Я твой, а ты мой

Люди не выбирают, кого им любить. Они просто любят.

Геральт откровенно заебался. Прям конкретно. Так, что хотелось всё бросить, взять первый подвернувшийся заказ на какую-нибудь виверну или высшего вампира и свалить в самую далёкую жопу мира, где не ловит связь и Лютик не сможет позвонить ему и прокричать в трубку: - Вот смотри, какие салфетки лучше подойдут к скатертям: цвета яичной скорлупы, слоновой кости или блен-де-блана? Как бы он сейчас хотел быть на другом конце света и выполнять свою обычную ведьмачью работу, но вместо этого он смотрит на три куска ткани, так любезно подложенные ему под нос Лютиком, и силится не зарычать на весь салон, что это всё - грёбанный белый цвет. Он прикусывает щёку изнутри, делает глубокий вдох и смотрит на ужасно сосредоточенного барда, прожигающего взглядом несчастные салфетки. - А разве они... не одинаковые? - ему удаётся подавить непрошеный рык, чтобы не вызвать ещё большую волну раздражения. Но Лютик на его высказывание моментально вскидывается и смотрит на Геральта, как на последнего в мире невежду. - Шутишь, что ли? Я-то думал у ведьмаков охренеть какое зрение от этих ваших эликсиров, а оно вот, оказывается, как. Даже три совершенно разных оттенка различить не можешь. Херня эти ваши мутации, - последнюю фразу он кидает так небрежно, что сам ведьмак на мгновение задумался, пока уже через секунду Лютик не возвращается к гипнотизированию бедных кусков ткани. Геральту внезапно хочется ему напомнить, что он всё же не хер с горы, а всеми известный ведьмак из Каэр Морхена. И что мутации - это никакая не херня, а очень болезненный процесс, после которого он, собственно, и поседел. И что со своим зрением он и в муху кинжалом с нескольких сотен метров попадёт. Ночью. А тут какие-то оттенки белого. И он злился. Потому что для него это всё ещё были три белые салфетки. Шумно втянув воздух и выпустив сквозь зубы, он посчитал в голове до двадцати трёх. Этого хватило, чтобы успокоиться и вместо начинания очередной перепалки с Лютиком подумать о том, что он, собственно, тут забыл. Ах, да... ...свадьба... Он уже перестал вести счёт, сколько раз за это время он успел прокрутить у себя в голове тот самый момент, когда ввязался во всю эту подготовку. Собственно, такого момента и не было, потому что ему просто не оставили выбора. Стоило Лютику сказать своё злосчастное «Да», как понеслась пизда по кочкам. Выражение не самое уместное, но другого Геральт просто не находил. Бутики, каталоги, разъезды с одного конца города в другой по пять раз на дню (повезло хоть не по стране ещё), бесконечные звонки и представители компаний, настырно желающие внести вклад в торжество известных по всему континенту Белого Волка и барда Лютика. Во всей этой какофонии он чудом находил время периодически подумать о внезапности своего решения. Встречались они с Лютиком уже около десятка лет, а знакомы и того в два раза дольше. Ещё со времён, когда бард, ещё не известный по всему миру своими балладами о героических приключениях своего спутника, выступал в самых задрипанных клубах города за жалкие гроши. Знал бы ведьмак, решивший выпить дешёвого пойла за барной стойкой после очередного премерзкого задания в канализации, что подцепит себе на хвост это неугомонное существо, подумал бы лишних раз сто, а нужно ли ему это. И сколько бы лет ни думал, какой-либо достойной причины не идти в этот пропахший смрадом бар он не нашел. И, в принципе, не жалел. Стоило ему обзавестись личным менестрелем с лютней наперевес, как жизнь его совершила внезапный кульбит на все сто восемьдесят градусов. Парочка удачных заданий, на которых пришлось спасать задницу паренька с цветочным именем, пару деньков на написание достойной баллады, как молва о Геральте из Ривии, отважном ведьмаке и Белом Волке, разнеслась по миру, словно ветер. Разъезды на Плотве стали намного приятнее, когда её не забрасывали камнями, оставляя вмятины на капоте, а с радостью принимали, прося избавить их от нечисти, в обмен на награду, естественно. Ненавистное клеймо «Мясник из Блавикена» мозолило слух всё реже, стоило лучезарному Лютику вознести свои оды хмурому мужчине в очередной придорожной закусочной. Презрительных взглядов становилось всё меньше, а благодарных всё больше. А Лютик лишь самодовольно ухмылялся, смотря на растерянность в золотистых глазах ведьмака, когда очередной благодарный люд одаривал его почестями. Со временем равнодушие сменилось на милость, и между двумя спутниками устанавливалась некая связь. Разговоры уже не были такими односторонними, Геральт даже позволял себе некоторые предложения, предпочитая слушать болтливого менестреля. Ещё позже, во время посиделок у костра, начали всплывать некоторые истории из прошлого. В немой поддержке было понимание прошлого Лютика как виконта, лишившегося статуса, и сожаление к