Дева в беде, или где будем принца делать, женщина?

      Ирше заметила брата сразу, еще на подходе, видимо Тордрана все-таки отпустили лекари и даже разрешили вернуться к своему клану в его теперь не самые удачные условия проживания. Тордран сидел у костра, который орки каждую ночь разжигали во внутреннем дворце замка, потому что совсем без костров их жизнь была бы немыслима, Кагар не запрещал, даже наоборот, раз это могло хоть как-то скрасить их существование, он готов был сам лично его им разводить, но это не требовалось. Рядом с ним пристроился Окаргак, и еще пара здоровяков из их клана, и все они что-то обсуждали, с такими печальными рожами, что у Ирше закралось подозрение не обсуждают ли они проблемы размещения и всякого такого, что могло бы и ее касаться, и о чем точно ей бы следовало быть в курсе. Так что она решила к ним подобраться максимально незаметно. — Пропал мужик, говорю тебе, — донеслось до ее ушей тяжелый выдох Окаргака, — точно пропал. — Что совсем херово, да? — уточнил Тордран. — Совсем. Я его вообще не узнал! Это ж Кагар, мечом махнул и никаких проблем, а тут, — расстроенный вещатель о Кагаровых проблемах даже себя в грудь рукой ударил, — да что там говорить… Сама в камеру залезла и сидела бы там, а он с ней торговаться. И не так, что дашь, за то, что отпущу, а что мне сделать, чтоб ты вышла. О! — Да, чего-то совсем не весело у вас тут, — вздохнул Тордран. — И главное он хоть бы разозлился, но как же. Стоило этой бабище решетку открыть, он ее хвать и в комнату потащил, а она знать довольная собой, рожа счастливая… Ух, эти бабы, все одинаковые! — Так уж прям все? — все же не выдержала Ирше, вмешалась в разговор. — Да, все, все, — ответил, махнув на нее Окаргак, пока она обнималась с братом, — думаешь ты, что ль другая? Ничем не другая, все одно, лишь бы мозг парням накрутить. — А если им его не крутить, они вообще забудут, что он у них есть, Окаргак, — пожала плечами Ирше и уселась рядом с Тордраном. — Так, о чем сожаления? — О Кагаре все! — пояснил Тордран, — Вон парни считают, что потерян боец, любовь. — Это с Айрой что ли? — Ну да, с ней самой. Напудрит ему мозг, воспользовается, а потом сбежит и поминай как звали, знаю я таких! — Тебя что жена, что ли бросила и ушла к кому повеселее? — посмеялась Ирше над словами Окаргака, — Все бубнишь и бубнишь. Нет там никакой любови. Ерунда все. Я вообще считаю, что Кагару всяко дело больше всех Зувлок нравится! — Чего? — удивился Тордран, — Они друг друга разве что не порубить готовы в мелкую стружку. — Ну так, напряжение, и эта… притяжение, — как-то излишне мечтательно потянула орчиха. — Ой, вот ничего ты не понимаешь в мужиках, Ирше. Это тебе Зувлок нравится, а ему… — И ему, ты ж видал как он о ней всегда отзывается, прям как гордиться ею! — Ага, гордится, ну может быть, но говорю тебе, это не то… — Больше меня знаешь, что ли? — вскипела Ирше, потому как ненавидела, когда с ней спорят, даже с места вскочила.       Окаргак тоже поднялся: — А то и знаю, уж поди то живу поболи и видал поболи. Замуж выйди, да детей нарожай тогда и поучишь меня, где какие чувства. — Эй, эй, эй… — вмешался Тордран вставая между спорящими, — Вы так передеретесь, а это бесполезно, лучше поспорьте. Я вон недавно у Кагара на спор бусину эту жутко дорогущую выспорил, для Акташи. Теперь точно не отвертится, зараза. — О чем я и говорю, все бабы одинаковые, то бусины им, то шкуру на шатер новую подай прям сейчас, бери где хочешь, — тяжело уселся обратно обиженный на всех женщин разом Окаргак, — так на че мы там спорим, комендантша? — Не буду я с вами спорить, придурки, и вообще работы у меня полно, — злая до жути Ирше развернулась и ушла громко цыкая, и разве что, не вслух ругаясь в самых неприличных выражениях. — И чего она такая бешеная? — почесал затылок Тордран. — Замуж ее выдай, сразу подобреет. ***       Шаги Зувлок он услышал задолго до ее появления, каблуки, побитые стальной набойкой, отчеканивали каждый шаг по каменным полам замковых коридоров, и даже по этим звукам было ясно, что Зувлок в бешенстве. Она не рассчитывала движений, она летела во весь опор, чокая, стуча, отбивая все степень своего нетерпения. -Командующая, — Кагар поднялся с кресла, в котором засиделся этой ночью, за самым ненавистным своим делом, за составлением отчетов, конечно же в Оре Орон. — Кагар, — Зувлок смерила его, высокомерно скривив губы, и даже без приветственного кивка продолжила, — мне довелось сегодня осмотреть Храмы… — Довольна? — не давая ей закончить фразу тут же спросил Кагар.       