Вулкан и Море

У группы Литл Биг сегодня было знаменательное событие: впервые за достаточно долгий перерыв они собрались, чтобы поиграть на базе, ведь ответственный концерт был уже не за горами. И поскольку двое из ребят уезжали в тур, хоть и совсем коротенький, группа решила не тратить время в пустую и использовать каждый день с пользой, выкладываясь на свой полноценный максимум. Самыми первыми на студию пришли Илья и Соня: ребята успели вспомнить пару композиций, обсудить главные новости и конечно же Прусикин поделился с Соней теми самыми планам на её жопу, о которых предупреждал её Антон. А идеи у Ильича как и всегда были грандиозным и, как точно подметил Соня, едва ли воплотимыми в жизнь. Таюрская с энтузиазмом выслушала друга, активно качая головой и соглашаясь на очередную авантюру, в которой, скорее всего, она опять будет где-то или, а может и чем-то страдать. Макаров с Лиссовым должны были прийти чуть позже, ведь им нужно было уладить какие-то дела перед туром, в который они отправляются уже ночью. Несмотря на это, Серёжа каким-то чудом появляется первым на пороге их репетиционной базы. Парень слегка трясется, крепко держа себя за плечи, отмечая, что на улице ни разу не май и кажется даже не Питер. Слишком уж холодно было для ноября. И непозволительно холодно, даже для Питера. И пока парень раздевался Прусикин решил и его кратко ввести в цели и задачи на сегодняшний день, а заодно и обрисовать ситуацию со скорым будущим. Соня же в этот момент как-то легко улизнула из помещения, тихонечко щёлкнув дверью под грандиозное «блять!», так что мужчины не придали этому значения, продолжая вести беседу, обсуждая вместе с концертной мишурой правильную варку кофе. Получив сообщение от Антона о том, что он скоро будет, девушка поспешила выйти в холл, чтобы перехватить его раньше друзей — последний раз они виделись несколько дней назад, когда умирали от похмелья, обещая себе больше никогда так ничего не смешивать. И вообще больше никогда не пить. Ну, и ещё несколько вещей, о которых упомянуть было бы верхом идиотизма, по мнению девушки. Соня действительно соскучилась по его противной мордашке и хотела хотя бы на несколько секунд больше побыть с ним без лишних глаз. Таюрская закусила губу, предвкушая встречу с голубоглазым безумием и облокотилась о стенку, сжимая телефон, иногда поглядывая в сторону входа. Ожидание для девушки сейчас, да и вообще по жизни, было сродни изощрённой пытке и чтобы хоть как-то унять нарастающее волнение, Соня начала быстро листать ленту инсты вверх-вниз, вихрем перемотав истории из подписок. Не прошло и несколько мгновений, как в коридорном проеме появился парень. Он уверенно шёл вперёд, поправляя чуть взъерошенные волосы. Ветер, что сопровождал его от машины такси до самой базы, успел изрядно испортить уложенные во что-то приличное волосы. Соню он заметил у стены и сразу обратил внимание на то, как девушка что-то увлеченно читает в своем гаджите. Антон усмехнулся, отметив про себя, что девушка похожа на котенка, который наблюдает за перемещением своей любимой игрушки, и невольно смутился, представив милую Сонечку под собой с таким же умилительным взглядом и ни разу не в умилительной розе.  — Привет, — сказал он, обнимая подругу. По некоторой привычке он чуть было не поцеловал её сразу же, но вовремя опомнившись, где они находятся, ощутимо сжал фигуру в своих объятьях.  — Привет, — ответила девушка, все так же сдерживая эмоции, что переполняли ее, крепко вцепившись Антону в воротник куртки. И как только шаги, что они слышали вдали, кончились и дверь с хлопком закрылась, пара оглянулась вокруг, бегая глазами по коридору. Сейчас они были больше похоже на десятиклассников, которые прячутся от злого завуча перед самым её кабинетом. Антон быстро сокращает расстояние между ними, а Соня легко подаётся вперёд и тут же отвечает на поцелуй. Присущей нежности, что была и так не частым гостем в их отношениях, не было. Только всепоглощая страсть и сильный адреналин, переплетавщийся со вкусом кофе на губах артиста, стучал бешеной кровью в висках. Антон кусал губы подруги, обводил ряд белоснежных зубов кончиком языка, заставляя задыхаться и забывать обо всем на свете Таюрскую, не верящую, что эта сцена происходит с ними здесь и сейчас. Соня помычала в поцелуй, забираясь коготками в волосы Лиссова, поглаживая его по затылку, от чего Антон притянул девушку к себе ещё сильнее, тихо рыча. В этот момент Серёжа как раз допил свой кофе и решив выбросить одноразовый стаканчик, вышел из