще ничего не даёт. Он же не может объяснить, где шляется его блудный хозяин, — когда друг замолкает, Чонгук правда слышит лай своего добермана, что подтверждает слова Хосока. — Я уехал, Хо, — хмыкает Чонгук и матерится, подпрыгивая на очередной кочке. — В смысле, блять, ты уехал? Это одноклеточное не пиздело что ли? — Чонгук уверен, что Хосок виновато смотрит на мелкого Чимина сверху вниз, а тот показывает ему свои наманикюренные факи с чёрными ногтями. В подтверждение Пак приправляет обидным оскорблением. — Ну и куда тебя понесло? — В деревню. — Я серьезно. — А я, блять, не серьезно что ли? — лацкан вновь подпрыгивает, грозясь развалиться к чертям. Мелкие камни летят из под шин и отскакивают в глянцевые лакированные бока авто, царапая его. — Я к Тэхёну рванул. А то он заскучает там, бедный. Хотя это должен ты делать. У вас же мутки там типо. — Я дебил по-твоему? Думаешь не догадался? Я хотел, но он начал свою шараманку. Мол, не на-адо... — Ну а ты и дал заднюю, — смеется Чон, смех которого подхватывает где-то и Чимин. — 3аткнись, — шипит на него альфа. — И на долго ты туда? И вообще! Ладно его родители пизданулись, но ты! Самостоятельно подписал себе такую участь. Там же даже клуба нет! — все возмущается Чон, расхаживая взад вперёд у двери друга. — С коровами затусую, ну или с местными, — хмыкает. — Да ты что? — Чон скептически выгибает бровь, Чонгук знает это. — Все, отбой, я прибыл в место назначения. Не скучайте там без меня, лямблии, — срывается на смех Чонгук, останавливая лацкан прямо на дороге у домов. — Пошёл ты, — в один голос возмущаются Чимин и Хосок, когда Чонгук сбрасывает. Альфа оглядывает домики и теряется. — Ну и куда, блять, теперь? — Чон облокачивается о руль, роясь в памяти. Но Тэхён, кажется, не говорил номер дома. Придётся звонить и портить сюрпрайз. Чонгук подхватывает телефон, лежащий на пассажирском сидении и тыкает в контакт с фотографией красноволосого парня, улыбающегося самой необычной и запоминающейся квадратной улыбкой. Когда гудки прекращаются, в динамике раздается тэхенов голос, копирующий голосового помощника. — Вас приветствует автоответчик, абонент находится вне зоне вашей досягаемости и просит пойти вас нахуй. Чонгук хмыкает, качая головой. — Рот с мылом прополоскаю, мелкий. Напиздишься мне, — альфа приспускает окна, вдыхая свежий прохладный воздух. На сегодня передавали дождь, из-за чего небо затянуло свинцовыми тучами. — Чего хотел, инфузория? — смеется в динамик Тэхён. — Номер дома назови. — Чего? — не понимает Ким, моргая пару раз. — Номер дома, дебил, назови, — уже теряет терпение Чонгук. Ему не очень приятно находится в месте, где слегка попахивает навозом. Типичный деревенский запах. — Десятый, а что...? — Ну и занесло тебя в конец самый, — перебивает друга Чонгук и сбрасывает, пока тот не понял до конца, что Чон приперся за десятки километров ради него. Альфа давит на педаль слишком резко, из-за чего задние колёса буксуют, и в тишине деревушки это звучит слишком громко. Местные собаки начинают фальшиво лаять и давить на нервы Чона ещё больше. Местные дворняги не сравнятся с породистым Монсалем, что щенок самого президентского добермана. Был щенком, когда Чон забирал его, сейчас вымахал на дорогущих кормах. Лацкан тормозит у небольшого дерева, когда альфа решает до десятого дома дойти пешком. Он блокирует лацкан, тот мигает фарами, будто желает его хозяину счастливого пути и удачи. Чонгук ступает по травянистой дорожке, оглядывая местности. Дорога простирается вдоль огромного поля с противоположной стороны от домов. В километре проходит железная дорога, что добавляет еще большей колоритности этого места. И как люди спят тут? Чонгук мотает головой, уже миллион раз пожалев, что решился на такой шаг. Не настолько он то и любит своего лучшего друга, чтоб такие жертвы совершать. Даже Хосок, что числится парнем Тэхёна сейчас, наверное, сидит в своём пентхаусе с Чимином и поедает большой гриль бургер. Чонгук слишком поздно замечает движущуюся на него мелкую фигуру с огромным баллоном в руках. Вся жидкость летит прямиком в альфу, разливая только выдоенное молоко на Чона. — Твою мать. Куда прешь, колхозный? — Чонгук оглядывает свою чёрную рубашку, на которой расползается белёсое пятно пролитого на него молока. Ткань впитывает жидкость медленно, некоторые капли падают вниз, разбиваясь о землю. — Блять, ты знаешь сколько стоит эта рубашка? Чон наконец поднимает взгляд, чтоб улицезреть хрупкого омегу перед собой. Его блондинстые волосы с темными отросшими концами слегка потрепаны и в пыли. Чонгук удивляется, где в этой деревне он краску отрыл. На парне желтая рубашка с ярким принтом, что тоже уже забрызгана грязью и потертостями от белизны, а на бёдрах еле сидят зелёные шорты, что совсем не подходят по размеру омеге. Цвета, конечно, глаз выколоть. Альфа с презрением оглядывает внешний вид, задерживая его на стройных ногах. Его молочная кожа редко покрыта синяками, садинами от кошачьих когтей. С такими ножками этому парню прямиком в модельное агенство. Только вот ростом он не дотягивает. Он Чонгуку по подбородок. А глаза... шоколадные радужки с зелёными вкраплениями. Слишком резко контрастом захотелось дотронуться до нежной кожи, альфа уверен в ее нежности. Слишком отчетливо в воздухе начал витать запах дрожжей. Такой приятный и слегка терпкий. «Откуда же ты вылез такой ванильный», — уже хочет озвучить. Не успевает. — А сам, городской индюк, на небе облачка считаешь? Это я шёл, не видел, а ты то. Собственное эго глазки ослепило? — от голоса Чонгук впадает в ступор на долгие секунды. Грубый, прокуренный голос не вяжется с образом этого омеги. Внешность обманчива, как говорится. — По одним твоим ботинкам можно сказать, что эта футболка не единственная у тебя. Ещё купишь. — А ты мои деньги не считай, колхозный. Ты даже элементарного вкуса стиля не имеешь. Теперь понятно, где обитает весь сброд. Полный регресс человека разумного, — хмыкает Чонгкук, продолжая облизывать взглядом омегу. — А ты мне на личность не тыкай. Да и негоже родительские деньги за свои выдавать. Я на миллион процентов уверен, что богатенький сыночек решил приключения на задницу поискать, а то в городе, увы, все развлечения перепробовал, угадал? — паренёк напротив демонстративно подхватывает баллон, вновь смотрит в глаза альфе, что в пасмурном свете антрацитом переливаются. У Юнги вмиг душу наизнанку выворачивает. — Только вот тебе не рады тут. Юнги проходит мимо с гордо поднятой головой, пока у Чонгука в голове сирена воет. Тот резко хватает омегу за тонкое запястье, заставляя повернуться. — Я не буду говорить тебе банальное «да ты знаешь кто я». Уверен, что не знаешь. Я не уверен, что ты читать то и умеешь, ведь твой слэнг и произношение выдаёт с потрохами. По одному взгляду понятно, что деревенщина. Только и можешь, что грубить, а рациональные и умные слова не знаешь. Я бы не гордился на твоём месте тем, что имел, — Чонгук знает, что задел. Он видит это на самом дне шоколада. Только омега все прячет за слоями льда. — Не у всех есть возможность обучаться в элитных школах, — голос надрывается в самом начале, но звучит уверенно. Чонгук хмыкает. — Но у всех есть возможность просто учиться, стремиться. — Ты сейчас мне будешь этим мозги ебать? — Юнги вырывает руку, а на кончиках пальцев Чонгука до сих пор эта нежность кожи. — Даже не буду стараться, природа уже все сделала за меня, — альфа толкает руки в карманы джинс и направляется прямиком к домикам. Юнги остаётся смотреть в спину богатому выскочке, что ударил по всем больным местам омеги. Больше всего Юнги ненавидит людей, которые говорят все гадости, не зная ситуации. Этот альфа ковыряет то, что Юнги запечатал в себе глубоко, что даже сам не в силе достать. В глазах начинает мутнеть, слёзы сами выступают, но Мин грубым движением вытирает их, сжимая зубы. Чонгук прав, природа и жизнь уже достаточно потрепали омегу. И какой-то богач слез Мина не достоин.