тяжёлому детству ведьмаков в Каэр Морхене. Связь крепчала. Отношения становились всё более тёплыми, Геральту было достаточно улыбки голубоглазого паренька, чтобы улыбнуться в ответ, а Лютик не брезговал задерживать тактильный контакт с ведьмаком. Проходили годы, полные разлук и воссоединений, и только спустя десять лет, после тяжелого расставания с Йеннифер, Геральт позволил себе окунуться в потрясающий солнечный мир под названием "Лютик". Ох, нужно ли говорить, насколько это был тяжёлый период ментальных самокопаний для «бесчувственного» ведьмака. Принять чувства этого цветочного недоразумения было до одури сложно. Разве может этот ходячий комок тепла испытывать что-то сильнее дружбы к этой хмурой каменной глыбе? Сколько времени он потратил в попытках заглушить эмоции, вырывающиеся наружу, стоило только Лютику оказаться на горизонте. Даже страстные объятия черноволосой чародейки не могли перекрыть образы больших сапфировых глаз и улыбки, ласковой, как весенний ветер. Возможно, его беготня от собственных чувств так и продолжилась бы. Если бы не Йеннифер, которой порядком надоело быть ночной грелкой с невидимой надписью «Лютик» на лбу и наблюдать за пиздостраданиями Геральта: «Я монстр. Я его не достоин», «Ему нужен кто-то столько сияющий и способный сказать что-то лучше «Пирога без начинки» про его пение». Стоило чертовке взяться за дело всерьёз, как уже совсем скоро Геральт мог без придыханий сминать столь желанные губы менестреля в поцелуях и зажимать в любом подвернувшемся углу. На правах бойфренда, конечно же. Они не могли оторваться друг от друга тогда если не больше недели, навёрстывая упущенное в сомнениях время. Иногда Геральт, после особо длинной командировки (нечисть уже не приходилось искать своими силами, люди сами связывались и просили о помощи, что стопроцентно являлось ещё одной заслугой Лютика), порывался повторить этот прекрасный период из их совместной жизни. Йен, кстати, до сих пор не брезгует периодически напомнить о своей причастности в этой истории, забирая все возможные лавры себе, заставляя обоих чувствовать себя в бесконечном долгу. А чародейка периодически совершенно бессовестно этим пользуется в моменты, когда ей нужна помощь в очередном сомнительном деле. В общем, вот так и живём. Лишь об одном он жалел: что не осознал близость своего счастья раньше. Так они могли провести время в объятиях друг друга ещё больше. Но полно, они прожили бок о бок ещё десять прекрасных лет и готовы были жить так и дальше, даря друг другу свою любовь и занимаясь тем, к чему лежала душа. Да вот Геральта начали порядком напрягать вечные причитания барда, когда ведьмака в очередной раз выписывали из больницы после тяжёлого ранения. Всю дорогу до их дома Лютик мог бубнить себе под нос, как его достали эти правила больниц, мол: «Родственник? Супруг? Нет? Тогда не положено. Приходите, когда очнётся.» Всё бы ничего, да на протяжении этого времени он практически кипел, как чайник, и готов был всех врачей раскидать силой своего недовольства. Дошло до того, что бард пригрозил в следующий раз отправить его на лечение к Трисс или, не дай Бог, к Йен. Уж те, конечно, вылечат, да не побрезгуют оставить новые шрамы, за то, что себя не поберёг. В конце-то концов, Лютик просто волновался за него. Ведь стоило им оказаться среди домашнего уюта, тот моментально затихал и утыкался Геральту в грудь, обвивая руками за талию. Именно в один из таких моментов, когда он прижимал к себе своего менестреля, ему в голову взбрела та самая идея, не отпустившая его до момента, пока он не достал то злополучное кольцо. Он не был мастером слова, чтобы написать поэму, рассказывающую о своих чувствах к мужчине. Он не был большим романтиком, чтобы заказывать самолёт и делать предложение огромной надписью на всё небо. Он не был эстетом, чтобы становится на одно колено на безлюдном тропическом пляже на фоне незабываемого заката. Геральт был Геральтом. Поэтому он без лишних слов позвонил Лютику и, договорившись встретиться на их месте, начал прокручивать в голове нужные слова. Ветер приятно развевал белые волосы на высоте сорока этажей. Обычная для этого района жилая высотка, но не обычная для ведьмака. Именно сюда, волею одной чародейки, его занесло порталом, когда именно в этот момент, здесь, невзначай, искал вдохновения Лютик. Дверь, кто б знал, была заперта с той стороны, и единственный отход был пулей вниз. Долгая разлука была хорошим инициатором разговора. Он всё ещё хорошо помнит, как речь зашла об их отношениях, и мысли, так давно роившиеся в голове, вернули лицу привычную холодность. Видимо, от Лютика это не ускользнуло, потому что его чувства сдали. - Я устал держать это в себе, Геральт. Мои чувства уже давно не просто дружеские, и мне надоело притворяться, лишь бы находиться подле тебя. Я же вижу, тебе тоже тяжело рядом со