Ни слова

-Думаешь, они смогут найти мои вещи? - спросил Джереми, когда мы усаживались на скамейку в парке, неподалеку от полицейского участка. -Сказать тебе честно? - я вынул из кармана пальто пачку сигарет и, подышав на красные, отмороженные пальцы, достал одну толстую сигарету. - Навряд ли. Джереми удивленно вскинул брови, а потом горестно вздохнул, поежившись и засунув замерзшие руки в карманы моей куртки, которую я на время дал ему поносить. -Но, если у них будут какие-то зацепки, они обязательно тебе сообщат, - решил я немного подбодрить парня, хотя, на самом деле, шансы вернуть свои вещи были у него слишком маленькие. Не то, чтобы наша полиция плохо работала. Просто, скорее всего, его вещи уже разошлись по чужим рукам, и, возможно, уже находятся даже не в этом городе. Так что, надеяться ему особенно не на что, но расстраивать его настолько мне было неудобно. Все-таки, от кого еще в этом городе он может услышать доброе слово, кроме меня? -Куришь? - спросил я, протягивая ему открытую пачку и вглядываясь в его задумчивое, унылое лицо. -Нет, спасибо. Ты уже, кажется, спрашивал об этом, - покачал тот головой и снова поежился. Я пожал плечами и, спрятав пачку и прикурив сигарету, обреченно вздохнул. В парке было мало людей, и от этого чувство одиночества в этом месте зашкаливало до предела. Редко мимо нас проходили пожилые парочки, держась друг за друга своими иссохшими, изредка трясущимися руками, иногда мимо пробегали девушки, одетые в утепленную спортивную одежду, а рядом с ними на коротком поводке бежали их четвероногие друзья: лабрадор ретривер, спрингер-спаниель, стаффордширский бультерьер и прочие породы, столь популярные среди местных жителей. Бедные псы, высунув язык и изредка поднимая жалостливые глаза на своих увлеченных пробежкой хозяек, вероятно, думали о том, что их хозяйка — самая ужасная хозяйка в мире, потому что вытащить свое любимое животное на улицу в такую погоду может только совершенно безалаберная и безответственная женщина. Наверное, если бы они знали, что подобным им страдальцев в этом парке очень много, им сразу стало бы легче переносить прихоти юных девушек, которые стремятся к здоровому образу жизни и идеальному телу. Но, если бы я был питомцем одной из таких особ, я бы сгрыз все поводки в доме и каждое утро устраивал бы абсолютный игнор, когда она позовет меня прогуляться вместе с ней. Даже если она захочет вывести меня из дома хитростью — я буду тверд в своем решении приучить ее не брать меня с собой на улицу в такую погоду, и, даже если мне придется писать прямо в доме — я стерплю все обвинения и угрозы тапком в свою сторону, но отстою свое право на нахождение в тепле и уюте. -Слушай, а как ты думаешь, собаки умеют думать? - спросил я у Джереми, выдыхая сигаретный дым и провожая взглядом молодого ротвейлера, трусцой бежавшего рядом с длинноногой брюнеткой в меховых наушниках. -Конечно, - ответил парень тихим голосом. - Может быть, не все породы, но очень многие из них действительно умные животные. -Сразу вспоминается фильм «Хатико», - усмехнулся я, припоминая кадры из фильма, в котором собака интересной породы акита-ину проявила невероятную преданность своему хозяину. -Хатико? - не понял Джереми и вопросительно вскинул брови. -Ты никогда не смотрел этот фильм? - я даже выпрямился от удивления. Парень покачал головой. -О, парень, ты многое потерял, - улыбнулся я, замечая, что мой собеседник начинает потихоньку синеть от холода. Затушив сигарету и бросив ее в урну, я встал с лавочки и кивнул удивленно поднявшему на меня глаза парню. -Боюсь, сегодня не самая подходящая погода для того, чтобы прогуливаться по городу, - я съежился и недовольно посмотрел на затянутое дымчато-серой пеленой небо, так низко нависшее над городом, что казалось, будь мы чуть выше — непременно задевали