Обожание

Школа распустила всех учеников на летние каникулы. Это лето оказалось еще более жарким, чем все предыдущие: солнце пекло нещадно с раннего утра и до поздней ночи; находились люди, которые поменяли свой режим сна – гуляли теплыми ночами, а знойными днями отсыпались. Ученики класса 1А такой роскоши себе позволить не могли. В первую очередь потому, что Айзава самолично записал всех на множественные кружки и занятия, ведь по его словам преступность не дремлет никогда, а таким образом его подопечные смогут одновременно отдохнуть и набраться сил для новых возможных битв в будущем. Мидория такому раскладу был только рад, ибо сидеть дома, иногда гуляя, все равно скучнее, чем проводить время с одноклассниками. Женская часть их класса была записана на гимнастику, легкие упражнения в тренажерном зале и многое другое, юношей классный руководитель оформил в "качалку" и тренировочный павильон для сражений друг с другом. Все вместе, парни и девушки, ходили на плавание, где очень любили подолгу плавать на скорость. Каждые две недели у них был арендован ресторан, где они могли веселиться, гулять, в общем – отдыхать от школы, далеко не отходя от кассы. Однако не все участвовали в групповых занятиях: Старатель взял своего сына Тодороки под личный контроль, все его тренировки, питание и времяпровождение контролировал только он, Момо уехала с родителями во Францию, а Иида проводил свое свободное время в компании ушедшего в отставку брата. Бакуго, к счастью или к сожалению, на все лето уехал в путешествие по миру с родителями, что сильно огорчило его друга Киришиму. "Это семейная поездка – а ты не член моей семьи", – плюнул ему в лицо эти слова взрывной блондин, а на следующий день уже уехал. Конечно, такое обращение было не в новинку для Эйджиро, но все равно без друга как-то одиноко. Сегодня бОльшая часть группы договорилась о совместной тренировке в спортивном зале недалеко от школы, где они учились. Обещали прийти Урарака, Тсую Асуи, Мина Ашидо, Каминари, Киришима, Маширао, Шоджи, Кьека, Токоями, Серо и, к сожалению, Минору Минета... Все вышеперечисленные ребята сдержали обещание и пришли. Без Бакуго обстановка была какой-то уж сильно спокойной: все мирно разговаривали, совмещая беседу с тренировками. Урарака, Тсую и Мина крутили обручи, что-то рассказывая друг другу о фотографиях Яойорозы из Парижа, Каминари и Маширао бегали на дорожках, для этого предназначенных, Мидория тягал гири, Серо связал Минору, который наблюдал за девушками, а Маширао, Шоджи и Кьека разговаривали о своих увлечениях, параллельно делая упражнения. Только Киришима сидел в одиночестве, изредка делая вид, что держит планку и делает отжимы, лицо его было мрачным, хотя в обыкновенное время, когда рядом Кацуки, он всегда светился, будто девственница после первого поцелуя. Сейчас же он поник, что цветок без хозяина. Деку заметил это, однако пока что помочь ничем не мог – после тренировки обязательно подойдет к нему! Когда тренировка кончилась, все спустились на этаж ниже, где располагались две раздевалки. Большинство учеников ушли почти сразу, как переоделась, кто-то ждал друга или подругу, единицы из числа класса остались надолго, но потом тоже разбрелись мелкими компаниями по городу. Только Мидория сидел в углу, рассматривая рисунок еще одного героя, который он только что сделал. Получилось достаточно неплохо, однако внутренний голос все равно шептал, что получилось посредственно. Тишину нарушали только тихие посторонние звуки из других комнат, соседствующих с раздевалкой, пока Деку не услышал шум открывающейся двери. Значит, не все ушли? Кто-то остался? Он поднял взгляд изумрудных глаз и увидел Киришиму, вышедшего из душа в полотенце на уровне пояса. – О, привет, Мидория... – сказал