репетиционного зала. Увидев данную картину, он лишь немного приоткрыл губы в немом вопросе: «что здесь вообще происходит?». Как вообще на подобное реагируют люди, не начиная прикрывать рот рукой и монотонно произнося пиздец? Теперь Сережа знал ответ на этот вопрос. Оторвавшись от губ Сони, едва ли насладившись ею, Лиссов погладил девушку по щеке, расплываясь в улыбке, на что та довольно прикрыла глаза, перехватывая его руку, огляделся по сторонам, замечая в углу помещения Серёжу, держащим в руках пустой стаканчик кофе, и из всех сил желающий сделать вид что он вообще ничегошеньки не видел. Встретившись глазами мужчины как будто бы отмерли: Сережа спокойно выкинул свой стаканчик ушёл обратно, не оборачиваясь, внутренне сгорая с увиденного: если бы Сони здесь не было, он, честное слово, прописал бы Лиссову по нахальной морде, ни произнося ни слова. У Антона же сердце упало в пятки. В этой ситуации его радовало только одно — Таюрская стояла спиной и ничего этого не видела. Легко улыбнувшись подруге он отправился к ребятам, натягивая маску невозмутимости на свое лицо. Соня же зашла через несколько минут, возвращаясь с бутылочкой воды, чтобы как-то оправдать свое отсутствие. Долгожданная репетиция прошла спокойно, несмотря на инцидент, о котором знали только двое. Собственно, эти двое и были чуть подторможенными все время, неловко перекидываясь небольшими репликами в стиле «все в порядке, ничего не случилось.». Однако Серёжа пристально наблюдал то за Соней, то за Лиссовым, перебирающим аккорды на гитаре, пытаясь прийти в себя и не сорваться на этих двоих за то, что нарушили их главное и общее правило — никаких отношений в команде. И точка. Прусикин и Таюрская списали это на приближающийся тур друзей, все-таки дело это ответственное, мало ли что можно забыть. Остающиеся в Питере ребята не придавали этому большое значение, продолжая усердно работать, параллельно настраивая аппаратуру на нужный лад. За время репетиции на улице ощутимо потемнело. День стал ещё короче и надежды на яркое солнышко не оставалось совсем. Хотя какое солнце в Питере? Сюда это небесное тело дотягивалось своими лучами редко, и каждый такой день был положен празднику. Несмотря на расслабленное выражение лица, Антон чувствовал себя совершенно потеряно. Было ощущение, будто бы отец узнал, как он курит у школы, и вот-вот вернётся с работы, по ходу дела снимая ремень. И гораздо легче было бы не знать о приближающийся наказании, чем ходить из угла в угол, словно испуганный хорек, думающий, в какую же норку спрятаться. Хорошо, всё-таки, что Сонечка ничего не заметила, иначе бы грозы было бы не миновать. Выходя с базы весёлой компанией друзья о чем-то разговаривали, перекидываясь нелепыми шутками. Ильич хохотал, пока рядом с ним шел Сережа, чуть приподнимающий уголки губ, Антон рассказывал какую-то историю, активно жестикулируя руками, через каждое слово вставляя «вот это блять», а Соня счастливо шагала рядом с ними, улыбаясь тому, как, всё-таки, бывает хорошо. Всё-таки бывает. Остановившись, Таюрская обняла каждого из уезжающих парней, по-детски чмокая в щеку и желая удачи, искренне и широко улыбаясь. Ещё раз попрощавшись друг с другом, Соня с Ильёй поспешили в ближайшее кафе чего-нибудь перекусить, а вот Лиссов сейчас как никто другой хотел оказаться как можно дальше от Серёжи, чтобы избежать неудобного разговора. Он должен был состояться со сто процентной вероятностью. Он это жопой чувствовал, а она его на веку ещё ни разу не подводила. Перекидываясь дежурными фразами, парни сели в машину — когда темы связанные с предстоящим туром закончились, между ними повисла тяжёлая тишина, рассекаемая только лёгким звоном ключей зажигания. Выждав паузу, Гокк взглянул на Антона.  — Ничего рассказать не хочешь? — спросил он, вставая на очередном светофоре.  — А что рассказывать? Ты ж видел, — спокойно ответил Лиссов, чьё сердце сейчас отплясывало такой Кан Кан на собственных ребрах, что любая танцовщица бы восхитилась.  — И давно у вас это? -, Серёжа нажал на педаль газа, сжимая костяшки на шероховатой поверхности руля, чувствуя, как огонь разжигается в его груди, вырываясь наружу, — Антон, она наш друг и напарник. Чем ты думал? Вернее, думал ли вообще? -, не срываясь, но повышая интонации продолжил Макаров, сводя брови к переносице. Он хорошо знал своего друга и его отношение к противоположному полу, он хорошо знал Соню и ее отношение к группе и «мальчикам», именно так она любила их называть, и совершенно плевать, что они все на несколько приличных лет её старше. Но он совершенно не понимал, как лучшие друзья вдруг перестали ими быть, нарушив данное ими обещание. И дело было даже не в том, что Серёжа этого никак не ожидал, а в том, что они не проявили уважение к нему и Илье, не сообщая о таких глобальных изменениях, которые так или иначе могли оказать существенное влияние на работоспособность и отношения в команде артистов. Лиссов с ответом не торопился, смотря в окно перед собой, рыская глазами по мелькающим картинкам города. В голове стоял звон, перекрывающий хоть какие-то порывы ответить на поставленный вопрос, превращая все в голове в одну жидкую кашу, которую не расхлебешь. Да, они были друзьями. Но почему вдруг он увидел в Соне девушку, перешагнув границы дозволенного не думая об этом?  — Не долго, — ответил на единственный вопрос Антон, опуская голову. Чем больше он думал о их с Соней отношениях, тем больше хотелось застрелиться от того как все это неправильно и желанно. Он чувствовал себя змеем, искушающим невинную Еву перед глазами Господа. — Ты же понимаешь, что так нельзя? -, завернув, сказал Макаров, — Это как минимум невозможно в условиях существования группы. Ты и сам это все прекрасно понимаешь. Она, понятно, маленькая ещё… Но тебе-то уже почти сорок, — напомнил Гокк, давая себе мысленную затрещину на каждом вылетающем слове. — Понимаю, — отречено ответил Антон и запрокинул голову на подголовник автомобильного кресла, уставившись стеклянным взглядом вдаль. — Меня это радует. Всё-таки вы друзья, да и отношения внутри группы ещё ни к чему хорошему никогда не приводили. Поверь, мимолётный роман не стоит того, чтобы разрушать хорошие дружеские отношения и хорошие отношения между участниками группы. Закончи, пока не стало слишком поздно и все это не вышло за рамки, — посоветовал Серёжа, натянуто улыбнувшись. Он все ещё совершенно не понимал, почему эти двое могли сойтись. В мыслях он даже кричал и возмущался по поводу того, что из всех баб в этом мире его лучший друг решил замутить интрижку именно с их коллегой, не думая ни о чем кроме того, как поддаться «запрету», установленным в их группе, но продолжал спокойно вести машину, уже не смотря на блондина. Антон все так же молча смотрел вдаль, равнодушно провожая взглядом знакомые дома и улицы. В глубине души он знал, что все, что они с Соней делают, возможно, неправильно и надо это поскорее прекращать… С другой стороны от одной мысли о том, что Таюрская может принадлежать кому-то другому, а не ему, просто выводила из себя, заставляя сжимать кулаки сильнее. Хотелось сбежать от всего этого далеко и надолго, уйти от своих ошибок и сделать вид, что ничего не было, а все это было просто хорошим сном, который развеялся с наступлением утра. А затем хотелось остаться в концертной гримерке и поддаться такому сладкому безумию, сжимая в руках изящное тело подруги, оставляя красные следы повсюду, воплощая его сон в реальность. А после их общего концерта дрожащими руками убирать прилипшие длинные локоны со лба девушки и легонько касаться подрагивающих губ от сбитого дыхания, чуть придерживая за талию, втягиваясь в долгий поцелуй.  — Я что-нибудь придумаю, — бросил Антон через какое то время, осознав, что они почти уже у его дома.  — Удачи тебе, — поддержал его Сергей, останавливаясь у нужной улицы. Похлопав по плечу и дружелюбно улыбнувшись Гокк попрощался с другом. Домой Антон шёл мрачнее тучи, чётко понимая, что он в полной заднице. В голове происходил какой-то лютый ураган из мыслей. Лиссов совершенно ясно и точно осознавал, что он совершенно не знает, что ему делать. Поднимаясь на свой этаж парень хотел только одного — зайти в кабинет, взять гитару и играть, играть и играть до тех пор, пока мыслей в голове не останется совсем. А после запить весь этот пиздец хорошим виски. Не включая свет в квартире, Антон заходит в комнату, берет любимую гитару и присаживаясь в любимое кресло начинает играть, дёргая аккорды и постепенно избавляясь от мыслей, оставляя только музыку в своей голове перед туром, в который она стартанут уже через пару часов. После того, как группа Jane Air загрузилась в свой автобус и отправилась в первый город на карте назначения, прошло уже около трех часов. Многие, если не сказать, что все, отправились спать. Вот только Лиссов как не хотел, не мог уснуть. Даже прикрывать глаза было невыносимо. На душе скреблись кошки, раздирая эту самую в клочья и разбрасывая в разные стороны, словно остатки некогда любимого альбома. Сжимая в руке телефон, Антон не решался снять