Она выразительно дернула бровями:  — Удивлена. Идеальное решение задачи, храмы закрыты, статуи вынесены, в молитвенных залах ночлежки, чудесно. А главное, как сыграно, ведь люди сами захватывали те храмы и выносили тех священников, кто пытался не пускать их. Кто? — Что? — тут же переспросил Кагар. — Не строй из себя непонятно что, Кагар. Кто подсказал тебе это решение? — Зувлок отодвинула кресло и плюхнулась в него в до нахальности расслабленной позе. — А что такое? — нарьяма подошел сзади к ее креслу и положил руки на спинку, — Обидно, да? Хотела мне создать проблем, а вышло не по-твоему? — Мне хотелось знать на чьи советы ты поставишь Кагар, но это ведь не Зурх’Кхает, он хитрый, но не тонкий, и не Тетрарх, безусловно, от него бы не успела прилететь инструкция, и слишком сильно для Андара, это не орки, ну конечно, да и не местный градоначальник, ему ты явно не нравишься, и он бы не стал решать за тебя такие вопросы, жертвуя верой и священнослужителями. Кто же это? — Так почему бы не я сам? — Смешно! — Зувлок сложила ладони в молитвенном жесте, взглядом устремившись в потолок — Ты… ты бы оцепил улицы и выкинул бы всех из Храмов, как приказали, а поднялись бы восстания перевешал бы пол города, а в назидание храмы бы и вовсе сжег, с кислой миной безусловно и обвиняя во всем нас безумных, но сделал бы. Ты выполняешь приказы четко, прямо, без обходных путей, без творческого подхода, я бы сказала, а тут другое, это игра, манипуляция, интрига, политика в конце концов, которую ты так ненавидишь. — Скажи мне Зувлок, ты все это замыслила, надеюсь, не ради того, чтобы меня просто убить? Все же у тебя в планах власть, сила, богатства, вершины признания, что там еще может быть в твоей голове, а не тупая месть, а?       Зувлок в одно движение оказалась на ногах, разворачиваясь к Кагару, все еще опирающемуся на ее кресло, лицом: — О да, мои планы несколько посерьезнее, чем твоя смерть, но, если к лету тебя не станет, это обрадует меня. И не говори, что ты не заслужил. — Безусловно заслужил, даже отрицать не стану, но не от тебя, перед тобой у меня нет вины. Что и говорить, а Влозурин желала умереть, и никто, даже ты не имела права лишать ее возможности уйти достойно, она и так сделала для тебя многое, даже больше, чем любая другая на ее месте. — Заткнись, — Зувлок повысила голос, снова скривив губы, — и никогда не говори о моей матери. Вы оба, — командующая поскрипела зубами, но остановилась, — в общем, просто будь так добр и умри в мучениях, пострашней, тогда я буду довольна. Это будет десертом к осуществлению остального моего плана. — Намарок дала мне разрешение убить тебя, — пожал плечами Кагар, — если ты будешь угрожать миссии, и для того, чтоб это сделать мне не нужно не тактик, ни планов, ни стратегий, мы оба это знаем. Так что я предупреждаю, Рана, Раной, нужно тебе сделать из Намарин Владычицу в обход ее сестры делай, мне до этих ваших дел ровно, главное, чтоб вы не перебили друг друга, и не вымерли все поголовно, но, если ты зарвешься и будешь угрожать тому чему верен я — ты умрешь, быстро, в конце концов твоей матери твою долгую и счастливую жизнь я не обещал. Не лезь в мои дела сейчас, Зувлок, свои интриги разыграешь позже. — Угрожаешь мне, Кагар? — она усмехнулась, — Ну тем интереснее. И кстати, раскинь мозгами, просветивший тебя Зурх’Кхает сделал ведь это с какой-то целью, с какой-то выгодой, как и тот, кто дает тебе советы сейчас, уверена, что мне удастся предложить им всем, каждому, любому, что-то куда более выгодное, чем можешь дать ты, ведь я Командующая, у меня есть, чего нет у тебя, и не будет. — Точно, — согласился Кагар, — вот и предложи пойди, а я пока своими делами займусь, ладненько? ***       Ирше снова спорила с Кагаром, и опять о размещении гарнизонов орков.       