мной. Поэтому я скажу, здесь и сейчас, и уйду. Даже если единственный выход - вниз. Он замер. Словно статуя, без единой эмоции на холодном лице. Все мышцы судорожно застыли, неприятно ноя от напряжения. Лишь в золотистых глазах плескался целый калейдоскоп чувств, стоило услышать такую долгожданную, но в то же время нежеланную фразу: - Я люблю тебя, Геральт из Ривии. Люблю всем своим сердцем. Твои волосы, глаза, они прекрасны, и ни одна баллада не способна передать твоей величественной красоты. Твою молчаливость, ведь тысячам бессмысленных слов ты предпочитаешь поступки, что говорят за тебя больше красивых речей. Твои утробные «Хммм», от которых у меня ноги подкашиваются. Твои движения, когда ты орудуешь мечом. В эти моменты ты словно снизошедший до людей Бог Войны. Люблю твои шрамы, символизирующие твою боль и трудности, что встречались тебе на пути. Я... Он говорил и говорил, хотя голос был готов предательски сорваться в любой момент. Каждое предложение звучало твёрдо и уверенно, невидимой стрелой поражая душу ведьмака. Он, как и всегда, много жестикулировал, а меж бровей его залегла такая непривычная для него складка. Лютик почти кричал, зажмурив глаза, в которых начала скапливаться влага, лишь бы не видеть напускного равнодушия мужчины. Лютику было плевать. Плевать, если он уйдёт, оставит его наедине с этими всепоглощающими чувствами, съедающими его тонкую душу. Он хотел признаться, хотел быть услышанным. А что дальше - уже неважно, даже если его единственный выход - вниз. У него было ещё множество слов в запасе, но когда сильные руки прижали его дрожащее тело к сильной груди, весь воздух выбило из лёгких. - Ты не представляешь, какие сильные чувства я испытываю к тебе. Как часто я хотел прикоснуться к тебе, прижать, почувствовать лишний раз твоё тепло. Но я боялся, боялся причинить тебе боль, сломать. Мы, ведьмаки, не умеем любить, не умеем быть нежными. Для меня ты словно хрупкий цветок, прямо как лютик. Но каждая частичка тебя вызывает во мне желание защитить. Твой ангельский голос, твои небесные глаза, изящные пальцы с мозолями от струн. Твоя болтливость, если бы не твой прекрасный голос, я бы и не слушал всё от начала и до конца. То, как ты дуешься, это ужасно мило, ты похож на котёнка. Тебе хочется дарить тепло, радость и красоту. Так что из этого тебе может дать какой-то холодный и бесчувственный ведьмак? Геральту казалась, что он произнёс больше слов, чем за последние пару лет, но он просто не мог остановить поток чувств, который спровоцировали слёзы Лютика, от которых в душе разрастался ураган. От слов, произнесённых ему в макушку, Лютик ещё сильнее вжался в тело Геральта, оставляя слёзы на его одежде. - Тебе не нужно всё это давать. Достаточно просто быть рядом. Ты - всё, что мне нужно, дубина. Воспоминания о сладости их первого поцелуя приятной истомой отозвалось в теле. Панорама города уже не волновала взгляд ведьмака, когда перед глазами был Лютик с влажными от слез глазами, в которых плещется в диком танце любовь и счастье, и с припухшими от поцелуя губами. Приятные воспоминания прервал скрежет двери и недовольное ворчание мужчины. - Фух, ну и холодрыга. Если хотел порефлексировать, то мы могли бы заняться этим и дома, - Лютик поёжился от прохладного ветра и закутался в шерстяной кардиган. Была ранняя весна, и простыть было легче легкого. Быстро преодолев расстояние между ними, Лютик моментально утонул в больших и сильных руках, утыкаясь в шею любимого мужчины и довольно улыбаясь. Геральт лишь сухо мазнул губами по каштановой макушке и вновь устремил взгляд на мириады городских улиц, чей шум приглушался потоками ветра. Лютик, заметив его задумчивость, проследил за направлением его взгляда. - Здесь красиво, прямо как и десять лет назад. Геральт промолчал, лишь перевёл своё внимание на продрогшего от ветра Лютика, пытающегося впитать побольше тепла от сильного тела. Их взгляды пересеклись, и Геральту хватило пары секунд, чтобы увидеть сигнал в глазах напротив и впиться в чужие вишнёвые губы пылким поцелуем. Лютик практически мгновенно перестал ёжиться. Да он всего-навсего забыл о холоде в кольце таких любимых рук. Кровь разогналась по венам, прогоняя дрожь и заставляя сердца обоих биться быстрее. Поцелуй был тягучий, словно патока, не давал оторваться друг друга, пересыщая их организмы сладостью. Только когда дышать стало совсем нечем, они медленно оторвались друг от друга. Геральт провёл рукой по спине Лютика, вызывая на его коже стадо мурашек, и, прижавшись своим лбом к его, прошептал глубоким, утробным голосом, доносившимся из самых глубин его души: - Я люблю тебя. У Лютика замерло сердце. Да, он не впервые слышит это из уст ведьмака, но, в отличие от Юлиана, говорившего о своих чувствах по несколько раз на дню, у Геральта должна была быть веская причина. И сейчас этот голос звучал