бы головами облака. - Если хочешь, мы можем посидеть в каком-нибудь теплом и уютном местечке. -Я бы с радостью, но... - Джереми тоже встал и, отрешенно посмотрев в сторону озера, располагающегося в центре парка и сейчас призрачно темневшего в белом, местами рассеивающемся тумане, пожал плечами. - Я вообще-то думал найти работу. -Успеешь ты еще работу найти, - махнул я рукой, вглядываясь в его живые глаза цвета темного махагона. - К тому же, сейчас у тебя нет документов, а без них тебя примут работать разве что разносчиком пиццы. Я улыбнулся, мысленно уговаривая его не отказываться от предложения составить мне компанию, а Джереми, немного поразмыслив над чем-то, кивнул и одарил меня добродушной улыбкой. Не сказать, чтобы я нашел в этом парне что-то особенное или привлекательное для себя, просто, на самом деле, не хотелось возвращаться домой, а прогулки по такой погоде тоже не смогли бы принести нам ровным счетом никакого удовольствия. Джереми, как я успел заметить, был не особенно разговорчивым собеседником, но лучше провести время в молчании, иногда нарушаемом уважительными, пустыми вопросами, чем слоняться по дому и слушать очередные недовольства моей совсем выжившей из ума сестренки. Иногда я удивляюсь, как ее вообще любят мужчины? Точнее, за что? Хотя, я могу понять многих парней, которые не прочь увязаться за короткой юбкой этой женщины: в ней была какая-то загадка, магическая тайна, которая, скорее всего, и цепляет всех тех особей мужского пола, которые готовы расстелиться перед ней, лишь бы она подарила им хотя бы ласковую улыбку. Не будь я ее братом и не знай я всего того, на что способен ее больной и специфически мыслящий мозг, я бы, наверное, оказался в числе ее ухажеров. Но не в этой жизни, Фокс. Да и к женщинам ты, собственно, не испытываешь никакого влечения. -Чего-нибудь выпьешь? - спросил я, когда мы усаживались за столик у окна в одном из моих любимых кафе, в котором сейчас было практически безлюдно и спокойно. Обычно, по вечерам небольшой зал округлой формы был забит, в основном, молодежью и редкими людьми в возрасте, которые чувствовали в этом месте отголоски своей юности. Стиль этого заведения был максимально приближен к годам, эдак, девяностым, когда среди молодежи тех годов был очень популярен стиль «гранж», так что люди, захватившие то время, чувствовали себя комфортно в стенах этого кафе и впадали в какое-то ностальгическое состояние, которое я часто наблюдал на их расслабленных, блаженных лицах. Молодежь же, чьи предпочтения были навеяны модой сегодняшних дней, считали, что это одно из самых интересных и «крутых» мест в нашем городе, потому что только здесь было так явно выражено то провокационное, дерзкое и бунтарское направление моды тех годов. Как вы знаете, все новое — это хорошо забытое старое, и не удивительно, что сейчас наша нынешняя молодежь начала черпать вдохновение в тенденциях прошедших десятилетий. Сейчас, увидев на улице молодого человека, одетого в рваные джинсы, небрежно сидящую, растянутую майку, как будто постиранную с отбеливателем или, наоборот, испачканную в краске, и старые, затертые кеды, мы, следуя терминологии сегодняшних дней, смело назвали бы его хипстером, что уже само по себе означает, что он придерживается в своем самовыражении ретро-стиля. Я родился в конце 80-х, поэтому смутно помню, что было в то время, потому что был еще маленьким, но, смотря на приходящих сюда женщин и мужчин в возрасте, в моей голове всплывают воспоминания о том, какими были мои родители в то время, что более менее приближает меня к всеобщей ретро-атмосфере данного заведения. Я помню, как днями и ночами в нашем доме крутились записи очень популярной в то время группы Nirvana, Alice in Chains и Pearl Jeam, которые, собственно, и стали создателями нового взгляда на действительность, вылившегося