ведь у меня есть шалфей а у тебя есть ко мне любовь

киоко абсорбирует первые впечатления с наблюдательного пункта на второй парте у окна и с приятным облегчением осознает, что парней в их классе кот наплакал, а девушки все разные, как цветы в оранжерее. киоко замечает все зарождающиеся связи и влюбленности и фыркает, поправляя бант — ей то это до лампочки, у неё есть жизнь за пределами академии и дела в ковене, к чему вообще все эти сопли да другие жидкости. киоко как-то проморгала момент когда на парту перед ней приземляется яркое пятно и представляется как джуно тамура. в общем-то киоко не живет с девизом «социализация для лохов», а в общем-то хотела бы чтобы ее оставили в покое, но все равно улыбается и пожимает протянутую ладошку в цветных пластырях, принимает комплименты насчет гетерохромии. джуно громкая и наверняка если убрать ее из комнаты шумомер покажет цифру вполовину меньше чем до этого, у джуно под наклейками на лице оранжевые летние веснушки, а ещё талант джуно — озвучка. джуно копирует голос киоко на раз и тут даже потомственная ведьма восторженно ахает. до начала урока джуно успевает расположить к себе всех, кто находится в классе, и если это не магия, то киоко понятия не имеет, что. у джуно все составляющие доверчивой дебилушки, и, наверное, тем и цепляет. киоко до конца урока колупает черный лак на большом пальце и смотрит, как джуно выкрикивает правильные ответы, рисует на полях глаза и тридэ фигуры и очевидно не знает, как сидят на стуле нормальные люди. тем же временем до нее пытаются докопаться сзади. макета тамаши, как ранее услышала киоко. мелкая, забинтованная по шею и несоразмерно наглая для кого-то ее роста, раз решила что стрелять бумажными шариками в потомственную ведьму это хорошая идея. киоко зыркает на нее так страшно как только может и угрожает проклясть, только вместо того чтобы отстать макета внезапно разражается слезами, срывая урок. все на них оборачиваются, киоко чувствует себя неловко, макета успокаивается сразу как только учитель обращает на них внимание. гребаный стыд. киоко страшно подумать какими будут остальные ее одноклассницы при близком знакомстве и решает, что социализация все-таки для лохов., а после урока джуно приглашает ее на крышу пообедать. киоко вежливо отказывается. запах травяного чая в термосе привлекает к ней любопытных, как пчёл мёд, и только благодаря тому что к ним заглядывают второгодки от нее все благополучно отваливаются. второгодками являются какие-то подозрительные панки, одна из которых в темных очках и через несколько минут уже катает на плечах макету, а другая стреляет во всех взглядом и гремит музыкой из наушников, лежащих на плечах. парочка колоритная, киоко к ним даже не подходит, хоть и немного интересуется. день тянется очень долго и киоко ждет с нетерпением, когда же он кончится. *** джуно и ее цветные пластыри, наклейки, обгрызанные карандаши, веснушки и фенечки на руках вместе с браслетами на резинках за месяц почему-то слишком сильно втираются в картину мира у киоко. она по обыкновению торчит в оранжерее, потому что во всей школе только ей есть дело до этих бедных растений, да и сырая земля в ложбинках на ладонях ей подстать, и джуно порхает здесь как маленькая экзотическая птичка, вроде почти калибри или канарейка. киоко не сомневается, что и чирикать она тоже умеет. — киоко, киоко! — м? — это ты! — джуно показывает пальцем на темно-фиолетовую розу, самую шипастую в своем кусте и улыбается, аж сверкает своими глазами цвета звездной пыли. смущение щипает ей щеки, как бы киоко не хотела это скрыть. спустя месяц они обедают вместе, киоко делится с джуно чаем, а та таскает ей мятный риттер спорт из магазина напротив академии. самой джуно сладкое нельзя — она носится со своим голосом как с писаной торбой, не ест сладкое, молочное, жирное, с курящими даже рядом не стоит и кофе не пьёт. киоко посмеивается, когда замечает, как джуно смотрит на этот несчастный риттер спорт и уговаривает ее съесть кусочек. после уроков джуно улетает по секциям и клубам, а киоко остается одна в оранжерее, в своей стихии, тихо подрезает для своего пользования розмарин и уходит незамеченной, пока темные сырые углы ее не сожрали. отчего-то ей одиноко без джуно. *** спустя еще месяц киоко замечает, что джуно крепко сдружилась с абсолютной тряпкой нэоко хоши — они однажды под ручку заходят в класс, и у киоко падает карандаш из рук, потому что если нэоко просто обновил свекольник на своей башке и это не удивительно, то джуно вообще слепит кроваво-красным взрывом вместо волос и понятно, кто ее красил. — да ты как я! — а я как ты! — мы как две