ещё серьёзнее обычного, не давая и секунды усомниться в его словах. Пока Лютик неотрывно смотрел на Геральта, тот успел достать из кармана небольшой бархатный мешочек. - Держи. Ему понадобилось несколько секунд на проморгаться и прийти в себя, после чего он взял вещицу в руки и с интересом начал разглядывать, не покидая родных объятий. После недолгих манипуляций со шнурками в ловких пальцах менестреля оказалось простое, но изящное кольцо, смутно схожее по материалу на волчий медальон. Солнце уже подбиралось к горизонту, и Лютику пришлось прищуриться, чтобы получше рассмотреть неожиданный подарок. Глаза же его раскрылись в удивлении, стоило на гладкой поверхности увидеть гравировку ощерившегося волка. Такого же, как на медальоне. Лютик вновь посмотрел на Геральта. Он молчал. Внешне казался спокойным, но внутри он был сосредоточен, словно готовился к предстоящей битве. Битве за свою судьбу. - Я не знаю, как красиво сделать предложение. Не знаю, что нужно говорить. Но я хочу, чтобы ты понял мои намерения. Лютику казалось, что ещё больше его глаза уже не могут стать, но он ошибался. Потому что Геральт сейчас смотрел в них и добровольно тонул в голубизне чистой воды. - Я, Геральт из Ривии, прошу твоей руки и сердца, так как моё уже давно принадлежит тебе. Звенящая тишина, прерываемая лишь гулом мегаполиса и тихим дыханием двух любящих душ. - ...да... Геральт распахнул глаза, его чуткий ведьмачий слух еле уловил шёпот слетевший с уст его возлюбленного. Тот стоял неподвижно, не мигая, смотрел в золотые глаза напротив и не мог чётко сформулировать речь от услышанного. - ...Да... - прозвучало уже более отчётливо. Глаза музыканта начали увлажняться, отчего на лице мутанта скользнуло беспокойство. - О, ох чёрт, подожди... Не хочу рыдать в такой момент. Ты ведь всегда в панику впадаешь при виде слёз. Он начал торопливо вытирать глаза рукавами кардигана. От жёсткой пряжи кожа вокруг глаз покраснела, и Геральт нежно отвёл его руки от лица. Его обветренные губы скользнули по векам, спускаясь к раздражённой коже, одаривая поцелуями и тёплым дыханием. - Так значит, ты... - Да. Святая Мэлителе, Геральт, тут и соглашаться не надо, - он млел под нежными касаниями ведьмака. Сердце разрывалось от любви. С губ слетел лишь отчаянный шёпот. - Я уже давно, весь без остатка, принадлежу тебе. Кольцо идеально садится на безымянный палец Лютика, словно уже давно ждало своего часа. Оглядев кольцо ещё раз, Лютик бросается на шею ведьмака, заставляя того придерживать мужчину, оторвавшегося от земли. Поддавшись мимолётному счастью, Геральт закружил его в своих объятиях. Тишина утонула в звонком смехе барда, наполненного безмерным счастьем. Геральт готов был слушать его вечно, делая всё, чтобы он никогда не затихал. Уже вскоре об этом узнали все, ведь Лютик отошёл довольно быстро и потрудился сразу сообщить о своём счастье на весь интернет. К посту, для подтверждения, была фотография. Селфи, где Лютик недвусмысленно показывает руку с кольцом и обнимающий его Геральт, уткнувшийся ему в макушку и сурово смотрящий в камеру исподлобья, ярко намекая: «Моё. Только сунься». Уши Геральта вяли с каждым новым звонком. Если бы не Лютик, что с счастливым лицом отвечал на восторженные комментарии фанатов, то телефон уже давно бы полетел с крыши. Свои намерения Геральт держал втайне ото всех, просто не хотел выслушать миллиард советов от братьев или чародеек. Они бы точно заставили его устроить какое-нибудь сверхпомпезное предложение с песнями, танцующими тиграми и фейерверками. Он хотел сделать всё по-своему. Так, чтобы Лютик понял, что это его собственное желание. И он, вроде как, не прогадал. Но выслушивать бесконечно удивлённые и поздравляющие возгласы было невыносимо. Только на поздравление Цири он позволил себе искренне улыбнуться. - Ну, и когда свадьба? Такой, казалось бы, невинный вопрос, а Геральт моментально застыл. Вот блять, совсем из головы вылетело. И ведь никто, ни Йен, ни Трисс, на даже Ламберт с Эскелем - никто не спросил. Будто это было настолько очевидно, что никто не потрудился уточнить. В этот же вечер Лютик спросил о теме их свадьбы. - Так будет намного легче всё распланировать. Это как точка опоры, всё должно подходить под тему. Бард деловито указывал пальцем в никуда, пока они лежали на диване, тесно прижавшись друг другу. Лютик всё рассуждал вслух и перебирал различные варианты. Первоначальный шок сменился смирением. Да, он совсем позабыл, что после предложения почти всегда идёт свадьба. Торжество, танцы, еда и первая брачная ночь. Всё как положено. И почему-то мысль об этом приносила странное предвкушение. Будто бы глоток нормальной жизни. Простые люди ведь играют свадьбы, так? - Хм-м-м, думаю самую невыёбистую, но при этом не надоевшую тему легче выбрать из цветов. Не броско, элегантно и со вкусом. Причин возражать