фанфики Stray Kids

Мелодия разливалась по концертному залу журчащим ручейком, который приятно слышать в знойное лето Флориды, когда нестерпимо хочется утолить жажду. Мелодия словно свежий глоток из этого спасительного ручейка. Хотя всем присутствующим была хорошо известна мелодия, которую исполнял юноша. Мелодия, которую когда-то написал гений своего поколения. Но, игра молодого юноши, будоражила и заставляла чувствовать себя освежённым. Не каждый молодой пианист мог сыграть великую симфонию Моцарта так чувственно и величественно. Это настоящий талант — прочувствовать всю глубину нот, которые когда-то написал великий гений. Но ему удалось. Последний аккорд, и пальцы замерли над клавишами. Зал погрузился в тишину. Юноша не спешил посмотреть в полутёмный зал, где сидели зрители. И вот, раздались первые хлопки, которые стремительно превратились в бурные овации. Зрители в полнейшем восторге. Лишь тогда Чан повернул голову и поднялся со стульчика, поворачиваясь к зрителям. На губах играла довольная улыбка. Он знал, что снова победил, одержав победу над самим собой. - Молодец! Молодец! - начал бурно кричать зал, продолжая восхищённо хлопать. Откланявшись и приняв цветы, Чан ушёл со сцены. Он кивал всем, кого встречал, пока шёл по коридору в гримёрку. Войдя в гримёрку, он бросил цветы и начал быстро переодеваться. Сердце начало волнительно биться в предвкушении. Взглянув на себя в зеркало, Чан взъерошил волосы, которые час назад девушка-стилистка старательно укладывала их. «К чёрту!» - восторженно подумал он и накинул на себя кожанку, ухмыляясь. Он выскочил из гримёрки и помчался в сторону выхода, лавируя между людьми. Но тут его резко потянули за руку, что ему пришлось остановиться. Чан резко повернул голову, чуть нахмурившись. - Чан-и! Куда это ты собрался? - строго спросила невысокого роста женщина, одетая в чопорноё чёрное платье, так удачно подчёркивающее её азиатскую привлекательность. - Мам, я спешу! Отпусти меня, - смягченно произнёс юноша, постукивая ногой. Женщина нахмурилась сильнее. - Ты только что выступил. С тобой очень хочет познакомиться один очень интересный мужчина, который может помочь тебе... - Мам, мы же договорились. Я выступлю и свободен. Сейчас ты хочешь сказать, что не держишь своих обещаний? Раздался смешок. Женщина обернулась и строго посмотрела на мужчину, который держал её пальто и букет цветов. Мужчина тут же отвёл взгляд, но стоило женщине обратить взгляд на сына, как он подмигнул парню. - Чан-и! Ты не можешь вот так наплевательски относиться к своему будущему... Чан почувствовал, как в заднем кармане джинс завибрировал телефон. - Мам, прости, но я спешу! - резко перебил Чан и крепко стиснул мать в объятьях. - Люблю вас! - бросил он на прощанье и побежал. - Чан-и! Чан-и! - крикнула женщина в догонку, но это не могло остановить рвение юноши, чьё сердце пылало от предвкушения. Чан ловко надел шлем и забрался на своего железного коня. Рёв раздался на всю парковку концертного зала, чем привлёк внимание стоящих на улице. Мустанг рванул с парковки и помчался по шумному шоссе города. Он прибавил скорости, превшая положенную скорость, и ловко лавировал, обгоняя машины, которые недовольно сигналили на его выходу. Но, чёрт возьми, ему было так всё равно. Эти чопорные