в целую субкультуру и гранжевое отрицание тех годов. Я помню, как мой отец любил носить белые широкие майки с собственноручно отрезанными им рукавами, потертые джинсовые бриджи, которые, кажется, тоже отрезал сам, и сочетал это все с массивными шнурованными ботинками. Мама же, пытаясь более менее выглядеть женственно и при этом все же следовать моде (хотя, на самом деле, я думаю, ей просто хотелось поддержать своего мужа, который был просто помешан на этом направлении), носила сарафаны в мелкий цветочек, больше похожие на платьица сирот в бедных приютах. -Нет, я не пью, - замахал головой Джереми, вешая мою куртку на спинку деревянного стула, а я, услышав его запоздалый ответ, вздрогнул и отвлекся от собственных мыслей, которые всегда становились унылыми и даже мрачными, стоило мне хоть даже вскользь коснуться воспоминаний о своих родителях. -Понятно, - выдохнул я, удивляясь отсутствию у этого человека каких-либо самых простых, вредных привычек, и начал оглядывать полупустой зал в поисках официантов. Пока я делал заказ подошедшему ко мне молодому человеку с белобрысыми выбритыми висками и клетчатой бабочкой на белоснежной рубашке, Джереми, как я заметил боковым зрением, отвернулся к окну и беспокойным взглядом начал рассматривать узкую длинную улицу, конца которой не было видно из-за тумана, расстилавшегося пепельным, густым одеялом по сырому асфальту и палево-дымчатой стеной поднимавшегося ввысь, стирая с горизонта влажные от дождя стены торговых домов. -Можно задать тебе вопрос? - спросил я, снова закуривая сигарету и пристально смотря на своего ушедшего в себя, молчаливого собеседника. -Да, конечно, - он повернулся ко мне, и его глаза снова зажглись живым блеском. -Не расскажешь, зачем ты приехал сюда? Что тебя привело в наш город? - на самом деле, мне было не очень-то интересно знать что-то о его мотивах, но ведь нужно было вести хоть какой-то разговор, чтобы между нами не повисло неловкое молчание. Ресницы Джереми дрогнули и он, почему-то покосившись в сторону барной стойки, сложил локти на столе, как это делают школьники за партой. -Мой родной город очень маленький, и перспектив найти там хорошую работу просто-напросто нет. Поэтому я и подумал, что нужно выбираться в более крупный город, где мне, я надеюсь, удастся устроиться на какое-нибудь хорошее место, - спокойно сказал он, избегая моего взгляда, а я понял, что этот парень не особенно хочет распространяться о своей жизни: хоть он и старался делать вид, что для него не составляет никакого труда рассказать что-то о себе абсолютно незнакомому человеку, но я все равно чувствовал, с какой неохотой и настороженностью он подбирает слова для своего монолога. -А ты ищешь какую-то определенную работу? - вопросы сами возникали в моей голове, а я не лишал их возможности быть озвученными, хотя бы просто потому, что сам не хотел казаться недружелюбным. -Нет, - протянул Джереми, наклонив голову в бок и устремив взгляд на промчавшихся мимо нашего окна прохожих с зонтами. - Скорее нет, чем да. Признаться, у меня нет образования, поэтому я не надеюсь найти что-то по-настоящему серьезное. Сказав это, Джереми посмотрел на меня сконфуженным взглядом и виновато улыбнулся, вжав голову в узкие плечи. -Но почему у тебя нет образования? - я удивленно поднял брови, стряхивая пепел в круглую черную пепельницу, а потом подумал, что, наверное, мой вопрос прозвучал как-то слишком осуждающе, поэтому поспешил улыбнуться своему собеседнику. Джереми замялся. -Я с самого детства служил в церкви вместе со своим отцом, поэтому это единственное, что я могу делать хорошо — быть священником, - сказал он неуверенным тоном, а мне показалось, что сигарета дрогнула у меня в руках. - Признаться, я видел свое будущее в стенах нашей единственной в городе церкви, поэтому и не