Андунэль они жутко надоели оба, у нее сегодня вообще было чертовски скверное настроение. Ее взбесила своим поведением Фани, которая, видимо поняв, что, сидя с пленницей наместника много информации не выведает, решила этому наместнику набиться в любовницы что ли. Уж и подмигивала, и ресницами хлопала, и всячески жеманно улыбалось, а этот кретин серомордый еще ее и поощрял, нет дело не было в ревности или еще чем-то таком, просто смотреть, как вроде бы вполне приличная женщина так унижается, было крайне неприятно. Поверить в то, что вышеозначенною Фани заинтересовала не информация, а сам наместник принцесса не могла никак. Нарьяма Кагар был сплошным сборищем недостатков, все буквально в нем было плохо. Роста мало, рожа страшная, голос грубый, манеры отвратительные, в теле не намека на изящность, руки огромные, ноги тоже, и даже жопа огромная, просто-таки выдающийся зад, особо при виде с боку, везде лишнее мясо, везде вены. Взгляд бледных почти неокрашенных глаз жуткий просто, а улыбка и того хуже, темные губы карикатурно растягиваются в стороны собирая щеки в складки, расчерчивая и без того уродливую рожу грубыми морщинами. Фу… Ужас. Эта отвратительная шея шире головы, вечно выставленная на показ в расстёгнутых черных воротниках рубах, да и рубахи растегнутые ровно так, чтобы взгляд с шеи оказывался где-то в ложбинке между грудными мышцами, серыми, как будто каменными. И ладно бы отвратительность Кагара была бы только в его внешности, но он был просто невероятно туп! В его глазах все дороги были прямыми, а любое отклонение должно было быть рассмотрено с точки зрения тактической целесообразности, никакой фантазии, только в ногу и строем. Дебил узколобый. Откуда у него при его скудном умишке набиралось столько военных заслуг был тот еще вопрос, а главное почему при его ограниченности у него были друзья, и за что они его любили?       А то, что любили сомнений, не было. Ирше любила, наведавшийся Зурх’Кхает любил, а уж сколько в Рану слетелось почты со всех темных углов мара. Прям противно! Да еще и чертова коза, Фани со своими переглядками. Андунэль разозлилась окончательно. Она развернулась к спорящим Кагару и Ирше сложила руки на груди и медленно спросила: — Я ничего не понимаю в осадах и фортификациях, но тебе нужно так много охраны? — При чем тут я? — наклонил голову к плечу Кагар. — Потому что больше тут охранять нечего. Тебе этот замок нужен для чего? Если имперские войска прорвутся через стены, если возьмут Нижний, а потом Верхний город, зачем тебе защищать эту груду камней?       Кагар уставился на нее, как будто вообще не понимая, о чем она говорит. — Вижу каменную крепость — защищаю ее! В этом весь ты, нарьяма, а зачем она тебе, вопрос десятый. Ирше то права, какой смысл держать налетчиков внутри?       Кагар потер лицо руками, потом потряс головой: — Разбивайте шатры за стенами, Ирше, вокруг замка, открывайте все башенные ходы, поменяй графики смен караулов, будете меняться не каждые восемь часов, а каждые четыре, шесть раз за сутки, и в лагере дозорных, патрули по стенам. Патрули вокруг стен, и еще, надо будет немного позже просчитать отступление в порт. Нам и правда не нужен замок, нам нужен только порт. Если мы не удержим город отступать только морем. Извини, Ирше, я действительно зациклился, и видимо ошибся.       