водители не понимали, что он торопился на встречу к своей мечте. Не понимали, что его юное сердце пылает от радостного предвкушения. Мустанг остановился возле бара с броским названием «Лолита», возле которого были припаркованы другие мотоциклы и яркие автомобили, которые характеризовали своих водителей. Снимая шлем, Чан улыбнулся, увидев единственный чёрный джип. Он рванул к заднему входу в бар, где его тут же встретил рыжеволосый с подкрашенными в красный кончиками парень. - Чёрт, Крис, мы уже думал ты не приедешь! И всё, конец, нашей карьере! - Эй, как ты мог подумать, что я не приеду? - усмехнулся Чан, хлопнув парня по спине, и подтолкнул того обратно внутрь. - Ну знаешь... твоя мать та ещё стерва. Чан усмехнулся и вошёл в небольшую раздевалку, где переодевались сотрудники бара. Он поздоровался ещё с двумя парнями. Большой парень с короткими чёрными дредами, которого все ласково звали большой Бен, сократив его старомодное имя Беннедикт. Второй Син был наполовину китайцем и отрастил себе шевелюру, которую, как ему казалось, красиво затягивал в хвост. - Наконец-то, ты пришёл, - облегчённо произнёс Син, беря гитару, стоящую в углу раздевалки. - Надеюсь, ты готов? Потому что времени порепетировать у нас больше нет. Мы, итак задерживаемся... Мистер Логан уже там, - пробормотал Джим, зачёсывая рыжие волосы, и взял свою гитару. - Я всегда готов, - ухмыльнулся Чан, скинул кожанку и пошёл следом за парнями. Они вышли на небольшую сцену. Каждый из них занял свою позицию в их группе. Их взгляды устремились вглубь бара, который был как никогда полный. Зал погружён в полутьму, создавая мрачную и интимную обстановку, даже немного зловещую. На миг Чан прикрыл глаза, подойдя к стойке с микрофоном. Медленно перевёл дыхание, останавливая бешено бьющееся сердце. Его рука мягко охватило стойку. Пальцы покалывало от предвкушения и возбуждения. Кажется, он впервые испытывал это чувство. Чувство волнительной победы. Джим проиграл первый аккорд на гитаре. Следующий аккорд за Сином, а за ними звонкий звук барабанов. Игра началась. Звонкая и стучащая игра разлилась по бару. Чан открыл глаза и начал петь. Перед его взором открывался полутёмный бар, наполненный людьми, что решили отдохнуть в чудесный вечер пятницы. Его бархатный с лёгкой хрипотцой голос наполнил бар. Обхватив стойку микрофона, он стал петь увереннее. Музыка, разносившаяся позади него пробиралась под его кожу, заполняя его сердце. Наполненное сердце делало голос искренним и мощным, пробирающимся в чужие сердца. Чан смотрел на всех присутствующих, чувствуя, что он завладел ими. Да, он знал, что его голос может это сделать. Полная самоотдача может сделать невероятные вещи. Это то, чем он жил. Чувствовать каждой клеточкой тела чужие бьющиеся сердца, наполненные его голосом и его песнями. Он исполнял песню, которую написал сам. Обычная песня, в которой говорилось о взрослении и неудачах на этом пути. Такие песни пел каждый певец, но не всем удавалось добиться успеха, ведь не каждый мог прочувствовать настоящую боль и радость от того, что он пережил, чтобы облечь горький, болезненный опыт в текст песни, а затем спеть его и задеть чужие струны сердец, чтобы добиться их любви. Но Чан знал, о чём он пел. Он прочувствовал каждый момент песни, которая