стремился получить какое-то специальное образование. Всему, что мне было нужно, меня обучали старшие служащие. Я потушил сигарету и постарался сделать вид, будто меня не особенно удивило все то, что я только что услышал, дабы не оскорбить чувства Джереми. На самом же деле, я был поражен той новостью, что мой новый знакомый оказался священником. Я сам никогда всерьез не размышлял о существовании Бога. И, если уж сказать по-честному, я и не верил, что он существует. В мире столько зла, грязи и предательства, что верить во что-то светлое просто нет времени, потому что все, чем ты занят, связано с попытками выжить в этом жестоком мире. Да и все эти правила и устои, которые нам навязывает церковь, для меня казались полнейшей чушью, поэтому все, что касалось этой темы, я пропускал мимо своих ушей и старался не думать над этой щепетильной темой. А учитывая род моей деятельности, я и вообще не имел права даже думать о чем-то святом, так как, если учитывать каноны католичества, я за свои поступки вообще должен быть сожран огненной гиеной. -Но тогда почему ты приехал сюда, если решил посвятить жизнь служению в своей церкви? - сама суть вопроса показалась мне настолько смешной, что я еле сдержал ухмылку, которая вот-вот намеревалась появиться на моих губах. Хорошо, что Джереми этого не заметил, иначе наши только-только начавшие зарождаться отношения тут же превратились бы в пыль. Не зря говорят, что в первое время знакомства не стоит разговаривать на тему религии — это может разрушить между вами все симпатии вплоть до появления агрессии и неприязни друг к другу. -У моего отца случился инсульт, - расстроенно ответил Джереми и опустил глаза. - Сейчас он лежит без движения вот уже второй год, я и наша домработница, которая добровольно переехала к нам из приходского дома при церкви, чтобы помогать мне ухаживать за больным отцом, - единственные, на кого он может положиться. Джереми замолчал. А мне стало как-то не по себе. -Нет, конечно, я не жалуюсь на то, что нам не хватает денег на лечение отца, - попытался оживиться мой собеседник и начал теребить в руках солонку. - Я думаю, Господь специально дал мне такое испытание, чтобы я стал сильнее и понял, что нужно не только верить, но и действовать. Когда только отец слег, я сразу подумал о том, что это послание свыше, чтобы и мой отец, и я осмыслили свою жизнь и поняли свои ошибки. Наверное, где-то мы с ним оступились и сошли с правильного пути, и за это Господь наказал нас... Его слова вызвали во мне какое-то отвращение. -Но, если следовать вашей вере, Господь милостив, и с его стороны такое наказание - очень жестокий поступок, - сказал я, нахмурившись. -Вашей? - Джереми поднял на меня изумленный взгляд: его глаза расширились и недоверчиво сверкнули. - Ты не веришь в Бога? Я растерялся, не зная, что ответить. Может быть, сиди передо мной другой человек, я бы с абсолютным пренебрежением признался, что не верю, и, в некоторой степени, даже возгордился бы своей позицией, но перед Джереми мне... было стыдно? Я и сам не знаю, почему перед этим человеком я вдруг впал в ступор, но на его вопрос я так и не ответил. Джереми же, видимо, не собирался повторять этот вопрос дважды, потому что после этого наш разговор зашел в тупик и оставшееся время мы попросту молчали, то отвлекаясь на заходивших в кафе посетителей, то разглядывая разразившийся ливень за окном. Я думаю, именно ливень — единственное, что сейчас сдерживало нас рядом друг с другом. Если бы не ужасная погода, Джереми, вероятно, извинившись, сообщил, что хочет в одиночестве побродить по городу, даже если бы это было всего лишь прикрытием для того, чтобы покинуть мое, может быть, ставшее для него омерзительным общество, а я бы облегченно вздохнул, провожая задумчивым взглядом его худую и выглядевшую уж больно жалостливо фигуру.