он севшим голосом, тихим и робким. Изуку как раз задал вопрос, что мучил его весь день: – Что-то случилось? Конечно, ответ и так понятен, но Эйджиро все равно ответил на него: – Без Бакуго как-то плохо, – произнес он чуть громче, чем свое приветствие. После этой реплики живот красноволосого издал звук, умоляющий покормить его, на что зеленоглазый сразу отреагировал: – Ты голоден? Можешь взять мой обед, – он достал из своего вместительного рюкзака средненький контейнер. От того, что его крышку Мидория снял, по комнате распространился легкий запах специй, но ясно чувствовался его любимый аромат – аромат мяса. Небольшое количество риса с овощами в прозрачном контейнере украшал большой кусок жареного мяса... Такого вкусного, с темной сеткой, будто его на гриле жарили, сочный и вкусный кусок мяса... Эйджиро тщетно пытался держать себя в руках и отказаться, но не сумел этого сделать в самый ответственный момент, поэтому спустя несколько секунд уже запустил вилку в это произведение искусства – мясо! Деку продолжил рисовать в своей тетради, иногда смотря на трапезу красноволосого с легким любопытством. Полный желудок радостно сказал "спасибо", а Киришима вернул емкость хозяину. Еда отвлекла его, но после ее поглощения сердце снова наполнилось жгучей тоской по уехавшему надолго и далеко Бакуго. Мидория это заметил, но поделать с этим ничего не мог – они с блондином лучшие друзья, хоть и по их общению это не заметно, так что не удивительно, что товарищ Кацуки так грустит по нему, пока тот в отъезде. Эйджиро только сейчас заметил ту тетрадку, которую всегда и везде носил с собой его одноклассник: старую, помятую, с разводами от воды, с переделанной на несколько раз обложкой, но несмотря на это её Мидория никогда не бросал, а всегда пополнял новыми героями. – Можно посмотреть? – спросил достаточно тихо для себя красноволосый. – Да-а, конечно, – протянул ему рукопись Деку. Киришима сначала неохотно и сонно, а потом с все более ненасытной жадностью читал и разглядывал известных героев, студентов школ или их выпускников, которые только устроились работать героями. Под каждой зарисовкой очередного героя мелким красивым почерком было написано всё, от даты рождения до характера! Да здесь даже его кумир есть – Алый Бунтарь, про него тоже много информации, но в большинстве своем она была новой для парня, ничего себе! Оказывается, он многого не знает о своем собственном кумире! Эйджиро нашел несколько человек из класса: Тодороки с подробным описанием его способностей, характера и внешности, Бакуго с теми же параметрами, Момо, Урарака, Тсуи, Иида и Каминари. – А хочешь нарисовать меня? – спросил неожиданно красноглазый, хотя сам он даже не думал этого спрашивать. Ну кто захочет о нем что-то узнавать? Кому есть дело до его причуды – укрепления тела? Это даже звучит глупо, причуда предназначена только для обороны, атаковать ею почти невозможно, особенно противника с сильной причудой в противовес его собственной. Кацуки всегда называл его дерьмоволосым, способность к укреплению тела не ставил в грош, только в редкие моменты хорошего настроения он мог улыбнуться или похвалить Киришиму, да и то эта похвала больше была похожа на издевку. Ответ Мидории поразил его: – Да, конечно, еще как хочу! Можно начать прямо сейчас? Изуку сказал с таким пылом, будто он увидел нечто настолько редкое, что больше возможности увидеть это нечто больше не будет и он хочет побыстрее запечатлеть на бумаге это. Глаза искрились неподдельным обожанием. – Я думал, ты откажешь, – почесал затылок парень, отводя взгляд от того, как зеленоволосый​ берет карандаш, чтобы начать. – Да ты что-о?! У тебя такая классная причуда! – произнес с еще большим жаром в голосе