у ведьмака не было. Да и в принципе возражать насчёт чего-либо. Торжество как торжество, главное, чтобы еда была вкусной, выпивка - отменной и музыка не раздражающая. Ну, а всё остальное он готов был оставить на рассмотрение тонкой душе будущего супруга. Но о цветах он всё же задумался. Их он знал достаточно много, профессия обязывала, эликсиры и всё в этом духе. Но в голову лезло только одно растение: - Может... лютики? Он моментально получил ладонью по лбу. Не сильно, но хлёстко. Так, что на пару секунд опешил. - Это ещё за что? Юлиан смотрел недовольно, махая ладонью в попытках стряхнуть боль. Всё же кости у ведьмаков точно каменные. И черепа тоже. - Геральт, какого цвета лютики? - Хм-м-м, жёлтые, - он был явно растерян реакцией возлюбленного. - А что? - Желтые цветы - к разлуке, Геральт! - под взглядом менестреля беловолосый стушевался, осознав свою оплошность. - И как это я согласился выйти за тебя. Ты ведь даже элементарного не знаешь. Лютик демонстративно уставился в потолок, насупившись словно воробей, и продолжил рассуждать вслух. В попытках успокоить надувшегося мужчину Геральт покрепче прижал того к себе, целуя куда-то в макушку. Эффект не заставил себя долго ждать. - Пусть будут пастельные пионы. Они означают «счастливую свадьбу» и «весёлую жизнь». Геральт не возражал. Пионы так пионы. Со свадьбой решили не тянуть. Лютик решил, что май будет идеальным временем. Не так холодно, чтобы женщины не продрогли в платьях, и не жарко, чтобы мужчины не запрели в костюмах. Да и как раз сезон цветения пионов. Ну не идеально ли? Музыкант сразу заверил всех (и себя в том числе), что двух месяцев ему хватит на организацию, но всё это время придётся нехило загнаться. Геральт этого не понимал, неужели всё было так сложно? Найти место, заказать еду, пригласить гостей. Что такого можно не успеть за два месяца? Стоя в магазине и выбирая между тремя белыми салфетками, он наконец понял. Конечно, он мог оставить всё на Юлиана и заниматься своими заказами, но не хотел. Всё же это была их свадьба, их праздник, и совесть не позволяла ему просиживать штаны. На какое-то время можно было и отложить ведьмачьи мечи и поучаствовать в своей личной жизни, как-никак. Благо, у них были хорошие друзья, с большой инициативой согласившиеся помочь. Трисс пообещала, что к свадьбе раздобудет лучшие цветы на континенте и, с помощью магии, поможет им продержать приличный вид всё торжество. Присцилла с радостью взяла на себя ответственность за музыкальное сопровождение. Йеннифер же, на правах бывшей, решила, что именно она должна вести праздник и никак иначе. Тут даже Лютик не рискнул перечить и только скинул на неё организацию гостей. Но, пожалуй, самым странным оказался звонок самой Калантэ и предложение обеспечить их лучшей цинтрийской выпивкой и защитой от непрошенных гостей. - Если уж и терпеть эти ваши романтические сопли, то хоть не трезвой. Цири на это недовольно насупилась и сказала, что у них, вообще-то, настоящая любовь, и никакие это не сопли. При встрече львёнок с таким восторгом рассказывала о наряде, который готовится ко дню свадьбы, что не улыбнуться было невозможно. Месяц слился в один большой и длинный день, редко прерываемый семичасовым сном. Никогда ещё Геральт не замечал за своим возлюбленным такой педантичности. Вплоть до того, чтобы ножки столов сочеталась с ножками винных бокалов. Единственным запоминающимся днём из всех для него был, когда Лютик поднял его ни свет ни заря и заставил гнать Плотву по точке геолокации в какую-то откровенную загородную жопу. Лютик сиял, как утренняя звезда, потягивая капучино из стаканчика, и постоянно порывался высунуться в окно от нетерпения. Геральт же, в очередной раз подавляя зевок, хмуро следил за асфальтированной дорогой, ведущей через лес. Он ожидал увидеть что угодно, но большое загородное поместье, ещё тех времён, когда об электричестве даже не думали и Геральт только начинал свою карьеру охотника на нечисть, его приятно удивило. Просторное, величественное, со слегка обшарпанной штукатуркой, но всё ещё презентабельное. Его окружал прекрасно ухоженный парк с ярко-зелёной травой и очень старый лес. Их встретил нынешний хозяин, радушно предложивший пройтись по окрестностям. Гравий приятно шуршал под ботинками, а свежий ветерок, пропитанный хвоёй и солнцем, приятно ласкал кожу. В округе не было больших поселений, и благодатная тишина бодрила невыспавшийся организм. Геральт не был в подобных местах уже довольно давно, привыкший к городской суете, но стоило побывать здесь, как тоска, клубившаяся долгие годы, вырвалась в ностальгию. Очнулся он, только когда они подошли к кромке леса, граничащего с парком. В глазах Геральта блеснул известный только ему трепет при виде огромного раскидистого дуба. Его корни расходились на сотню метров вокруг, выпирая из под почвы и зарываясь