лилась между столиками с гостями. Его сердце сжималось, а голос подрагивал от переизбытка чувств. В этом была сила. Чан с хрипотцой произнёс последнюю строчку песни и замолк. Музыка стихла. Сердце бешено билось в груди. Бар наполнился аплодисментами и восторженными криками. Это был второй раз, когда ему аплодировали и кричали, но именно здесь в небольшом полутёмном баре его сердце отбивало ритм счастья и восторга. Лишь эти аплодисменты наполняли его сердце безграничной любовью. - Мы сделали это, Крис! - восторженно прошептал Джим, тяжело дыша. Чан улыбнулся другу, подмечая, что у рыжеволосого парня стекали по лицу капли пота. Полная самоотдача. - Хотим ещё! Спойте, ребята! - крикнул парень с заднего столика, подняв бокал пива. - Хотим драйва, парни! Чан ухмыльнулся и вновь обхватил стойку микрофона, кивая парням. Заиграл первый аккорд, и Чан снова запел. Он был столь преисполнен радостью и гордостью собой и ребятами. Был ли это успех? Да, ведь его сердце пылало. - Это было неплохо, парни, - произнёс мужчина в солидном костюме, зайдя в небольшую раздевалку. - Ха! Неплохо!? Да, вы нас недооцениваете, мистер Логан! - воскликнул возбуждённо Джим, поднимаясь с металлической скамейки. Мужчина хмыкнул и посмотрел на Чана, решив проигнорировать рыжего. - Красивый голос. Первая песня - ты же её написал? - Да. Мужчина кивнул и оглядел парней, после чего залез во внутренний карман пиджака и достал визитку. - Вот, свяжитесь со мной в понедельник, если ваше желание стать настоящими звёздами, не пропало, - сказал мужчина и протянул визитку Чану. - Хорошего вечера, и, надеюсь, до встречи. Мужчина вышел из раздевалки и на миг замер, вслушиваясь. Его губы растянулись в ухмылку, когда он услышал восторженные крики. Джону Логану всегда было приятно слушать, как молодые таланты радуются тому, как перед ними открываются новые двери на пути к их успеху. А он не сомневался, что этих ребят ждёт успех, особенно того, чей голос закрадывался в самое сердце. - Мы должны отметить это! Поедем в «Крысиный угол»? - собираясь, спросил Джим. - А я бы хотел поехать в «Чарльз Даноу», - возразил Син. - «Крысиный угол» оправдывает своё название. Там всегда собирается настоящие ублюдки и крысы. Не удивлюсь, если на их кухне есть крысы, которых они ловят десятками, - Син брезгливо поморщился. - Ты разве не знаешь, что у Джима там работаете подружка, - ухмыльнулся Бен. - Клара? Ты что, всё же запал на неё? - Син выгнул бровь и глянул на рыжеволосого. - Да пошли вы! - буркнул Джим и закинул чехол с гитарой на плечо. - Крис, куда едем? С этими придурками не о чём говорить! - Поедем в «Ведьмино логово», - ухмыльнулся Чан и первым вышел из раздевалки. - Боже! Ещё лучше! Не крысы, так ведьмы, - закатил глаза Син, буркнув, но шёл следом за парнями. - А что? Мне «Ведьмино логово» нравится, там всегда такие красивые ведьмочки, - хмыкнул Бен. - К тому же, эти ведьмочки всегда рады нас видеть. - Ладно-ладно. Просто поехали куда-нибудь уже. Хочу выпить холодного пива! - подтолкнул Син большого парня. Чан смотрел на своих друзей и не мог не улыбаться. Сердце было переполнено радостью. «Мы это сделали! А дальше нас ждёт только больше» - подумал он и надел шлем. Тело покалывало от предвкушения светлого, яркого и всепоглощающего будущего.