Деку. – Эхе-хе, ну-у, спасибо, в общем, – наверное, это был первый комплимент, который получил Эйджиро от кого-либо. Он настолько не привык получать похвалу или комплимент в свой адрес, что слова Мидории заставили его покраснеть, как помидорку августовское солнце. Стесняясь, он встал в эффектную позу – позу Всемогущего, когда он сжимает руки, чтобы показать мускулатуру. Глаза Изуку загорелись еще больше, чем раньше – он сжал корешок тетради и с молниеносной скоростью начал рисовать. Сделав набросок, он разрешил Киришиме выйти из образа, а сам прорисовал контуры, тени и мышцы. Это вышло достаточно быстро, по крайней мере быстрее, чем ожидал красноволосый. Он почти сразу насладился своим изображением, выполненным простым карандашом, в полный рост. – Давай ещё! – попросил Эйджиро. Он мигом поменял позу, теперь он поставил одну ногу на скамейку, туловищем подался вперед и снова сжал руки, как Всемогущий на плакатах. Его желание было исполнено с той же быстротой, как и предыдущее – рядом с первым изображением красовалось второе, не уступающее по красоте своему предшественнику. – Давай последнюю! – уже умоляющим тоном просил Киришима. Молодой человек активировал причуду, отчего маленькое полотенце на его поясе в некоторых местах порвалось, а после упало на теплый пол. Красноволосый этого даже не заметил, продолжая стоять в самой эффектной позе, которую он только мог придумать. Для зеленоволосого эта позиция казалась еще более классной в основном из-за отсутствия полотенца в этом самом месте, ведь куда проще рисовать человека, когда видишь его целиком и полностью. На этот раз Красный Бунтарь выбрал такой ракурс, что казалось будто он снимается для обложки модного или даже развратного журнала больше, чем для геройского. Деку, однако, не возражал, а только все с тем же трепетом вырисовывал каждую деталь, особое внимание он уделил торсу, рукам и промежности. – Скажи, есть ли какие-то минусы у твоей причуды? – спросил, закончив рисунок, парень. – Э-э, ну интервал использования маленький, если усиление сильное, – ответила, подумав, его муза. – Ты можешь усиливать всё тело? – Как видишь, – сказал Киришима, глянув вниз. Мидория автоматически тоже перевел взгляд на торс, член и ноги. Немного покраснев, он продолжил своеобразное интервью: – Насколько крепкое твое усиление? – Достаточно, чтобы выдержать натиск противника, – увернулся Эйджиро, ведь ему было трудно ответить на поставленный вопрос, потому что он не знал ответа. После краткого расспроса красноволосый принял еще одну позицию со словами, "нарисуй меня, как своих героев", а Изуку зарисовал его, причем с каждым разом получалось всё более и более круто. После того, как лист с изображениями Киришимы кончился, а подробная информация о причуде заполнила другую страницу, Деку спросил, немного помешкав: – Можно потрогать твою кожу в момент усиления? – в голове этот вопрос звучал не так глупо. – Да, конечно, – поспешил ответить Красный Бунтарь. Он вновь активировал свои способности, а Мидория с трепетом прикоснулся к груди, больше похожей на каменный щит телесного цвета. Реакция не заставила себя ждать: – Ого... Как же круто!!! – он настолько громко сказал это, что Эйджиро отшатнулся, не ожидав настолько громкой речи. Во взгляде снова читается обожание. Очередной комплимент снова заставил его чувствовать себя словно на сцене – щеки покрылись румянцем, тем более, что его сейчас трогали. Зеленоволосый так искренне восхищался его способностями, что Киришима еле скрывал свое удивление, граничащее с обожанием этого чувака. Деку – настоящий луч солнца посреди грозы. Сомнение в своей крутости, в себе и в своих действиях сразу прошло, даже дышать легче стало, а печаль, разрывающая его душу, немного поутихла. Кстати, дыхание