кааапееелькиии вооодыыы! киоко смотрит, как она довольно и широко улыбается, шуршит пластиковыми бусинами на шее и прыгает, пытаясь подтянуться по плечам нэоко и напряженно думает. макета сзади неё странно тихая и молчаливая, и после урока она хватает киоко за запястье. — ч-чего тебе? — ведьма легко вырывает руку из слабой хватки. — я… — макета поджимает губы и мотает головой, все ее тело напряжено, и за несколько месяцев никто не видел ее без бинтов. она пытается что-то сказать, но только улыбается обветренными губами и махает рукой, мол, забей, и в этом жесте почему-то слишком мало энергии, будто у макеты совсем нет сил. киоко смотрит ей вслед и не помнит ни единого раза, когда макета смотрела бы на неё так. что-то определенно не в порядке, но она не может понять, что именно, поэтому отказывается обедать с джуно и уходит в свою обитель, чтобы подумать и вернуться на урок с грязью на лоферах. когда она входит в класс, макеты нет на месте. *** неотвратимое случается, когда однажды посреди розовых кустов джуно кладет киоко голову на плечо и тихонечко выдыхает ей в шею. от киоко терпко пахнет травами и дымом, от джуно бальзамом для крашенных волос — они разные диаметрально, их бы стал смешивать только какой-то сумасшедший, однако же почему-то прикипели друг к другу. киоко пока не признается даже сама себе в этом. джуно, кажется, тоже. джуно сидит к ней близко, одним своим присутствием встревоживая и успокаивая, колется стриженными кончиками волос и чуть ли не мурлыкает, когда киоко ее в ответ обнимает. красный смывается в теплую рыжину с наступлением весны, киоко борется с рвущейся наружу любовью и проигрывает с треском. *** к концу года макета снимает бинты и оказывается, что фиолетовый не ее натуральный цвет, кто бы мог подумать — а еще за ней каждый день заходит сестра, которая в следующем году тоже сюда поступит. казалось бы, невозможно быть еще меньше чем макета, но онаноко доказывает обратное. чихэру поднимает их одной рукой под восторженные визги — она за год почти оттаяла и социализировалась, но сохранила свою притягательную вежливость, и киоко уважает ее хотя бы за это. шелли с мияко опять свалили по-английски прогуливаться вокруг школы, нэоко с винценцом на коленях шушукаются за последней партой, при этом винценц сохраняет свое обыкновенно жуткое выражение лица, и джуно, глядя на это, импульсивно льнет к киоко при всех. киоко шарахается от неё как от огня и оглядывается, надеясь, что никто не видел и тут же жалеет — джуно смотрит на нее как побитый котенок. — не делай так. — она пытается успокоиться и заправляет прядь за ухо, джуно к ее ужасу поднимается со стула и встает прямо перед ней, отрезая пути отступления. — почему?.. киоко испуганно вжимается в подоконник. — тебе… стыдно? — джуно говорит тихо настолько, насколько вообще умеет, — тебе стыдно со мной? хочется уверить ее, что нет, ни в коем случае, чтобы джуно с ее очевидным комплексом брошенного ребенка даже о таком не думала, но из горла ничего не выходит, как назло. джуно смотрит на нее и в ее глазах бегущей строкой отображается «СКАЖИ ЧТО-НИБУДЬ, ПРОШУ». киоко хочет рвать волосы и биться головой об парту за свое бездействие, когда джуно на вопрос учителя все ли в порядке дрожащим голосом просит выйти. джуно вылетает из класса до того, как киоко успевает сказать «постой». нэоко пилит ее затылок взглядом до конца урока. киоко чувствует, как грехи ползут по ее спине. после занятий нэоко с макетой отлавливают ее в коридоре на пути в оранжерею и настаивают на разговоре, и у киоко нет сил отказываться, только вяло огрызнуться да послушно подняться на крышу. нэоко с наклейками-лягушками на лице чем-то похож на джуно, только он мягче и тише, и татуировки на его теле не переводные вовсе. он высокий, но его никто не боится, даже киоко не чувствует от него угрозы, когда тот будто бы серьёзно складывает руки на груди и хмурится. макета рядом с ним ну чисто злой миньон и максимум в пупок дышит, что смешно, но не в этом случае. — ты чем-то обидела джуно-чан? киоко закатывает глаза — ну да, по какому поводу они бы ещё ее вызвали — и рассматривает лак на ногтях, типа не волнует. — это не ваше дело. — наше. мы ее друзья, нам нужно знать, в чем дело. — взгляд нэоко смягчается, — ты ведь ее любишь, почему вы… — стой, — киоко поднимает руку, — остановись сейчас же. это также не твоё дело. с чего ты взял, что я ее люблю? — это очевидно. — с каждым его словом у киоко внутри что-то трескается — как это, очевидно? она была уверена, что никто не догадывается, — ты так смотришь на неё… и она на тебя. почему ты так боишься что остальные