***

Чан поздно возвращался домой после репетиции с ребятами. Вот уже две недели они усиленно готовятся к прослушиванию в A&M Records, чтобы генеральный директор официально принял решение об их продвижение. Волновались они все, но они, как никогда, были уверены в своем успехе. Сегодня Чан снова решил прогуляться пешком до дома. До дома ему нужно было пройти чуть ли не пять кварталов, но вот уже неделю это нисколько его не тяготит. Хотя раньше он не мог выйти в город без своего мустанга. Его переполняло странное ощущение, будто он парит очень высоко, что вот-вот можно разбиться, не рассчитав скорость полёта. А вечерние прогулки помогали ему заземлиться. Насладиться прохладным вечерним воздухом, мигающими вывесками и изредка доносившимися голосами людей. Ему нравился вечерний город, погружающийся ночь. Нравились люди, чьи маски ночью срывались, а души открывались навстречу желаниям. Ему нравилось это чувствовать. - А! Отпустите меня! Не-ет! - раздался душераздирающий крик. Чан остановился и огляделся. На противоположной стороне улицы за фонарём, еле освещавшим подворотню между домами, где стояли мусорные баки, была какая-то возня. Чан огляделся и перебежал дорогу. - Эй! Что вы там делаете? - спросил строгим голосом Чан, понимая, что двое парней пытаются изнасиловать девушку. Один парень, державший девушку за запястье, обернулся. Взгляд тёмных глаз скользнул по незваному гостю. - Иди куда шёл, парень. - Нет! Не уходите! Помогите мне! - взмолилась девушка, после чего получила удар в лицо. - Замолчи! - Тебе же сказали валить, парень! Иди отсюда, если не хочешь ввязаться в неприятности! - пригрозил второй мужчина, что выглядел старше первого. Чан шумно выдохнул и стиснул кулаки. Некоторое время он стоял молча, что мужчины забыли о нём. Его взгляд столкнулся с заплаканными глазами. Он не мог пройти мимо. Не так его воспитывали. Его рука резко потянулась вперёд и схватилась за волосы первого мужчины, откидывая его назад. - Отвалите от девушки, ублюдки! Чан ударил первого, отчего тот упал, а затем накинулся на второго. Но второй успел ударить ему в челюсть, но Чана это не выбило. Его ответный удар не заставил ждать. - Беги отсюда! - бросил он девушке. Девушка с секунды оглядывалась по сторонам, продолжая ронять слёзы, а затем быстро поднялась на подкашивающихся ногах и, бросив, которое «спасибо», убежала. - Зря ты это, парень! - сухо сказал первый, поднявшись. На костяшках его пальцев блестел металлический кастет. Чан не успел увернуться. Удар пришёлся прямо в бок. Глухой стон сорвался с его уст. - Когда тебе говорят не лезь, надо идти дальше, будто ничего не видел, - сплюнув кровь, сказал мужчина. - Тебя мамаша этому не учила, сукин сын!? - ещё один удар. Чан врезался в стену, поднял голову и набросился на парня. Удар в челюсть, ещё один. Боковым зрением он заметил движение, резко обернулся, но не успел ничего предпринять. Тупой удар пришёлся прямо в шею. Чан только успел испустить выдох. Резкая боль пронзила всё тело. Тело обмякло. - Ублюдок! - услышал он, а затем ощутил удар в грудь. Удары продолжались, но он уже валялся на холодном асфальте. Тело лишь успевало содрогаться от удара. Чан не чувствовал тела, но ощущал режущую боль в горле. Он не мог произнести ни слова, только глухие вздохи. Через какое-то время он потерял сознание.