обратно. Густая крона шелестела своими ветвями, бросая широкую тень. Стоило грубой ладони ведьмака коснуться морщинистой коры, как он без труда почувствовал исходящую от могущественного древа энергию природы. - Наш род веками проводил свадебные церемонии под этим дубом. Голос хозяина поместья разорвал звенящую тишину, возникшую от связи с древесным хранителем. От него словно исходила мудрость сотен сменяющихся поколений. Это завораживало и успокаивало одновременно. - Для меня большая честь проводить вашу церемонию бракосочетания в моём родовом поместье, Геральт из Ривии, - ведьмак перевёл на него вопрошающий взгляд, после чего мужчина поспешил пояснить. - Два столетия назад недалеко отсюда виверны свили гнездо. Поместье несколько раз поддавалось нападкам этих тварей. Нам еле удавалось спасти наше историческое наследие от пожаров. Мой прадед чуть не погиб, сражаясь с ними, но вовремя появились вы и спасли нас от этой напасти. Воспоминания калейдоскопом всплывали в сознании Геральта, давая краткую картинку об утомляющей битве с двумя взрослыми тварями и кучкой малышей. - В нашей семье чтится честь и благодарность. Это меньшее, что я могу вам предложить спустя столько времени. Геральт лишь кивнул, вспоминая мужчину, что взамен погибшей Плотвы отдал ему лучшую из имеющихся кобыл, снабдил новыми доспехами и немалым количеством монет, которые сам ведьмак только мог унести. Лютик, до этого молчавший, опустил голову к нему на плечо, переплетая их пальцы в замок. Хозяин тактично удалился, оставляя будущих супругов наедине. - Как ты...? - Мышовур рассказал. Он, кстати, с честью принял мою просьбу провести церемонию по обычаям друидов. Смотря на Геральта, что лишь удовлетворённо хмыкнул, продолжая любоваться древом, Лютик был необычайно доволен собой. Хоть его возлюбленный и убеждал его, что ему абсолютно всё равно на то, где, когда и как будет проходить их свадьба, но менестрелю было безумно приятно видеть, как Геральт наслаждается местной атмосферой. Ему здесь было уютно. И для Лютика это было важнее любых салфеток и цветов. Ведь это не только его свадьба. День икс пришёл так же неожиданно, как и идеи - в голову Лютика. Например, вчера утром ему внезапно приспичило добавить к их украшениям кусты мирта. Якобы у какого-то южного народа это считается свадебным символом. Геральт ходил вокруг площадки, где официанты накрывали банкетные столы. Всем любезно руководила Трисс, указывая, куда ставить приборы, и поправляя сбившиеся скатерти. Геральт же наконец мог увидеть плод трудов своего возлюбленного, что два месяца носился как ошпаренный, подбирая всё до малейшей детали. Пышные букеты пионов, приглушенного сиреневого цвета, стоящие в прозрачных хрустальных вазах, украшали накрытые столы. Молочные скатерти были накрыты светло-бордовыми поменьше, а рядом с тарелками лежали те самые сложенные белые салфетки. На изящных арках развевался воздушный тюль. Основным украшением был сам парк, его аккуратно высаженные растения, что создавали обстановку приближенную к природной. Всё было одновременно и со вкусом, как любил Лютик, и не вычурно, как нравилось Геральту. От мысли, что Лютик заморочился как никогда, чтобы совместить предпочтения их обоих, в груди приятно защемило. Хотелось прямо сейчас прижать это голубоглазое солнце к себе и горячо прошептать слова любви на ухо. Но они не виделись со вчерашнего дня, когда Ламберт, Эскель и Весемир утащили его в бар на якобы мальчишник. Зачем этот мальчишник вообще был нужен, если они все уже давно не мальчишки, Геральт не понимал. Но выпить в компании приёмного отца и братьев не отказался. В перерывах между пинтами они не переставали щебетать о том, что вот, Белый Волк решил остепениться. Не видать ему теперь свободы, будет все силы и время отдавать семье. О никаком таком «остепениться» Геральт и не думал, ведь разве свадьба что-то изменит в его жизни с Лютиком? Они всё так же будут просыпаться и засыпать вместе, Геральт - выполнять свои ведьмачьи обязанности, Лютик - писать баллады, а по выходным они всё так же будут ходить с Цири за мороженым. Он лишь довольно усмехнулся в кружку от мысли, что теперь будет называть Лютика своим мужем. Йеннифер уже вовсю встречала гостей. Золтан со своей женой громко поздравлял старого друга, чуть не сдавив его в стальных объятиях. Братья по ремеслу не заставили себя ждать, немного помятые после вчерашнего, но радостные хлопали жениха по плечам. Весемир держался серьёзно, пытаясь не выдавать дикого счастья за приёмного сына. Калантэ себе не изменила, держась всё так же гордо и насмешливо. Эйст же крепко пожал руку ведьмака, искренне поздравляя, оставив колкие шуточки на потом. Как бы Цири ни пыталась держать себя в рамках наследницы престола, но терпение её подвело, и она бросилась на крёстного отца с объятиями и непрекращающимися словами