у красноглазого участилось, наверное, преступник на таможне так не нервничал как он сейчас. Рука Мидории постепенно спустилась непозволительно низко – уже ниже груди, вот она пересчитывает пресс и останавливается, а грубо-возбужденный голос говорит ему: – Трогай где хочешь, я не буду против, – эти слова Эйджиро почти выдохнул, потому что его силы были на пределе, скоро причуда исчезнет. Слова красноволосого подействовали на Изуку очень сильно – в его воображении, которое он считал до этого момента абсолютно приличным, выдавало ему такие неожиданно развязные мысли, что мозг плавился от одного только начала сюжета в его голове. Он продолжил опускать руку еще ниже, пока не дотянулся до паха – он был тверже камня, однако Киришима​ сразу убрал причуду, тогда пенис стал мягким и безумно горячим. Он твердел, наливаясь кровью, всё больше и больше. Пространство между ними будто стало намного жарче, чем оно было до этого. Такого резкого прилива энергии еще не было, когда сердце бешено бьется о грудную клетку, взгляд бегает из стороны в сторону, а мысли, черт их побери, выдавали всё новые и новые пути развития их взаимодействия... – Иди сюда, – шепнул загадочно и жарко Эйджиро, притягивая к себе зеленоволосого. Мидория по ощущениям словно прильнул к печке, в которой не так давно потух огонь – безумно приятное тепло объяло его тело, сильные руки обняли его со спины, спустившись к поясу, а потом и к попе, сжав ее до посинения. Элементы одежды с зеленоглазого сразу были убраны за неимением смысла их оставлять, горячее дыхание обожгло лицо и грудь, взгляд красных глаз смотрел в глаза напротив с обожанием и осторожностью. Шумно втягивая воздух, Киришима всё больше согревал зеленоглазого юношу, пока не решился прильнуть обветренными губами к влажным губам Деку, языком обвести их контур, после чего нежно сомкнуться в поцелуе, пока внутри языки будут ласкать друг друга, играться и доминировать друг над другом. Изуку удивленно взглянул прямо на красноволосого – удивительно, как парень с настолько острыми зубами может настолько нежно целоваться. "Я могу и по-другому", – уточнил Эйджиро, следом он вновь поцеловал всё сильнее расплывающегося в стальных и горячих объятиях Мидорию, но на этот раз он не был милостив: острые зубы больно укусили нижнюю губу, прикусили язык. Деку не смог сдержать громкого стона, утонувшего во рту Киришимы, однако тот все равно услышал этот прекрасный, будто пение птиц, звук – тело словно кольнули иглами, а член со стремительной скоростью стал подниматься. Зеленоволосый почувствовал, как в его левую ногу упирается то, о чем он стеснялся, но не мог не думать, хотя и его собственный член уже налился кровью и сейчас упирался в парня напротив, что обнимал его. Возбуждение, желание и приятное ощущение присутствия кого-то сильного рядом накрыли обоих одновременно, распространяясь по их телам быстрее, чем пожар по сухому лесу. Мозг потерял свою способность мыслить, присутствовало только слепое желание рвать и гладить, кусать и целовать, доминировать и подчиняться. Узкие рамки, стискивающие их, сломались, поэтому теперь они могли делать друг с другом что угодно, ведь оба безоговорочно доверяют друг другу, понимают желания партнера и свою готовность удовлетворить их с лихвой, но делать это мучительно медленно, чтобы каждая секунда приносила яркое удовольствие, граничащее с мучительной жаждой близости. Киришима продолжал главенствовать в их поцелуе, а Изуку предавался заоблачным мыслям, полным пошлятины... Эйджиро словно читал его мысли: – Когда Бакуго приедет, я обязательно скажу ему, что ты хочешь быть нашей послушной с-сучкой, – шептал он, сжимая упругую задницу в руках, кусая израненные губы и разглядывая безумный взгляд