***

За окном стояла солнечная погода. Лёгкий ветерок проникал в больничную комнату, донося до четвёртого этажа крики детей, играющихся в песочнице больницы. Шторы слегка колыхались от ветерка, развевая запах цветов, стоящих на подоконнике. Джим с Беном переглянулись. Они пришли полчаса назад, но их друг взглянул на них лишь раз. Они не знали, что могли сказать тому, кто, кажется, потерял всё к чему так стремился. Бен опустил голову и сжал кулаки. - Крис, ты должен бороться, - выдавил из себя Бен, нахмурившись. - Мы знаем, что сейчас тебе тяжело. Ты чувствуешь себя убитым, потому что из всех нас, ты всех больше боролся ради мечты. Но... Крис, это не конец... ты... - Бен замолчал, когда тёмные глаза, второй раз за эти жалкие полчаса, взглянули на него. В тёмных глазах отражалась глубокая пустота, но, впервые, с того происшествия, Бен видел в них ненависть, злость и отчаяние. Бен опустил голову и резко поднялся. - Мы пойдём, Крис. Выздоравливай! Бен схватил рыжего парня за шиворот футболки потянул за собой. - Держись, Крис, - прошептал Джим и пошёл следом за Беном. Выходя, парни столкнулись с миссис Бан. Они быстро извинились и пропустили женщину вперёд. Миссис Бан прошёл в палату и поставила на тумбочку корзинку с фруктами. Она осторожно села на стул и взглянула на сына. Её рука потянулась, но женщина резко отдёрнула её назад. - Чан-и, хватит вести себя как ребёнок! Ты же уже можешь говорить, - произнесла женщина, не сумев сдержать в голосе упрёка. - Хватит страдать и делать вид, что твоя жизнь закончилась. Ты можешь говорить, ходить и играть на пианино, что ещё тебе нужно!? Женщина стиснула подол платья в кулаках, когда её взгляд встретился со взглядом сына. Что-то пробрало её от того, как он смотрел на нее. Что может быть ужаснее для матери, как видеть боль в глазах собственного ребёнка? - Я хочу петь, мама, - прохрипел Чан. Видит Бог, миссис Бан старалась быть хорошей мамой, лелеяла своего сына и дала ему достаток того, чем нет у обычных детей, живущих в неблагополучных семьях, но её собственное разбитое сердце не могло смириться с глупостью сына, который собственными руками рушит свою жизнь. - Чан-и, ты, взрослый мальчик, и должен взять ответственность за свои ошибки. Да, ошибки, - нравоучительно начала женщина, глядя в тёмные глаза, в которых было столько родства и боли. - Я столько раз тебе говорила, чтобы ты не водился с этими парнями. Игра на пианино и классическая музыка твоё призвание. Но ты не оцениваешь моих трудов и любви к тебе! Твоя дешёвая музыка всё равно не привела бы тебя к величию, которое даёт пианино и классика. И вот, - она обвела его взглядом. - Твоя дешёвая музыка привела тебя к этому. А всё твоя безответственность и юношеский максимализм. Все вы... - Уходи, мама, - прошептал Чан. - Даже сейчас ты переби... - Уходи, мама! - повысил голос юноша, стиснув в кулаки одеяло. По щеке катилась одинокая слеза, единственная причина, по которой миссис Бан замолчала. Женщина проморгалась и медленно встала. Взглянув последний раз на сына, что смотрел в одну точку, стискивая одеяло, она вышла из палаты. Видит Бог, она старалась, но, кажется, ей придётся признать, что глупое увлечение сына разбило его.

***

Мужчина прочистил горло, взглянул на себя в зеркало в последний раз и вышел из ванной. Полотенце низко висело на его бёдрах, а капли воды, после душа, всё ещё стекали по нему. Он прошёл на кухню, включил кофемашину и стал дожидаться, пока завариться кофе. Чан любил горький кофе. Медленно его квартира начинала просыпаться вместе с ним. В ванной стоял пар и капли воды. В кухне начинал разноситься приятный аромат терпкого и крепкого кофе. В гостиной задёрнутые замшевые шторы впустили яркий свет утреннего солнца Нью-Йорка. Вдохнув терпкий аромат, мужчина сделал первый глоток, позволяя горячему напитку обжечь язык и горло. Он делал медленный глоток, позволяя жидкости обволочь всё горло, обжигая и давая осесть горечи. Чан любил осадок горечи. Он прошёл в просторную гостиную, где стояли большие панорамные окна, открывающие вид на суетливый город. Подойдя ближе к окнам, Чан стал смотреть на проснувшийся город и пить горький кофе. Раздался щелчок, а после неприятный слуху звук пиликанья. Мужчина нахмурился, делая глоток кофе больше. Язык начало саднить от обжигания о горячий напиток. Услышав шаги, тело непроизвольно напряглось. «Раздражает» - пролетело в голове. - Наконец-то, ты