блокировку, зная, что пришло ее сообщение. С таким наивным и искренним пожеланием хорошей дороги и яркого концерта. Бросив мобильник на соседнее кресло, Лиссов скрестил руки на груди, всматриваясь в пейзаж за окном: да, с одной стороны он должен был закончить все это, с другой он совершенно не хотел её терять, а уж тем более делать больно. С одной стороны он не мог быть с ней потому что они, кажется, друзья, признаваться в том, что он влюбился в неё после первого же совместного концерта не хватало духу, с другой от одной только мысли о том, что все, что между ними было, вдруг исчезнет, заставляло сходить с ума. Антон решительно не понимал, что ему делать в этой ситуации, потому что выбрав любое из решений ему будет плохо. И ей будет плохо. И всем будет плохо Значит стоит выбрать то в котором хотя бы будет плохо одному. Или такой вариант вовсе невозможен. От бессилия хотелось волком выть. Какой же он всё-таки конченный придурок. Правильное решение, было слишком отвратительным. И было ли оно вообще? Решение было давно принято, только вот смелости его исполнить почему-то не хватало. Парень никогда не был трусом, но сейчас он почему-то не мог. Решив, что чем медленнее он будет решаться на это, тем больнее будет ему самому, он разблокировал телефон. Заходя в диалог с ней он пробежался взглядом по написанному ею текстом и улыбнулся уголками губ, нажимая на окно «напечатать сообщение». Пальцы онемели, отказываясь слушаться хозяина. Кажется, написать сообщение оказалось гораздо сложнее, чем он мог себе представить. Тяжело выдохнув, Лиссов начал писать. Оправив сообщение Антон вдруг осознал, что у него совсем не осталось сил. И облегчения, которого он ждал, совершенно не произошло. Хотя он поступил вроде как правильно. Соша друг, а не еда. Соша друг, а не еда. Соша друг. А не еда. Было чувство будто бы он потерял кого-то очень близкого, застрелив его из револьвера. А потом и себя. Заблокировав экран телефона парень уставился в окно, ожидая ответа. Прочитав одно слово пришедшее в ответ, ему захотелось провалиться сквозь землю и исчезнуть раз и навсегда, но этого конечно же случиться не могло. Антон все ещё ехал в мягком кресле тихого автобуса. Одно только это слово было пропитано ненавистью и болью настолько, что Лиссову хотелось раствориться в этой тишине, вакуумом охватывающей его. Лучше бы его подруга закатила скандал с битьем посуды и высказыванием ему по поводу того, какой он уёбок, но она лишь написала ледяное слово из семи букв, делая ответный выстрел ему в голову. Он сжал руки в кулаки и вновь уставился на пустую дорогу, чувствуя, как горячая слеза режет щеку. Он был сам виноват. Он сам заслужил это. Таюрская же в своей квартире была совершенно счастливым человеком. Она лежала на кровати, смотря любимый фильм и радовалась спокойному вечеру, которых в её жизни почему-то с каждым годом становилось все меньше и меньше. Телефон, мирно лежащий рядом, подал признаки жизни, оповещая хозяйку о новом сообщении. Таюрская не глядя взяла телефон, разблокируя пальцем, и все ещё смотря на фильм, не спешила переводить взгляд на экран смартфона. Соня открыла сообщение от Антона. Размер написанного сразу же заставил сердце биться чаще, предвещая беду. Быстро пробежавшись по сточкам девушка не сразу поняла смысл написанного. Прочитав ещё раз все более внимательно, в голове начала эхом отдаваться последняя фраза. Сердце бешено забилось, сбивая спокойный ритм дыхания, глаза мгновенно наполнились слезами, хотелось ударить мобильник об стену, круша побелку к херам собачьим. Таюрская крепко сжала в руках гаджет и закусила губы до крови. Слезы оставили две мокрые дорожки на щеках. Больно впиваясь ногтями в ладони девушка не сразу осознала, что ранит себя. Выдохнув, она бросила телефон на кровать и запрокинув голову наверх начала заставлять непрошенные слезы закатиться обратно. Успокоив так и не начавшуюся истерику и взяв себя в руки, Соня вновь взяла телефон и напечатала в ответ единственное слово. « конечно. » Конечно они останутся друзьями. Только вот это слово настолько было пропитано льдом и обожжено ненавистью и обидой, что даже за сотни километров Антон был почти уничтожен. И все же её характер был покрепче любого мужского, возможно даже мужественнее его самого. Отправляя телефон в противоположную от себя сторону, Таюрская поджала колени к груди и закусив губу перестала сдерживать наворачивающиеся слезы. Она не понимала, что пошло не так, почему её близкий человек вдруг решил все прекратить так неожиданно? Почему