Ирше перевела взгляд с Кагара на Айру, туда и обратно, эльфийка злилась, Кагар явно был поражен, хотя конечно, к ее радости можно было пойти обрадовать соплеменников, и сказать, что им разрешили вынести лагерь за стены, как они и хотели, но вот ведь что заметилось, с ней Кагар спорил, а рыжей стоило только попенять, и все, он тут же посмотрел на проблему с другой стороны. — Спасибо, — как-то невнятно пробормотала орчиха, — пойду организовывать…       Стоило за Ирше захлопнуться двери Кагар спросил уже принцессу: — Если раньше заметила, почему не сказала? — Во-первых, мне все равно. А во-вторых, я вообще не думала над этим, но очень уж вы надоели спорить. — О, ну извини, Твое Высочество, что-то ты сегодня не в настроении, и снова врубила Высшее Существо. — А что мне стоит надуть губки и похлопать глазками, выдавая очередную глупость? О, Вы сегодня не желаете переплести косы, господин наместник, у вас такие мягкие волосы, и мне в удовольствие заняться вашей прической, а еще можете выдать мне пару важных секретов, например сколько предлагаете за зерно крестьянам, чтобы мы смогли написать поскорее в Империю, и они перебили ваши цены?       Кагар усмехнулся: — Ничего я ей не сказал, и вообще ты думаешь я не понимаю зачем она тут? — А раз понимаешь, то зачем держишь? — неожиданно для себя сорвалась Андунэль. — Потому что лучше иметь одного известного шпиона, чем с десяток неизвестных. Она даже что-то получает из информации, и иногда очень даже ценной, правда чуть запоздало, и они не успевают предпринять ничего, так что успокойся и не стоит так злиться. Тем более, я так стар, что женщины меня вообще волнуют разве, что, как писари, чтобы записывать за мной. — Ну началось, — вздохнула эльфийка, — я о серьезном, а тебя все одна фраза не устраивает. А как скажи мне еще, я должна была оповестить моих родителей, что я тут в безопасности, и чтоб они поверили. Не забывай, у тебя весьма скверная репутация. — Я ее зарабатывал непосильным трудом, а ты взяла и все испортила! Лучше быть насильником и детепоедателем, чем старым вот это все… — Ты в курсе, что сейчас переводишь разговор? — Конечно, лучшая защита — это нападение. Но, вообще спасибо, мне действительно есть за что тебя благодарить. — Зачем я вообще тебе помогаю, не понимаю? Орков мне что ли жалко, ведь нет же. — Тебе нужна причина? Или повод? Так я придумаю. Ну например, хочешь, настоящую горячую ванну? Не воду в кувшине, а вот прямо так чтобы лечь в нее?       В этот момент на лице принцессы отразились такие эмоции, что ответ Кагару был не нужен, правда про себя он отметил, принцесса, не принцесса, эльфийка, нарьяма, человек, а все одно, от вовремя предложенной ванны и гребня радости, как от не будет от самых красивых бриллиантов. — Честно? — у принцессы даже щеки зарумянились. — Обещаю, — кивнул Кагар. — Ну тогда, придется дать тебе еще один совет, если достанешь мне вытяжки из лаванды. — Слушаю… — У тебя освободятся огромные помещения, погаси все камины в казармах, выстуди их, и перевези запасы из амбаров сюда в замок, через орков и стены поджечь запасы будет в разы сложнее, да и тебя уже мало кто обвинит в их истреблении, в конце концов, ты что же сам себя поджог, чтобы зерно уничтожить? ***       Следующие дни в замке творился сущий хаос, орки и правда размещались за стенами, окончательно оставляя казармы, чему жутко радовались. Шатры росли и росли по периметру замка, разжигались костры, люди такому, конечно, довольны не были, а уж когда зерно стали свозить в замок то и вовсе начались некоторые беспорядки, но их быстро подавляли. Другое дело, что уничтоженное до этого постепенно восстанавливали, оставшиеся в деревнях под Раной и Оплотом фермеры очень даже с радостью расставались со своим урожаем по тем ценам, что нынче предлагали от наместника Владычицы Теней, особенно предприимчивые успели даже смотаться в еще Имперские поселения и выкупить там что смогли, чтобы всучить все так сильно нуждающимся захватчикам. Честно говоря, и Рана, и Оплот оживали, ремесленники после отмены налогов смогли запуститься. Многое шло очень недурно, даже в пивоварнях была работа. — И где я возьму денег? Казна то не резиновая, а налогов не будет? — возмущался Кагар. — А Ирше говорила ты богат… Причем не прилично богат, так что она врала? — Нет, ты мне что предлагаешь собственное золото на это тратить? — Ну, конечно. Побудь благотворителем и