вернулся, - раздался радостно-облегчённый голос. Чан не спешил обернуться. Ему не хотелось. Обернувшись, он вновь столкнётся с неминуемым прошлым, которое в тоже время стало настоящим и будущим. Он продолжал пить кофе и смотреть в окно, чуть различия в отражении стекла мужской силуэт с рыжими волосами. «Правильно, никто кроме него это не мог быть» - подумал Чан, усмехнувшись собственной мысли. - Тебя не было полгода. Не хочешь объясниться? - продолжил мужской голос. - Почему молчишь? Переведя дыхание, Чан, наконец, обернулся. Его взгляд медленно скользнул с ног гостя до рыжей головы. Чана всегда забавляло, что этот парень не изменяет своему истинному цвету волос, что делает его в разы привлекательней и более узнаваемым. - Давно не виделись, Джим, - прохрипел Чан и сделал глоток кофе. Джим оглядел давнего друга. Пренебрежительно окидывая взглядом полуобнажённое тело, но его взгляд изменился, когда он взглянул на лицо друга. Взглянул в его глаза. «В нём что-то изменилось» - подумал он и нахмурился. Джим сел на диван и скрестил руки на груди, внимательно глядя на друга. Он всё так же пьёт горький противный кофе, который Джим терпеть не мог, но он понимал, для чего это делает Крис. И он всегда остаётся молчалив, когда возвращается со своих путешествий, но и это Джим понимал. Для вдохновения и кропотливой работы творчества нужна тишина. Он всё ещё возвращается к ним после всего. И тут Джим понимал Криса. Но всё же что-то изменилось. - Ты всю ночь пил? - наконец, произнёс спустя долгие минуты молчания Джим. Чан усмехнулся, ставя пустую кружку на журнальный столик и садясь напротив друга. - Не угадал. Я пью, не просыхая, все пять дней, что вернулся в Нью-Йорк. Рыжие брови взметнулись. Джим издал смешок и наклонился вперёд, облокотившись о колени. - Когда миссис Бэри сказала мне, что ты объявился в квартире, я тут же хотел приехать к тебе и хорошенько врезать за твоё долгое отсутствие. Но миссис Бэри остановила меня, сказав, что ты выглядишь неважно. Тогда я не поверил ей. Мало ли... эта милая хорошенькая старушка ничего не понимает. Но... - У миссис Бэри хорошее чутьё, - улыбнулся Чан и глянул в окно. - Так значит, что-то случилось? - Честно, я ждал тебя еще в среду. Я знал, что миссис Бэри расскажет тебе, но... удивлён, что тебя остановили её слова. - Подумал, тебе надо время, - тихо подытожил Джим и вздохнул. Чан усмехнулся и откинулся на спинку дивана. Честно говоря, у него немного покалывала голова от переизбытка алкоголя, которое вот уже пятый день не выходит из него. Из-за алкоголя же его голос чуть сел и обрёл ту же хрипотцу, что и пять лет назад, когда он тонул в литрах самого крепкого алкоголя, дабы заглушить боль внутри себя. - Где ты был на этот раз? И почему так долго? - Большую часть времени я был в Лос-Анджелесе, а последний месяц в... Лас-Вегасе, - выдохнул мужчина и провёл ладонями по волосам. - Почему так долго? - негодовал Джим, непрерывно глядя на друга, который был слишком загадочным даже для самого себя. - Думаешь, так легко найти вдохновение? - До этого у тебя получилось. Да и... не ври, что ты каждый раз, уезжая, искал вдохновение. Иногда тебе просто хотелось свалить от нас. Чан издал смешок. Этот чёртов рыжий парень знал его слишком хорошо. Он приподнялся и посмотрел в глаза напротив. - В этот раз всё пошло не по плану... Я не дошёл до конца. Не смог. Джим нахмурился. - Ты... - В этот раз всё было по-другому... - Чан помотал головой. - Обычно это были девчонки открытыми, наивными и просто прекрасными. У них была мечта, которой они хотели добиться... Потом в их жизни появился я и разбил им сердце. Но их эмоции, их мечта и чувства... наполняли меня... Да. Чан усмехнулся и опустил голову, оперевшись локтями о колени. Медленно с пряди волос скатилась капля и опала на мягкий ковёр, впитавшись в ткань. Раздался тяжёлый вздох. Джим переплёл пальцы