написал, а не сказал ей лично ещё по приезду? В глубине души закрадывались сомнения о том, что он сделал ей это на зло. Все это так напомнило ей о не так давно закончившихся отношениях. И чем больше Соня думала об этом, тем больше себя накручивала, придумывая все более и более страшные картины. Так всегда бывает, когда нет ответа на важный вопрос и ты его себе придумываешь. На фантазию девушка никогда не жаловалась и сегодня она самая сыграла с ней невероятно злую шутку. Все то спокойствие, что поселилось в её душе, исчезло, вырывая все цветы и выросшие заново сады с корнем, оставляя пустыню и адскую боль в душе, которую срочно нужно было залить. Не думая ни секунды, Таюрская идет на кухню вытирая кулакам слезы и открывает бутылку вина, совершенно наплевав на все. Только бы остановить этот вновь разыгравшийся ураган.

***

Тур подошел к концу ровно так же как и состояние Антон. Он стал похож на безумца, ему вечно и повсюду мерещилась Таюрская, ему казалось, что он даже слышал её смех иногда. Кажется он сходил с ума. С каждым новым концертом он угасал, как свечка все больше, отдавая последние силы. Лиссов вообще отказывался оставаться наедине с собой и перестал отдыхать между концертами, ведь как только он остался один вся эта боль и те треклятые кошки, что превратили его душу в кусок мяса, возвращались обратно. А так в кругу друзей, во время подготовки к концерту и во время самого концерта вроде как все было ничего. А после того, как Антону начали сниться сны с Соней, он и вовсе потерял любой покой. Сон тоже стал огромным наказанием. Все это дало свои плоды. Приезжая в Питер, Антон чувствовал себя ходячим трупом. Ему ничего не хотелось, кроме как наплевав на все на свете и позвонить по тому самого номеру. Услышать её голос. Обнять ее. Попросить прощения. И к черту группу, к черту их проект, к черту все! Так плохо ему ещё никогда не было. А ещё ему хотелось напиться настолько, чтобы он вообще ничего и никого не помнил. Противиться хотя бы этому желанию он не стал и закинув домой чемодан с вещами на ночь глядя отправился в ближайший бар, молясь, чтобы там было как можно меньше людей. Бокалы с виски начали сменять разнообразные шоты, а потом и вовсе начали появляться стопки с водкой. Последних стало появляться слишком много. Бармен переглядывался с официантом странно посматривая на гостя, который остался один и едва ли мог уже пить ещё. Дрожащие руки мешали поднести очередную стопку с водкой. Сердобольный официант подошел к парню.  — Мне кажется вам уже хватит, — тихо сказал он, смотря на мужчину, который безуспешно пытался унять дрожь в руках.  — Я сам решу, когда мне хватит, — огрызнулся Лиссов, тихо, но довольно четко, чтобы от него отстали и оставили в покое.  — Я понимаю, что это не моё дело, но вам правда уже хватит. Лучше позвоните кому-нибудь из родных и пусть они заберут вас, — тихо промямлил сердобольный мальчишка-официант, забирая пустые стопки.  — Я не пойму, тебе больше всех надо что ли? — спросил Антон поднимая взгляд на чересчур смелого официанта. — Чего ты ко мне прицепился. -, запустив руки в волосы и схватившись за них пробурчал парень. Ещё тише добавляя: — Некому мне звонить. Не захочет она со мной говорить. «А вы попробуйте» — послышалось Антону. Эта мысль сразу же придала ему бодрости, только вот официант находился уже далеко в кухне относя грязную посуду. Ловить белок Лиссову приходилось не часто, скорее всего эта была его первая серьезная рыжая любительница орехов. Но это сейчас и вправду было совсем не важно. Он ведь и вправду мог ей позвонить. Позвонить и все исправить. Извиниться и больше никогда не отпускать. Мельком он вспомнил как сам забирал её из похожего бара. Подозвал официанта он заказл ещё немного виски для храбрости и набрал нужный номер. Гудки по его мнению длились слишком долго. О том, что сейчас почти пол второго ночи парень почему-то не подумал. Сердце бешено стучало, вырываясь из груди, а в голове начинали крутиться вопросы с тем самым «а что если», но все это прервалось, когда на том конце она взяла трубку. Лиссов облегченно выдохнул.  — Сош, забери меня, — сказал он прижимая телефон к уху и закрывая глаза.  — Ты время видел? — сонно спросила подруга, не совсем понимая происходящее. — Ты что пьяный?! — окончательно проснувшись и поняв в чем дело задала риторический вопрос Таюрская.  — Да, — вновь выдохнув ответил Антон, залпом выпивая содержимое стакана. На том конце трубки Таюрская тяжело выдохнула. — Адрес, — устало сказала она. Соня решившая выспаться не сразу поняла, что произошло. Даже спустя несколько минут после разговора. Девушка смотрела на присланный адрес и не совсем понимала, что только что произошло. Антон Лиссов напился до такой степени, что не мог уйти сам? Это что-то новенькое. Сильный и со всем справляющийся Лиссов вдруг просит о помощи? Соня даже не совсем понимала как точно ей на это реагировать. Быстро одевшись девушка вышла к машине и отправилась на отправленный другом адрес. Попутно обдумывая ситуацию. За время, что Антон был в туре, Таюрская окончательно потеряла то хрупкое равновесие, что так недавно обрела. Попытки не заниматься самокопанием так часто проваливались, очередными срывами на алкоголь, что к концу недели Соня уже с трудом вспоминала, сколько раз она была дома. То она была на роботе, то она была на какой-то тусовке. Работа-тусовки-работа-тусовки. Все это смешалось в какую-то адскую круговерть только ухудшая состояние девушки. Вот и сегодня была первая и одна из немногих ночей которые она проводила дома, закинувшись перед этим успокоительным. Потому что по другому уснуть уже не получалось. После того сообщения от парня у Сони будто бы вырвали что-то из груди и оставили зияющая рану, которая ужасно болела и зудела не собираясь срастаться. Каждый день кровоточила и заставляла терять последние силы. Таюрская не была слабым человеком, но кажется все это было выше её сил. А теперь звонок Антона… С одной стороны она его решительно не понимала, с другой жалела, а с третьей желала гореть в Аду за то что он появился в её жизни. Такой хороший, интересный и всегда понимающий её тараканов. Так трепетно и заботливо относящийся к ней. Так чутко выслушивающий её на протяжение долгой дружбы? А ещё кажется никакой дружбы никогда не было. И тот светловолосый парень, что крепко обнял её перед выходом на сцену, говоря что-то про то, что она точно сейчас зажжет и всех очарует, оказался для неё вовсе не другом, а человеком в которого она влюбилась по уши. Таюрская останавливает машину у входа в бар, вернее до бара ещё нужно добраться. Он был где-то внутри двора в како-то полуподвальном помещении. Доехать до этого места Соне помогли только навигатор и молитвы. Питер с его странными нумерациями домов и улиц все так же путал как и в первые годы её жизни в этом городе. Аккуратно спускаясь вниз девушка морально готовилась к непростой встречи, мысленно сдерживая все своих внутренних демонов, которых так хотелось спустить на одиноко сидящую за столом фигуру. Про себя Таюрская отметила, что он сильно похудел и слишком много выпил. Проглотив стоящий ком в горле она приблизилась к столу и села напротив, отмечая про себя, что таким Лиссова она не видела никогда в жизни. И больше, честно говоря, не хотела. Мистер клоун же всегда веселый и жизнерадостный? Видеть его иначе оказалось гораздо больнее, чем Таюрская могла себе представить. Парень поднял голову, смотря на подругу, от которой веяло ходом из-за легкого мороза на улице. Она молчала и это угнетало, лучше бы она накричала на него, только бы не тишина в которой она смотрит таким пронзительным взглядом.  — Я рад, что ты пришла, — решил прервать молчанием он, говоря медленно, чтобы не коверкать слова.  — Я если честно не знаю, что тебе даже сказать, — ответила девушка, смотря все таким же прожигающим взглядом. — Давай ты просто соберешься и я отвезу тебя домой, а на утро выскажу все что о тебе думаю. — сжимая в руке ключи от машины сказала Таюрская, смотря в голубые глаза. В ответ Лиссов легко кивнул головой и медленно, все с той же присущей только ему грацией начал собираться. Замедлиться пришлось по причине адски плохого самочувствия и очень шатающейся комнаты. Антон, отметил про себя, что ему-таки удалось вернуть свой 2007 седьмой, только шумной компании и торта на стене не хватает. Таюрская же на это все смотрела с легкой долей офигевания. Она и вправду ещё никогда не видела Антона таким… пьяным и разбитым. Ненависть сходила на нет от осознания, что хуже чем он сам его никто не накажет. Придерживая его за руку они начали выходить под звуки молящегося официанта и крестившегося бармена, кажется они благодарили Бога, за то что этот противоречивый гость покинул наконец их заведение. Выходя из заведения друзья остановились на улице выдыхая. Таюрская достала пачку сигарет. Ей срочно нужно было закурить, потому что вывозить это все на трезвую голову она уже не могла.  — Позвольте одну, — протянув руки к пачке сказал Антон, вытаскивая сигарету и зажимая между губ.  — Ты ж не куришь, — удивленно посмотрев на друга сказала Таюрская, доставая зажигалку.  — А я сегодня вообще делаю много неожиданных вещей, — поджигая и затягиваясь сказал Лиссов выдыхая дым куда-то в серное ночное небо. Все это почему-то очень сильно стало напоминать те времена о которых он не часто хотел вспоминать. — Например напиваюсь, так что не могу стоять я ногах. — усмехнувшись и выдыхая едкий дым сказал Лиссов. Парень посмотрел на девушку, слегка прищуривая глаза и выдыхая дым в её сторону. Где-то в глубине души эта картинка отозвалась легкими покалыванием внизу живота у Сони. Уж слишком сексуален был её друг сейчас. .  — Ты даже не представляешь как я зла на тебя, — нахмуривая брови и туша сигарету ногой сказала Таюрская, скрещивая руки на груди.  — Знаешь, я так мечтал, чтобы ты на меня накричала, разбила пару тарелок рядом со мной, да все что угодно, только бы не молчала, — задумчиво высказался Лиссов невпопад. — Но ты молчала… — ещё тише и совсем странно добавил он. Таюрская вновь нахмурила брови, она точно не понимала, что же хотел парень до неё донести этим. Кажется он был слишком пьян, что совсем не понимал, что делал. Антон резко, но весьма ощутимо схватил дувушку за запястье приближая к себе на что Соня поптылась вырваться из цепкой хватки, но это оказалось совсем не легко. Как у человека еле стоящего на ногах это получилось? И только успокоившись, поняв, что её дейсвия ни к чему не приводят она оставилась и уставилась на парня.  — Что это значит? — спросла девушка, эхом её голос отразился от стен старого дома и вернулся оглушаюшим звоном в ночной тишине. Антон продолжал молчать и смотреть на подругу. Он пытался пробить ледяную стену, хотел, чтобы она наконец испытала хоть какие-то эмоции по отношению к нему, кроме безразличия. От её холодности хотелось биться головой о стену. Парень внимательно смотрел на девушку, не отпуская её руки.  — Поехали, — вывинтив руку сказала девушка не выдержав игру в переглядки. Лиссов смиренно отправился в припаркованную не подалеку машину. Всю дорого до дома двое ехали молча, в звенящей и неприятной тишине, будто бы идешь с родителями после вызова к директору. В квартиру они поднялись медленно, зато без падений. Мысленно Таюрская прикидывала насколько больно было бы чуть пощатывающемуся Антону упасть с высоты его роста. Поэтому она легонько придерживала его пока они поднимались по старой лестнице. Квартиру Лиссов на удивление открыл сам и довольно-таки быстро. Так же отказываясь от помощи сам снял куртку и повесил и на крючок, после присаживаясь прямо на пол стащил ботинки. Соня смотря на это слегка офигевания, ей вроде как было и страшно и смешно и злость прокатывалась волнами. Все чувства смешались в один ком и распознать в них что то конкретное не представлялось возможным. Девушка протянула парню руку помогая подняться, пока тот потирал чуть замерзщие руки.  — Спать пойдёшь? — устало спросила Соня оставливаясь в узеньком коридоре все ещё машинально держа друга за руку, словно маленько ребёнка. Тот к слову так же сонно потирал глаза кулаком. — Сначала в душ, — ответил Антон нехотя отпуская руку и проходя дальше, в надежде рассеять туман мыслей в голове и под тёплыми струями и воды, подумать о ситуации. Таюрская ушла на кухню в ожидании друга. Заодно стоило бы поискать что нибудь у него в аптече в виде асперина, чтобы не делать этого утром. Таюрская сама удивилась своим же мыслям. Почему она неосознанно уже решила остаться у него? Разве она не должна поехать домой? Разве она не сделала уже больше чем требовалось бы от неё? Здравый смысл звучал громко, но не достаточно убедительно. Присев за стол Соня уставилась в окно, только сейчас она поняла, что видок из окна у друга был таким тленным, что хоть прям сейчас бери петлю и вещайся. Почему же она никогда не замечала этого раньше? Ведь иногда оставаюсь у него тут на ночь, они утром вместе пили кофе рассматривая солнышко за окном и никаких суицидальных мыслей не прослеживалось. Или дело было в том с кем смотреть в это чёртово окно? Соне казалось, что она сходит с ума и с ним и без него. Хотя в её случае было бы точнее сказать из-за него. С одной стороны её тут быть вообще не должно, с другой не так уж сильно ей и хотелось отсюда уехать. Но понять, что же все-таки хочется девушке больше она не смогла. Вода в ванной выключилась и парень аккуратно ступая босыми ногами и оставляя мокрые следы проследовал в спальню. По квартире разнесся свеживый запах геля для душа и свежести. Соня выдохнула и налив в стакан воды отправилась