меценатом, окажи поддержку и не за счет города, а за свой личный счет. Будешь Темная Тварь покровитель искусств! Чем плохо? — Но это мои деньги! Они мне дороги! — И на что тебе их тратить? Вот скажи, что ты делаешь с деньгами? — В подвале храню, вместе с детскими черепами, — насупился Кагар. — В общем накопленное и награбленное, ой извини, завоеванное богатство за две тысячи лет лежит без дела, чтобы было… Зачем оно тебе надо? А так глядишь оставишь след… причем хороший! — Ну да, десять руку протянут, и лишь один поблагодарит, а девять в спину плюнут. — А даже если и так, на сто облагодетельствованных десять благодарных, уже не единицы, а десятки! В конце концов, ну действительно на что тебе еще их тратить? Ты даже украшений не носишь, ни одной серьги? И кстати почему? Мастер Андар весь обвешан. Надутый Кагар, которого явно разводили на деньги скривился: — Украшения, чтоб украшать, приглядись внимательно, что на мне украшать? — Ну знаешь, некоторые украшения делаются так, чтобы скрыть недостатки. — Я знаю прекрасный способ скрыть свои, плащ с капюшоном, один плащ и все скрыто! — Не поможет… — Не понял сейчас. Нет я понял, что мои недостатки и плащом не скрыть, но вот о чем ты не понял. — Рост, как не прикрывайся плащом, а пол головы тебе как минимум не достает! — Рост компенсируется величиною личности, а вот чем компенсируется отсутствие груди? — Рюшами! — Рюшами? — Рюшами, рюшами, да, — Андунэль обрисовала пальцами объем вокруг груди, который могли бы создать рюши, если были бы там. Кагар рассмеялся, и не просто, а в голос и от души. — Можно я окажу материальную поддержку производству рюшей? Мне это интереснее, чем бородатые женщины из уличных цирков и пьяные поэты уличных театров.       Андунэль вздохнула, улыбаясь, все-таки и у него нашлось достоинство, с ним было так приятно спорить. ***       В комнату постучались, тихо, но настойчиво. Фани открыла дверь, и замерла, с порога раздался женский голос. — Мне нужен Кагар. — Но его сейчас тут нет, он в городе, по делам, — попыталась остановит та пришедшую женщину, но безуспешно. — Я знаю, и я подожду его здесь.       Вошедшая была нарьяма, возрастом похоже не старше Андунэль, не слишком высокого роста, даже может несколько ниже принцессы, с абсолютно белыми волосами, заплетенными в самую простую косу, одежда на ней тоже была весьма простая, серо-черная, неброская.       Она окинула взглядом сидящую в кресле Андунэль. — А ты видимо эльфийская пленница? — Айра, — представилась принцесса, — а ваше имя я могу узнать? — Намарин, — спокойно произнесла та, и оглядев комнату уселась на лавку, за которой обычно ночевал Кагар, — женщина, ты свободна, — сказала она обращаясь к Фани. — Но… я не могу господин наместник… — Ты меня не поняла, — вздохнула воительница, — ты свободна, но если сейчас же не уберешься отсюда, то будешь мертва.       Фани взглянула на Андунэль, но спорить снова не решилась, а просто вышла из комнаты.       А в комнате разразилась немая сцена, эльфийская принцесса смотрела в глаза дочери Владычицы Теней, и та отвечала тем же, так же молча. Андунэль не могла понять, что именно в этой воительнице ей кажется знакомым, но что-то точно было, хотя возможно они ей все были на одно серое лицо. — У тебя необычного цвета глаза, Айра, — прервала излишне затянувшиеся молчание нарьяма, — я видела достаточно эльфов, но таких глаз я не видела. — Спасибо, — выдавила из себя улыбку принцесса. — Это не комплимент, мне просто надоело молчать.       