радости. Она любовно покрутилась, представляя пышное золотистое платье до колена, выгодно смотревшееся на её подростковой фигуре, и сверкающие изумрудные серёжки. Настоящий львёнок, не иначе. Атмосфера была приятнее некуда. Свежий воздух благоприятно влиял на общее настроение, гости расслабленно переговаривались в ожидании предстоящей церемонии. Даже погода в этот раз пошла на уступки, и редкие облака неторопливо плыли по лазурному небосводу. К счастью чародеек, что в случае чего собирались улучшать погоду с помощью магии, сегодня им не придётся зазря напрягаться. Геральт ждал. Мышовур стоял рядом и рассматривал могучее древо, проговаривая про себя слова обряда. До этого он ободряюще провёл по его плечу, видимо, заметив то, что ещё не заметил сам ведьмак. И только сейчас он почему-то понял, что ещё никогда в жизни так не волновался. Только сейчас, стоя под могучей кроной «алтаря», перед которым он собирался скрепить узы с любовью всей своей жизни. Геральт машинально теребил край рукава костюма, на выбор которого ушла уйма их с Лютиком времени. Сначала был бесконечный ряд всевозможных бутиков и магазинов. К сожалению или же к счастью, ни в одном не нашлось одежды подходящего размера, что не будет смотреться на крупногабаритном мужчине как цветастая пачка на слоне. Тогда-то и пришлось обратиться к портным, и тут-то его мозг поплыл совсем. От разнообразия тканей и расцветок у него начинало рябить в глазах, в то время как Лютик чувствовал себя как рыба в воде. Видимо, сказывалось прошлое виконта и его въевшаяся под самую кожу чопорность в выборе нарядов. И к его удивлению, конечный результат ему более чем понравился. Тёмно-графитовый костюм выглядел благородно, выгодно подчёркивая воинскую стать Геральта. Ткань не сковывала движения, а фасон сидел идеально, не скрывая сильного тела ведьмака и не смотрясь при этом нелепо. С цветом было больше всего мороки, Лютик долго не мог найти подходящий: тот ему был слишком серый, другой недостаточно глубокий, а третий так вообще слишком переливающимся. Под белой рубашкой скрывался ведьмачий медальон, но из-под воротника было заметно поблёскивающую цепочку. От какого-либо галстука или бабочки он наотрез отказался, яро сравнивая этот предмет одежды с удушающим ошейником. Никакие уговоры барда не помогали, всё бы дошло до конфликта, если бы Лютик вовремя не остановился и принял желание супруга. К счастью, всё обошлось. С Лютиком за всё утро они так и не пересеклись. На вопрос, куда же запропастился один из виновников торжества, Трисс и Йен лишь как-то совсем по-лисьи переглянулись, после чего заверили его, что он точно не пожалеет. От их слов он только больше заволновался. У него грёбанная свадьба. О чем, чёрт возьми, он может пожалеть. Перед самим началом церемонии, когда в считанные секунды должен был появиться второй жених, к нему внезапно подбежала Цири. Ничего не объясняя, она всунула в его нагрудный карман веточку первоцвета. Несколько изящных белых цветочков слегка озадачили и так напряжённого ведьмака. Но сказать он ничего не успел, девчонка убежала к остальным гостям, которые сию же секунду затихли и начали расступаться. Сердце Геральта замерло. Лютик выглядит прекрасно всегда. Даже если Геральт ему об этом не говорил, то не потому, что не замечал, а потому, что не видел в этом смысла. Лютик в любом виде был красивее всех, кого он знал, и выделять какие-то определённые дни, когда он выглядел ещё лучше, он просто не мог. Но сейчас он правда выглядел по-особенному. Чёрная рубашка непривычно контрастировала с светло-кремовым костюмом, состоящим из обтягивающих брюк и жилетки, подчёркивающей его прекрасный стан. В отличие от шероховатого материала костюма Геральта, наряд Лютика переливался на солнце яркими бликами. А вместо галстука, шею украшал шёлковый белый бант. Если бы он мог, то точно усмехнулся бы: даже в такой день его жених смог нарядиться ярче всех. Артиста из человека не вытравишь, как ни старайся. Он горделиво вздёрнул подбородок, явно довольный произведённым эффектом. Но в ясных голубых глазах читалась бесконечная влюблённость, от которой сердце Геральта защемило окончательно. Все те пару минут, что бард преодолевал расстояние до алтаря, ведьмак, кажется, затаил дыхание. Скорее всего, виной такого состояния было предвкушение от скорого обряда, но он не отводил своего золотистого взора от возлюбленного. Только когда Лютик подошёл к нему вплотную и они машинально переплели пальцы рук, он заметил в его каштановых волосах венок из уже знакомого первоцвета. Заметив взгляд возлюбленного и такой же цветок в его кармане, Лютик лишь обречённо улыбнулся, скосив взгляд на Цири, что лишь довольно ухмылялась. Пока Мышовур приветствовал всех присутствующих, менестрель прошептал одними губами, но тонкий слух ведьмака без особых усилий разобрал каждое слово: - Мы