Научись заваривать чай

             Кадзу стоял возле стены в окия, беспокойно теребя то чехол от ножа, который он всегда носил с собой, то поправляя некрасивые складки кимоно, вздыхая.        Он чувствовал себя некомфортно, чувствовал себя так словно что-то упустил. Что-то такое важное.       И это было неудивительно.        С того момента как он проводил Мэй в ее родную деревню прошло не так много времени, но уже многое успело поменяться. Поменялись и некоторые цели девушки. И сейчас, встретиться здесь, встретиться в месте, из которого синоби выводил девушку, рискуя своей жизнью было несколько странным.       Кадзу не привыкать.        Не привыкать к тому, что его жизнь полна опасности и неизведанного нового.        Но больше всего его беспокоило и порой даже раздражало присутствие этого Масамунэ Араи здесь. Кто он такой вообще, почему появился здесь и ведёт себя так спокойно?       Как только Кадзу увидел ронина, сперва он подумал, что он — враг. Поэтому даже особо не думая, подскочил к нему, остановился сзади спины Араи, вовремя достал нож из чехла, и аккуратно, едва касаясь, поднес лезвие оружия к тонкой, бледной шее бывшего самурая.       Кадзу чувствовал напряжение, которое возникло между ними тогда. Чувствовал, как меч Масамунэ упирается ему в живот, заставляя синоби испытывать желание отодвинуться из-за боли. Он не мог его тогда отпустить, а если бы он и вправду оказался бы врагом?        Но Кадзу всегда был тем человеком, который в первую очередь думает, поэтому серьезных намерений, которые могли бы отразиться на самочувствии ронина он не предпринимал, поэтому после очередной попытки Масамунэ вырваться из его цепкой хватки, Кадзу прошептал лишь тихое саркастическое: — Аккуратно, а то поранишься.       Кадзу поёжился от воспоминаний той первой встречи, потёр замёрзшие ладони, пытаясь их согреть.       Отважного синоби жутко раздражал тот факт, что он посмел так промахнуться. Едва ли не подверг опасности бывшего самурая, и плевать, что он ненавидит самураев.        Кадзу до сих пор помнил, как полыхали его щеки, после того, как он отпустил Масамунэ и убрал лезвие ножа с его шеи.       Не первый раз он представляет нож к горлу потенциальных врагов, так почему синоби так долго думает об этом?       Он постоял возле стены ещё несколько минут, как его размышления прервал еле слышный грохот, а потом звуки надвигающихся шагов.       — Ну, я уже ко всему готов. — Кадзу глубоко вдохнул, после резко выдохнул.        Как из темного угла появилась знакомый силуэт.       — А, Араи. — синоби подумал, что он сказал это шепотом, но в итоге его предвзятое и напыщенное обращение ронин услышал.       — Я тоже рад тебя видеть, Кадзу.        Худощавое лицо ронина освещал тусклый свет висящего на потолоке фонаря.        Кадзу помедлил, рассматривая Араи.       И что в нем такого? Что такого в этих ронинах и самураях, что их так выделяют? Бледное, худощавое лицо, на котором ярко горели темные глаза, полные спокойствия и какого-то здорового безразличия. Высоко вздёрнутые брови, небольшой шрам на щеке.. Длинные, темные волосы и тень ресниц на щеках.       Внезапно взгляд Кадзу остановился на губах Масамунэ, но синоби поспешно отвернулся. Нет, все-таки Масамунэ Араи был красив. По-своему. По-благородному.       Повисла пауза.       — Не спится? — первым молчание нарушил Масамунэ, он подошёл к Кадзу чуть ближе, словно пытаясь рассмотреть в тусклом свете его лицо.       Синоби молился всем богам, чтобы ронин не заметил его румяных щек.        Кадзу стоял, наклонившись и держась сильными руками за стол, смотря в одну точку.       — Да так.. В новой обстановке всегда заснуть невозможно. Непривычно.        Он не поворачивался, но будто-бы на подсознательном уровне почувствовал, как Араи удивлённо вскинул бровь.       — Да ну.       Молчание. Снова.       Кадзу все-таки осмелился повернуться к Араи, дерзко посмотрел ему в глаза.       — А ты? Тоже. Ну, это.. Не спишь?       Масамунэ кивнул, явно озадаченный такими простыми расспросами от синоби.       — Как видишь.        Его голос. Такой бархатный, глухой. Он ударялся об тонкие стены окия и эхом звучал всюду, заставляя сотни мурашек пробегаться по телу.       Кадзу сам не знал, что на него нашло. Куда делось его стеснение и строптивость, нежелание принимать нового спутника?       — В клане нас учили заваривать чай. Я могу сделать. Он для сна хорош, я пробовал.        Араи с улыбкой посмотрел на Кадзу, заставив второго вновь отвернуться:       — Надо же. В клане синоби и такому учат?        В бархатном голосе ронина чувствовалась шелестящая ирония, но Кадзу словно не заметил этого.        Он взял глиняную банку, насыпал в маленькие чашечки травы, попутно рассказывая:       — О, да. И не такому. Вообще это миф недалёких людей, что в кланах ниндзя только и учат что драться в боях. Мы там все как семья, помогаем друг другу, лечим раны. Делимся рецептами и советами.        Масамунэ ничего не отвечал. Он внимательно слушал, попутно удивляясь, как его саркастически вопрос пробудил в синоби желание рассказать абсолютно все.       — Наверное, он долго ни с кем не говорил. — подумал Масамунэ, с улыбкой наблюдая за фигурой парня, который поспешно перемешивал деревянной ложкой смесь в чашке, наливая из фляги в нее воду.       Араи заглянул за плечо Кадзу, и моментально шлепнул себя по лбу, пряча улыбку:       — Кадзу, постой. — ронин поспешно подошёл к нему сзади, и от такого неожиданного действия Кадзу слегка отскочил в сторону, оказавшись прямо возле широкой груди Масамунэ.       Того это совершенно не напрягало, и он спокойным, невесомым движением накрыл руку Кадзу, держащую чашку.       — Ты чай неправильно завариваешь.        Руки Араи были холодными, но синоби это даже не чувствовал. Он был так смущён, что ему в какой-то момент тоже захотелось стать кицунэ и превратиться в лису: они, хотя-бы, не краснеют.       — А, да. — пролепетал Кадзу, он жутко злился на себя. Синоби, ниндзя, убийца, но при этом лепечет так, словно он какой-то маленький ребенок. — А как.. Надо?       Масамунэ быстро перемешал содержащее в чашке, и добавил ещё немного воды.       — Вот так. Не размешиваешь и воды мало добавляешь. — Араи налил получившийся напиток в две чашки, поставил их на небольшой столик.        Кадзу смущённо заправил выбившуюся прядь за ухо, сев рядом за Масамунэ.        Он отпил глоток получившегося чая.       — Вкусно. Спасибо тебе за помощь. — прошептал Кадзу, на что ронин просто улыбнулся, слегка поклонившись.        Они ещё долго сидели за столом, пили чай и разговаривали о многом.        А сам синоби все это время про себя думал:       — Действительно, гораздо вкуснее чем у меня получается. Стоит, всё-таки, научиться заваривать чай.