Андунэль прикрыла глаза, слегка хмыкая. — Я сказала, что-то смешное? — Нет, просто знакомая прямолинейность. — Надеюсь других сходств ты не нашла, а то будет немного обидно. — Волосы, и это, пожалуй, все. — Слава Шилок, — подняла глаза к потолку Намарин, — внешность, конечно, не главное, но на Кагара быть похожей не из приятного. Он с тобой нормально обращается? — Более чем. — Это правильно, потому что негоже мужчине мучить женщину. Так у нас не положено, нельзя. — А в плену держать можно? — Спорный вопрос, но ты трофей, и он имел право тебя потребовать. В другом случае было бы нельзя. Он например бы не смог тебя купить, так нельзя. — Но мне как-то не легче. — Что же это дело понятно, дома, наверное, семья? — Конечно, отец и мать. — А дети у тебя есть? — Нет, — Андунэль покрутила головой, — а у тебя? — Уже нет, и я очень хочу знать почему. ***       Когда Кагар вернулся и открыл дверь, первую секунду ему показалось, что он поехал крышей, картина была похожа на галлюцинации от грибной настойки. Будущая королева Леса, и Будущая Владычица теней, если все сложиться для них по лучшему сценарию сидят в его комнате и что-то обсуждают. Да все их предки со времени Изгнания Шилок сейчас на том свете рыдают кровавыми слезами. А главное и та и другая, пусть из вежливости и очень слабо, но пытаются улыбаться друг другу.       Оказалось, Намарин пришла к нему по совету Зувлок, как к тому, кто получил жреческое воспитание. — Я знаю все наши легенды и писания Кагар, и знаю, что официально мы не даем мужчинам жизни, потому что они недостойны ее, как трутней изгоняют из гнезд, кроме тех случаев, когда они необходимы, и убивают весь трутневой расплод, так и мы убиваем новорождённых мальчиков и тех, кто более не нужен, потому что Великий поступил подло с Шилок, а сыновья Шилок предали Богиню. Это мне не интересно, меня интересует то, что обсуждается в храмах так сказать неофициально. Почему во имя нашей Богини мы убиваем детей? — Намарин, ты оскорбляешь Шилок и Ее законы своими вопросами. — Я знаю, но согласись, лучше оскорбить ее сейчас, чем пробудить лет через двести? — Мне нравится ход твоих мыслей, твоя бабка мыслила в том же ключе. Нет ничего важнее, чем сохранить нашу расу, а как ты видишь мы вымираем. И убийство детей тут играет не малую роль. Но это ты и сама узнаешь, если захочешь, а насчет твоего вопроса. Мы прикрываемся легендами о Шилок и Великом, они есть в наших письменных источниках, мы утверждаем, что Великий и Великая родители Богинь, а Шилок и Ивэ сестры, что Великий будучи отцом, соблазнил Шилок, а потом ее изгнали, при попустительстве ее сестры, и мы виним во всем Великого, и потому убиваем мужчин, виним Ивэ, и ее детей, которые выгнали нас, и охраняли от нас границы лесов, но мы отчего-то не виним матерей, а Ведь Великая была матерью Шилок. Избирательность наказания смущает. И еще больше смущает то, что удается вычитать в самых древних манускриптах, в самых старых Храмовых комплексах в Лесу Теней. Это все сложно, разрозненно, бездоказательно, и по большей части подтверждения всему этому надо искать даже не в наших хрониках, а местах более древних, но есть и такая теория, что войны среди нарьяма начались еще до переселения из Леса, тогда, судя по всему, и ввели за правило уничтожать лишних мужчин, и не потому, что мужчины не достойны жизни, а для того, чтобы не делить с ними самый драгоценный ресурс — женщин. Одни мужчины убивали других, и собирали себе гаремы, из пяти жен, из десяти, из двадцати, больше женщин, меньше мужчин, ну, а потом угнетенные и бесправные восстали, начали убивать мужей, а мужчин столько не было, чтобы защититься, ну и маятник качнулся в другую сторону. Посмотри на эльфов, скоро у них женщины станут бесценным ресурсом, их очень мало, а мужчин очень много, на всех не хватает. Представь такую ситуацию, но на рассвет эпох, весьма себе картинка не из приятных. — И как же этому всему верить, если доказательств нет? — Стань Владычицей, а там посмотришь, возможно тебе и не захочется в этом разбираться, а ты решишь будить Шилок, чтобы твое Имя стало последним. Все будет зависеть от тебя, можешь считать мужчин злом, а можешь считать, что на традициях, вере, нежелании развиваться держится абсолютная тоталитарная власть. — Так все дело во власти? — Дело всегда во власти, даже если кажется, что в чем-то ином.       Когда Намарин вышла за дверь, Андунэль еще какое-то время сидела и разглядывала белый затылок задумавшегося Кагара, пожалуй лоб его не был столь узким, как ей представлялось.