никогда не расстанемся. Мимолётный взгляд голубых глаз на цветок дал понять, что это значение первоцвета. Геральту хотелось восхититься и усмехнуться одновременно, и как в этой голове умещается столько информации, даже значение какого-то непримечательного цветка. Но всё, что он мог сейчас сделать - это утвердительно хмыкнуть, именно так, как любил Лютик. И крепче сжать ладонь возлюбленного. Церемония началась. Друид призвал всех к молчанию и попросил быть свидетелями заключения нового союза двух любящих душ. Звенящая тишина прерывалась лишь шелестом листьев на ветру и словами Старшей Речи. Ведьмак и бард не отрывали друг от друга глаз. В голубых и золотых радужках плескалась бесконечная любовь и привязанность, каждый из них хотел показать, поделиться своими чувствами, создавая бесконечный круговорот. Мышовур обматывал их сцепленные руки хлопковой лентой, проговаривая слова обряда и прося благословения у духов. Кажется, будто всё вокруг замерло, только древняя энергия могучего дуба струилась и обволакивала всё вокруг, скрепляя их союз. - Произнесите слова обета. Друид смиренно отошёл, смеривая их одобряющим взглядом. Наступила звенящая тишина. - Небо грозилось рухнуть, Мир расцвести, Огонь потухнуть... Их голоса слились в унисон. Глубокий, на грани с утробным рычанием голос ведьмака и нежный, ласковый и мелодичный голос менестреля. - Вода перестать течь, да и Воздух с Землёй не внушали доверия. Поддавшись внутреннему желанию, они подошли вплотную друг к другу. Их руки были скованы лентой, но даже без неё они бы ни за что не расцепили рук. - Если всё это действительно произойдёт, то никто не сможет никому доверять. Никто, даже птицы и ветер, не рискнул бы прервать волшебство этого момента. Момента единения двух любящих душ, чьи сердца уже давно принадлежали друг другу. - Но не мы с тобой. Казалось, будто не только голоса, но и дыхание, и биение сердец было в неразрывной взаимосвязи друг с другом. Их лбы соприкоснулись, дыхания опаляли кожу, а носы нежно потёрлись кожа о кожу. Последнюю фразу, шёпотом, подхватил ветер и унёс её в глубину леса: - Ведь я твой, а ты мой. Они замерли, не моргая. Смотрели неотрывно в практически интимной близости. Пока друид не произнёс долгожданную фразу: - Скрепите же сей союз поцелуем. Они не заставили друг друга ждать и неторопливо слились в томном и нежном поцелуе. Они и не помнили, когда в их отношениях был подобный целомудренный жест, но как ни странно, он казался интимнее всех прошлых. Будто их обнажённые души стали едины навсегда. Воцарившаяся тишина утонула в громком шелесте листвы, словно сотнями аплодисментов дерево благословляло их совместную жизнь. Всё волшебство момента медленно ушло, оставляя приятный сладковатый осадок. Торжественные крики гостей отвлекли их друг от друга. Каждый присутствующий частичкой своей души откликнулся на чувства, искрящиеся вокруг этих двоих. Йеннифер добродушно улыбалась, пытаясь не коситься на плачущую навзрыд Трисс. Ламберт как-то подозрительно привалился лбом к плечу Эскеля, прикрывая глаза широкой ладонью. Где-то недалеко стоял Весемир, нежелающий показываться воспитанникам в момент слабости. Только Цири радостно скакала вокруг бабушки и дедушки. Даже Калантэ, Львица из Цинтры, растроганная происходящим, прильнула к тёплому боку Эйста, обнимающего её за талию. Новоявленные супруги окинули всех благодарным взглядом. Их ещё ждёт пышный банкет, на котором будет весёлая музыка и танцы, столы будут ломиться от различных яств, а алкоголь польётся рекой с первого тоста. Там будет сцена, куда каждый желающий сможет подняться и пожелать что-то молодожёнам. Пьяный Ламберт даст волю эмоциям и будет слёзно желать Геральту счастья, а Лютика будет называть новоявленным братом. После чего Эскель будет силой оттаскивать его от микрофона. Львёнок будет много говорить о своей благодарности, как эти двое поддерживали её и помогали в тяжёлые времена. А Йеннифер будет совершенно бессовестно хвастаться, как именно она свела этих двух оболтусов. Лютик и Присцилла исполнят трогательную песню о любви, посвящённую их с Геральтом истории, отчего грозный ведьмак будет прятать румянец в стакане эля. Их ждёт очень неловкий танец молодожёнов, во время которого Лютик будет хихикать от неловкости мужа, а Геральт угрожающе сопеть, утыкаясь в макушку супруга. А когда звёзды заполнят небосвод и все гости, захмелевшие от алкоголя, отвлекутся от молодожёнов, Геральт утянет Лютика в глубинную комнату замка, и они проведут одну из лучших своих совместных ночей. Ну а после всего праздненства они уедут на отдых к побережью и будут любоваться морским горизонтом наедине друг с другом. Всё это ждёт их, но сейчас их руки всё ещё перевязаны хлопковой лентой, и они стоят, прислонившись друг к другу, и смотрят в их счастливое будущее. Ведь главное, что они есть друг у друга.