глаз. – Да-а, хочу-у, – умолял Деку, будто Бакуго стоит за дверью, готовый войти к ним прямо сейчас, но осознание невозможности этого резало сладкую пелену мыслей без ножа. – А сейчас о тебе позабочусь я, – улыбнулся одновременно страшно и развратно красноволосый. Своих слов он не привык бросать на ветер, поэтому сразу же после своей реплики окружил Мидорию заботой, совмещающей в себе доминирование и ласки. Оба знают, чего хотят, какие роли играют, но одно они знают наверняка – партнеру нравится это: Киришиме стоять здесь, мять сладкую, как карамельное мороженое, попу, а зеленоволосому опираться на этого безумно красивого Эйджиро, позволяя лапать себя, называть сучкой и кусать там, где только душе будет угодно. Красноглазый с яростью придвинул скамейку к стене, уложил на нее партнера, а сам сел рядом, опираясь на стенку так близко, чтобы тот мог сосать его член. Вопреки ожиданиям Киришимы, Деку поднялся, достал откуда-то достаточно толстую веревку, которой он закрепил намертво руки парня над его головой. Стоило этому произойти, как Эйджиро почувствовал себя еще более возбужденным, чем был до этого несколько минут назад. Мидория улегся на свое место – поближе к торсу и гениталиям, потом вновь передумал и подполз поближе, чтобы поласкать перед этим всё, что можно и что нельзя. Он прошелся руками по ногам, поднялся к прессу и пересчитал кубики, ладони идеально легли на слегка выпуклую грудь и сжали её посильнее – красноволосый со стыдливым взглядом отвернулся, а на щеках румянец. Ещё никогда в жизни ему не было так стыдно, даже когда он разбил любимую кружку Бакуго, за что был наказан (и речь не о взрыве какой-либо части его тела, ведь Кацуки любил практиковать сладкие, будто мед, наказания, чтобы его жертва умоляла о прощении, пока прыгала на нем). Такие грубые ласки пришлись по нраву Эйджиро, потому что его член подрагивал, а взгляд все сильнее зажигался похотливым огоньком. Поигравшись еще немного с прекрасным телом, Деку вернулся на лежачее место и взору его предстал объем работы: – Как ты любишь, чтобы это делали? – поинтересовался зеленоволосый. – Ж-жестко, – выдохнул привязанный к стене молодой человек так, будто он рассказал свою самую сокровенную тайну. Изуку любезно решил исполнить просьбу своего партнера: он ухватился рукой за член, сжав его настолько достаточно сильно, что даже испугался, не сильно ли, но по охреневшему и расслабленному лицу Киришимы понял – в самый раз. Несколько раз проведя ладонью с всё той же железной хваткой, пока из головки не появилась прозрачная капелька, Мидория опустился пониже, взяв добрую часть возбужденной плоти в рот. Переоценив свои способности, наследник силы героя номер один несколько отстранился, но продолжил сосать, помогая себе рукой. Продолжая вести активные действия, он ладонью другой руки мял яички, сжимая посильнее, как просил их хозяин. Деку сомневался в правильности своих действий – может, Эйджиро не получает того удовольствия, которое хотел бы доставить ему Изуку, но красноволосый мигом развеял его сомнения: – Мидория-я-я, это так классно! – прорычал он сквозь сомкнутые клыки. Зеленоглазый мысленно улыбнулся – такого результата он не ожидал. Рот немного сводило от того объема, что заполнял его долгое время, однако парень не отступал, усиливая натиск. Сухая кожа смочилась слюной, поэтому движение получалось всё лучше, что сказалось на реакции красноволосого: он еще пуще покраснел, как сам Деку, когда его хвалят, ноги нервно дергались, руки сжались в кулаки, глаза прикрыты, изо рта исходят приятные уху стоны. Всё тело сводили сладостные судороги, умелые действия Изуку играли на инструменте его тела, потому что он выгибался, просил еще больше, хотя знал, что не выдержит. Когда пиковый момент