в спалью делать привет в не самое прекрасное завтрашнее утро, конкретно для Антона. Зайдя в спальню девушка остановилась в пороге. Её, кажется до недавнего времи друг, стол у шкафа в домашних штанах и подбирал свежую футболку. Тёплый свет от лампы рядом приятно подсвечивал его пресс и чуть важное тело. Натянув футболку Антон повернулся встречаясь с застывшим взглядом девушки. Поняв, что её только что рассекретили тут же отлипла от дверного косяка и поставила воду с таблетками на тумбочку слева. Прекрасно зная, как парень любит спать справа, впрочем как и она сама. Повесив полотенце Лиссов слегка усмехнулся и сел на кровать опираясь спиной на изголовнее. Ещё совсем недавно к этой самой части кровати он прижимал сложенные в замок руки девушки.  — Ты останешься? — спросил парень, прекрасно зная ответ. — Я же должна тебя как минимум ненавидеть, — невпопад отвечает Таюрская присаживаясь с противоположного края кровати. — Я очень виноват перед тобой. — тихо сказал парень, туша единственный источник света в комнате. — Я если быть уж быть совсем честным повёл себя как настоящий мудак. Девушка повернулась лицом к парню и чуть наклонив голову стала внимательно его слушать.  — Мне нет отправдая. Я так испугался того что между нами происходит, понимал, что это неправильно так нельзя и тут же сходим с ума от того что представлял тебя с кем другим. Всё время в туре я думал только о тебе, — говорил Антон, поворачивая голову к девушке. — Ты мне даже мерещилась, — чуть усмехнувщись добавил он. — Зачем ты это написал, — спросила Таюрская все ещё ничего не понимая. Какая же такая конкретная причина заставила её человека таки сделать этот шаг. — Мы целовались на базе. — начал Антон. — Нас увидел Серёжа и после когда мы ехали домой он высказал мне все что он думает об этом. — выдохнув и взерошив мокрые волосы рассказал Лиссов. — Он просто переживает за нас…  — Ты же останешься? — переспросил Антон. Колебаясь Таюрская совершенно не понимала, что ей делать. То ли и вправду уехать и никогда не возвращаться, то ли остаться и успокоиться наконец, не рвать больше душу. Выдохнув Соня приняла решение. Она совершенно не знала правильно оно или нет, впрочем никто так же и не знает может ли оно быть правильным.  — Да. Ты ведь уже знал ответ, — чуть упрёка через чур внимательного друга сказала Соня.  — Ляжешь со мной? — спросил парень смотря на девушку. — Наглеешь. — усмехнуашись заметила девушка, обнажая ряд белоснежных зубов в темноте. — Я ведь тебя ещё не простила. Лиссов тоже усмехнулся. Он прекрасно понимал, что если бы Таюрскся его не простила или не хотела бы этого делать, она бы никогда не приехала за ним и уж тем более не сидела бы рядом, ведя советскую беседу. Антон резко сократил расстояние между ними, дергая подругу и заставляя её оказаться в горизонтальном положении. И почти каясь губ решил продолжить диалог.  — Говоришь тебе плевать и тут же лезешь мне в кровать, — касаясь её губ шептал парень, ту странную песню из трендов тик тока. Начиная часто дышать Соня не пытается вырваться или как то это прекратить, она лишь смотрит на чуть сияющие глаза парня и легко усмехается. Кажется пытаться слушать голос разума было уже очень поздно. И вырваться сейчас совершенно бессмысленно. Девушка притягивает пальчиками за затылок, сжимая влажные волосы, парня к себя и крепко целует, кусая, царапая и совершенно не жалея другая, оплачивая за всю ту боль, что он причинил ей с полна. Почти уложившись спать, перекидываясь лишь какими- то короткими и ничего не значащими фразами Соня в друг услышала.  — Я люблю тебя, — тихое, тихое, едва шевеля губа сказал Антон.  — Что ты сказал, — не веря своим ушам переспросила девушка.  — Я люблю тебя, — чуть более чётко и громко повторил Антон, прижимая девушку к себе.  — Ты же понимаешь, что это серьёзно? — удивилась Таюрская, все ещё не веря происходящему. — Может тебе плохо и ты бред несёшь? — чуть усмехаясь от волнения спрашивает девушка.  — Нет, мне хорошо. — уверяет её в адекватности своих слов Антон, все так же тихо произнося слова, не нарушая тишины в квартире, что прекрасно оттеняла стук старинных фамильных часов. — Плохо было там, — в догонку бросил он, вспоминая тур, где он только об стенку головой от боли не бился. — Там тебя не было. — шепчет он ей на ухо.  — Меня не было? — легко улыбаясь и волнительно переспрашивая шёпотом сказала девушка. На что Антон вновь оставит лёгкий поцелуй у девушки на щеке, крепче прижимая к себе. Расставаться с Соней он теперь не хотел ни на секунду.