и поджал губы, видя внутренние терзания друга. Они никогда не исчезали из него с того самого момента, как врач вынес свой вердикт, сказав, что тот больше не сможет петь. Но, как бы не думал Крис, для Джима это тоже стало ударом. И единственное, что оставалось Джиму, это быть рядом с Крисом и поддерживать его, хотя... это было не просто. Джиму хотелось бросить всё и послать к чёрту друга, который когда-то подарил ему мечту. Он помнил, как выписавшись из больницы Крис пустился по все тяжкие, как любили говорить. Бесчисленное количество алкоголя, курение, наркотики, которые чуть не убили его, беспорядочные половые связи. Из жизнерадостного бойца, горящего мечтой, Крис превратился в убийцу собственной жизни, стал тем самым презираемым человеком общества, которого порицали все. Даже он сам. Это длилось два года, как помнил Джим, пока в жизни Криса не появилась Джейси. Первая Джейси, как начал говорить Джим и все остальные, ведь после первой были другие. Джейси была милой, хорошей девушкой, чья мечта была стать художницей. Она была красивой хорошенькой блондинкой, которая по уши влюбилась в плохого парня по имени Крис. Криса это забавляло. Он слушал Джейси, попивая крепкий виски, и смотрел на неё. В ней не было ничего особенного, он уже пресытился женскими телами, но... что-то было в ней другое. Крис вдруг стал замечать, что ему нравятся её неподдельные живые эмоции и столь горящее сердце молодой мечтательницы и пока что несостоявшейся художницы. В тот миг он вспомнил себя и свою мечту и это подарило маленькую надежду его разбитому и сгнившему от алкоголя сердцу. Крис интересовался Джейси, перестал пить, даже бросил сигареты, но вместо этого он перешёл на новый уровень зависимости. Чувства. Чувства милой хорошенькой Джейси. В то время Джим поддерживал связь с Крисом, но не так часто, как было раньше. Ведь даже у добрых намерений есть предел. Джим устал возиться с другом, что поставил на себе крест. Но в ту пору он заметил изменения в Крисе, происходившие из-за Джейси. Но он и видел изменения в Джейси. Милая Джейси превращалась в ревностную, истеричную особу, которая была зависима от Криса. Что ж, Джим мог бы сказать, что такое бывает в отношениях и это норма, но, как ему сказала одна прелестная девушка, их отношения превратились в болезненные и разрушительные, убивающие одну и окрыляющие другого. Это не любовь. Тогда Джим задумался, но не придал этому значения. Однако спустя пару месяцев, Джим узнал, что Джейси пыталась покончить самоубийством, после того, как Крис расстался с ней. Это повергло гитариста в шок, он хотел поговорить с Крисом, но тот вдруг исчез. Исчезновение нестабильного Криса напугало всех, но спустя две недели он вернулся и вдруг предъявил, что написал песни. Будет ли удивительно, что эти песни стали отправной точкой к успешной карьере группы «Ураган»? Мистер Логан сразу принял предложение молодого двадцатилетнего, еще недавно утопавшего в море алкоголя и никотина и медленно убивающего себя. Мужчина шёл на риск, но глядя в тёмные глаза, в которых спустя два года виднелась ясность и огонь, он видел, что парень нашёл причину жить. Однако, за все семь лет их совместной работы, Джон Логан не поинтересовался, как Кристоферу удаётся писать столь красивые, глубокие и чувственные тексты песен. Было ли плевать мистеру Логану или же он просто не лез в «душу» великому и сломленному автору песен, было загадкой для Джима. Но вот он знал, чем вдохновлялся Крис, и что заставляло его жить и наслаждаться этой чёрствой и никчёмной жизнью. - Они вдохновляют меня, - как-то признался Крис, покручивая в руке стакан с виски. Джим заметил, что после своей реабилитации его друг пристрастился к виски, но, в отличие от прежнего Криса, пытающегося затопить боль в груди, новый Крис пьёт медленно, словно пробует каждый атом янтарной жидкости. - Вдохновляют? Чем же? - спросил