красным флагом стал маячить на горизонте, нетерпеливый Киришима применил причуду и разорвал веревки на руках. Своего удивления зеленоглазый скрыть не мог – это выглядело со стороны настолько круто, что сердце уходило в пятки и снова безграничное обожание на лице: – Я хочу тебя, – честно молвил робко парень. – Я тебя тоже, чувак, – ответил Эйджиро. Он подхватил пассива на руки, чтобы прильнуть к этому красивому телу, согреть его своим теплом, зацеловать каждый сантиметр нежной кожи, покусать ее, оставляя свои собственные метки и следы, что охотник в лесу, взглянуть в затуманенные глаза и улыбнуться чему-то, что поднимается изнутри, растекается по всему телу, поднимая настроение. Пока тянулась эта ванильная мука с укусами в шею со стороны Эйджиро, он одновременно растягивал упругий зад Мидории: первый палец, смоченный добрым количеством слюны, вошел гладко, как нож в масло, от резких движений им Деку всхлипывал, запрокидывая голову назад, чтобы получить еще одну дозу "укус + палец в жопе", второй вошел сложнее, соприкасаясь с первым, пришлось постараться, чтобы Изуку не заметил увеличения количества пальцев внутри него – только боль стала немного острее, а вот третий Киришима вводил с максимальной осторожностью, будто подсоединяет деталь с хрупкому механизму. Выжидая очередной момент, он медленно входил уже тремя пальцами, говоря в голове, что это нужно для будущего, что так будет легче потом, чтобы не сорваться сейчас, ведь это так трудно – держать себя и член в руках, когда рядом такая классная задница, которую хочется натянуть. Красноволосый вынул орудие растяжки с тихим хлюпом, приставил головку своего трясущегося от нетерпения члена ко входу, а ладони положил на полупопия, поддерживая пассива, пока тот держится за его шею: – Ты готов, чувак? – спросил настороженно Эйджиро. – Да, давай, п-пожалуйста, – прошептал Изуку, жопой чувствуя что-то приближающееся. В первые секунды начала совокупления тела обоих пронзило наслаждение, граничащее с легкой болью, от которой становилось только лучше, появлялся азарт и желание продолжить: Мидория свыкался с опьяняющим чувством заполненности, распирающим его изнутри, а Киришима с той жаркой теплотой, что обволакивала его плоть, создавая непреодолимое желание толкаться сильнее и сильнее. Набухающий от удовольствия член всё дальше и дальше входил в сладкое отверстие, пока не вошёл полностью, тогда оба громко выдохнули, пытаясь привыкнуть к новым, безумно приятным ощущениям. Потом все повторится вновь и вновь, но с всё меньшим удовольствием. Решением этой ситуации станет ускорение движений и все более проявляющаяся резкость движений, отчего ощущения станут такими же острыми, как только что. – Я не могу, я уже скоро... – повторял каждый раз красноволосый, а Изуку только подливал масла в огонь, двигая задом навстречу. Актив толкался все сильнее, сдерживая первые признаки оргазма, пока те не стали настолько очевидными, что сдерживать их стало невозможно: руки уже не держали тело с веснушками в некоторых местах, дыхание участилось, стало рваным, внутри всё жгло – Красный Бунтарь чувствовал себя драконом с огнем внутри, пока не наступила долгожданная разрядка. Жгучая сперма несколькими длинными волнами заполнила задний проход Мидории. – О-ох-х, о-ох, – выдавал с каждой новой волной, когда белая жидкость выплескивалась наружу из его пениса. До этого момента молодой человек держал пассива на руках, прислонив того к себе, но сейчас, совершенно обессилив, он положил Деку на лавку, сам сел рядом, переводя дух. Оба смотрели друг на друга, пока уставшие тела приходили в надлежащее состояние. Эйджиро вновь в который раз четко увидел в глазах Изуку обожание, которое ему нравится и к которому он уже привыкает.