🌾🌾🌾

Чонгук медленной походкой подходит к воротам, когда из дома выбегает взъерошенный Тэхен в костюме от гуччи с их привычной расцветкой. Чонгук хмыкает. Ибо Ким своим дорогим видом, что стоит больше одного здешнего участка, совсем не вписывается в красоты деревни. Как и Чонгук в своей чёрной кожанке от Майкал Корс и футболке с типичным принтом Луи Витон. — Ты дурак?! Чего ты тут забыл? — возмущённо начинает вопить Тэхён, летя в сторону друга и вновь пугая здешних дворняг. Хоть тот и возмущается, Чонгук знает, что омега рад. — Разбавить твою скучную жизнь в этой дыре, мелкий. А что, ты мне не рад? — Чонгук улыбается краешком губ, расставляя руки. Тэхён охает, когда видит уже впитавшееся молоко. — Что с тобой произошло за эти пять минут? — качает головой Тэхён, касаясь пятна. — Твои соседи слепые колхозные дикари, — рычит Чонгук и следует за Тэхёном в дом. — Да ну, он ещё жив? Как выглядел хоть? — смеется Тэхен, толкая дверь. — Тапочки надень, пол — дубарь просто. — Блондин крашенный. — Юнги что ли? — Тэхен достаёт две кружки и ставит чайник, ведь в доме и правда холоднее, чем на улице. — Юнги? — Чонгук смакует имя на языке, будто пробуя его. Вкусно. Ужасно сладко, будто ложку сахара съел только. — Я вчера с ним познакомился. Вроде неплохой пацан. Ну по крайней мере адекватнее этой колоритной публики. Хоть одевается он, конечно... — Ни вкуса, ни манер. Ему самое место в этой дыре. — Не забывай, что мы сейчас тоже в этой дыре, — хмыкает Тэхен, разливая горячий чай. — Не лезь тут ни к кому. Особенно к тому Юнги. Мне дядя сказал, у него детство тяжёлое было. Чонгук не озвучивает «оно и видно», внутри странный интерес все больше разгорается к этому нахальному пареньку. Они ещё не раз встретятся за эти две недели. Ведь Чонгука впервые кольнула заинтересованность.

У настоящих историй любви финалов нет(?)