узнают? глупец, думает киоко, это потому что она даже для себя до сих пор не может признать, что ледяные пустыни внутри с треском ломаются и переворачиваются, что глобальное потепление ее все-таки настигло синхронно с этой весной и появлением в ее жизни девушки-канарейки. киоко нарекает себя полной дурой, потому что даже сосредоточиться не может, потому что в пении птиц слышит как джуно щебечет, превращая оранжерею будто бы в действительный лес. потому что тени почти перестали ее донимать, ведь джуно всегда где-то рядом и ни один угол не пустеет в ее присутствии — ее звонкий голос отскакивает от стен как резиновый мячик или льется как птичья трель, светлый, милый сердцу. макета зевает незаинтересованно. — ты мне нравилась так-то. — внезапно заявляет она. киоко удивленно таращит глаза. пара секунд обработки информации и все становится понятно. просто макета не умеет показывать привязанность и весь год «дёргала за косички», но так-то все сходится. киоко ощущает себя еще большей дурой и макета смеётся над ее растерянным видом. киоко замечает что у нее отросли корни. — и джуно ты тоже нравишься. — она говорит это без горечи, словно уже переболела, — так что не тупи. — ей очень больно. — говорит нэоко, опуская взгляд в пол. у киоко в сердце будто сдвигается нож. она ломается прямо там, на крыше, но в хорошем смысле и к лучшему. может, потом она сможет привести джуно в ковен и познакомить с подругами. может, потом она сможет взять ее за руку по дороге в школу. может. нэоко и макета делятся с ней обедом, и она расщедривается настолько, что дарит по оберегу на удачу. отмазывается, что без этого они экзамен на следующей неделе не сдадут. *** к концу недели к ним опять заглядывают неразлучные второгодки и киоко с ужасом замечает, что у них шеи в россыпях фиолетовых засосов. такую наглость она переваривает еще несколько секунд, прежде чем сэцуко-сэмпай приглашает весь класс на концерт ее группы. доку-сэмпай бессовестно липнет к ней и киоко точно знает что за ближайший угол лучше заходить осторожно, если не хочется наткнуться на страстное единение двух панк-лесбиянок. ей бы столько смелости в выражении своих чувств. конец года настигает их внезапно: риса еще не построила коммунизм, марк даже не взорвал школу, зато кирстен наконец-то выбила себе место и открыла клуб. рейко носится туда-сюда как электровеник пытаясь отснять окончание года, такое себе before-after, только неизменная тройка почти стабильных личностей в лице шелли, мияко, кануко и чихэру никуда не торопятся. винценц и нэоко подозрительно часто где-то пропадают, горо опять докапывается до скалодрома, ито ест богатых и пугает марину. идиллия, наверное. если бы джуно не оглядывалась болезненно на киоко и не прятала глаза каждый раз. ее волосы грустно выцвели в рыжеватый блонд, и она сама будто бы выцвела. киоко до боли кусает щеку изнутри, чтобы не броситься к ней тут же. — чего ты ждёшь? — негромко подначивает ее нэоко — он объявляется неожиданно и так же пропадает, и никто не знает зачем и куда. винценц на расспросы загадочно ухмыляется и это порождает взрыв сплетен. — я… жду подходящего момента. — это был риторический вопрос, киоко-сан. подойди к ней, ну же. — ты не понимаешь. — киоко сжимает бледные пальцы на складке юбки, — это сложно. — я понимаю. — нет, ты… ты к винценцу липнешь при первой же возможности. я так не могу. киоко чувствует, как жалко звучит ее оправдание, но нэоко ее не осуждает и только улыбается мягко и сочувственно, ну прям рыжий ангел любви. — подойди к ней после уроков, хорошо? киоко кивает. нэоко перед уходом легонько сжимает ее плечо. почему-то она чувствует себя беспомощной. *** — джуно! постой! киоко догоняет ее на выходе из школы. джуно испуганно замирает и медленно оборачивается, и ее глаза круглые как блюдца. — ч-что? киоко до этого момента не продумывала., а если и продумывала, то все заготовленные фразы улетучились из головы сразу как они встретились глазами. неприятное волнение в животе скрутилось в узел, ладони вспотели. киоко замечает, что джуно нервничает тоже, комкает бандану и шуршит браслетами. — нет. — возвращает ей киоко. джуно моргает, — нет, мне с тобой не стыдно. тамура ещё не понимает, можно ли, но видно что уже хочет налететь и обнять. ее немного потряхивает и в глазах собираются слезы, и киоко даже не представляет, насколько сильно она себя накрутила за эти дни. киоко делает первый шаг и обнимает ее. джуно шмыгает и прячется ей в плечо, ее руки сжимаются у киоко на спине. теперь никак не сбежать и не отвертеться, но она и не чувствует, что сейчас это необходимо. сейчас необходимо только обнимать джуно.