Джим, нахмурившись. Он не узнавал своего друга. «Хотя чему удивляться... Он такое пережил... Конечно, он изменился» - горько подумал он тогда, взглянув с грустью на друга. - Ты вновь пропал на четыре месяца. Где ты был? - В Париже, - Крис отпил виски, прикрыв глаза. Он открыл глаза и усмехнулся, взглянув в глаза Джима. - Она была начинающей скульпторшей. По-своему милая и красивая француженка с родинкой над губой. Она была чувственной от природы. Впрочем, думаю все француженки такие, - очередная усмешка. Медленный глоток, обжигающий горло. - Но теперь она начинающая алкоголичка, пристрастившаяся с алкоголю. Её руки трясутся, поэтому она не может работать с глиной... Но её последняя работа будет посвящена мне. Это будет очаровательно-горестная скульптура... Я такой ублюдок, Джим, - прошептал Крис и поставил стакан на стол. Джим, всё это время смотрящий на своего друга, почувствовал, как его сердце болезненно сжалось. - Крис... - Каждый выживает как может, - продолжил о своём Кристофер. - Я ведь тоже не хочу умирать. Поэтому буду жить так, как научился этому после того случая. Я буду ублюдком, - закончил он и посмотрел в глаза Джима. - Ты можешь быть кем угодно, друг, - единственное, что мог произнести Джим в тот день. Но Джим не жалел ни о чём. Его друг жив и это самое главное. Даже если он разбивает чужие жизни и превращает их... в ад? - Что случилось? - спустя долгие минуты молчания решился спросить Джим. Чан долго молчал, прежде чем выдать ответ. - Я влюбился. - Что? - Ты не ослышался, Джим, - усмехнулся Чан, глянув на друга. - Я влюбился в эту девушку. Я знаю её месяц, но... она смогла так глубоко войти в меня? Смешно. Может я вру сам себе, кто знает, - пожал он плечами. - Но... я не смог разбить её, как делал раньше. Я не мог поступить с ней так... Не мог. Джим не скрывал удивления. - Я даже не знаю, что сказать... Чан усмехнулся и поднялся с дивана, поправляя полотенце на бёдрах. - Ничего и не говори. Просто свали из моего дома. Твоё присутствие начинает меня раздражать, - выдохнув, сказал Чан, подойдя к окну. - Передай мистеру Логану, чтобы он мне дал ещё время и я принесу ему новые песни. - Уверен, что сможешь что-то написать? Ты же никогда... - Смогу, - перебил Чан. - Доверьтесь мне. «Ураган» возглавит чарты с новым альбомом спустя полтора года молчания... Просто доверьтесь мне. Джим глянул на широкую обнажённую спину, тяжёло выдохнул и поднялся. Он помялся на месте, решаясь сказать что-то ещё, но так и не нашёл слов. - Тогда я пойду. Не пропадай больше. - Хорошо. - И ещё, - Чан посмотрел на друга. - Потренируй свой голос. Джим недоумённо посмотрел на друга. - Я? Ты за полгода забыл, что я гитарист и лишь немного подпеваю Алексу. - Просто потренируй свой голос. Сделай это для меня. Джим приоткрыл губы, но тут же закрыл их, кивнув, после чего развернулся и молча вышел из квартиры. На миг он задержался возле входной двери. Джим облегчённо выдохнул. «Рад, что ты вернулся, старина» - подумал он и пошёл к лифту. Как только дверь за другом закрылась, Чан прошёл на кухню и решил выпить ещё одну порцию горького кофе. Его телефон издал звук. Он взял его и включил сообщения. Мисисс Бэри: «Доброе утро, Крис. Когда тебе будет удобно, чтобы я зашла?». Чан нехотя напечатал ответ и вышел из чата с мисисс Бэри. Его взгляд тут же зацепился за непрочитанные сообщения. Джису: ...Ты мог бы вести... Он не смотрел сообщения специально, не давая девушки лишний повод написать ему. Однако, его жалкое жестокое сердце неумолимо хотело, чтобы девушка продолжала написывать ему. Ведь в очередное гневное сообщение, и он обязательно ответил бы и умчался к ней. Но... - Я не должен этого делать, - прошептал он и выключил телефон. Точка есть точка. Вот только, почему он не удалял чужой номер, который так мельтешил перед глазами и маячил в непрочитанных? Продолжение следует...