Amor non est medicabilis herbis

Сильный, пробирающий до костей ветер, с грозным рыком рвется в окна, заставляя стекла жалобно позвякивать. Очередной сильный порыв подхватывает пыль с тротуара и бросает её в лицо несчастному прохожему, единственному на всей улице. Бедняга совсем немного не успел. Руки приятно греет дымящаяся кружка кофе, а душу радуют легкие переливы скрипки в наушниках. Порой, когда на улице такая погода, только эти вещи и могут хоть как-то привести в чувство и дать возможность вздохнуть спокойно. Рогозина сидит за своим столом и неотрывно смотрит на горизонт, изредка попивая из кружки. Идти домой нет никакого смысла и желания. А зачем? Там точно так же пусто, темно и уныло, единственное, что изменит поход домой – руки. От наглого ветра, забирающегося под тонкую ткань костюма и взлохмачивающего волосы, руки станут холодными. Больше не изменится ничего. - Здравствуйте, - в кабинет протискивается Белая с подносом, - Вам нужно поесть. Не дожидаясь отказа Рогозиной, Таня ставит перед ней пару тарелок с бутербродами и печеньем. Вот уже несколько дней эта настырная девчонка всеми правдами и неправдами пытается накормить Галину Николаевну. Но ей пока не везет. - Опять ты, - она устало вздыхает и скрещивает руки на груди, - Спасибо за заботу, но я сама решу когда и чем мне питаться. И не нужно с таким фанатизмом следить за моим здоровьем. Женщина поднимает глаза на студентку, надеясь, что та развернется и уйдет, обидевшись на резкое высказывание. Но девушка лишь упрямо мотает головой и делает пару шагов назад, усаживаясь на черный протертый диван. Галине тоже не везет. Вечер как-то незаметно и особенно тихо перетекает в ночь, ветер оседает прохладой на деревьях и крышах, а поднятая пыль рассыпается по небу яркими огоньками. В комнате темно и по-прежнему тихо, Рогозина помешивает несуществующий сахар в холодном напитке, а Белая изучает спину женщины, рисуя на обивке дивана непонятный узор ногтями. Тишину, впервые за несколько часов, нарушает трель. Рогозина оглядывается, встречается взглядом с девушкой и пожимает плечами, та молча указывает на пиликающий телефон на столе. Женщина выдыхает и подносит трубку к уху. - Галчонок, ты куда пропала? Я очень соскучилась. Давай посидим в нашей кафешке завтра, часов в семь? – Голос звонившей наполняет комнату, будто она находится в паре метров. Слишком громко и въедливо, чтобы сделать равнодушный вид и положить трубку. - Я занята, - сухо, резко, на выдохе, рука сжата в кулак, ногти впиваются в ладонь. - Я заеду за тобой, - на том конце по-прежнему Антонова, счастливая и немного пьяная, кажется. - Нет. – Огромным усилием воли женщина разжимает руку и отключается. Телефон летит куда-то в сторону дивана, Белая еле успевает увернуться. Аппарат с глухим стуком ударяется о стену, тихо пищит, будто живой и раненый зверь, и разбивается, оседая на пол лишь деталями. Таня Белая молча наклоняется к обломкам мобильного, выуживает невредимую сим-карту и переставляет в свой телефон. Пару шагов и девушка оказывается у стола Рогозиной, которая судорожно, до побелевших костяшек, сжимает в руках чашку. Студентка кладет перед Галиной свой телефон, еле заметно кивает, вновь пододвигает тарелки с едой, уже слабо веря в успех этой затеи. Галина Николаевна замечает аппарат в тот момент, когда открывается дверь. - Вам он нужнее, - поясняет Белая и бесшумно притворяет за собой дверь. Женщина сжимает в руке сотовый с ярко-красной полосой сбоку и каким-то цветочком на задней панели. Последний глоток омерзительно холодного кофе, рука невольно тянется к печенью и отправляет пару крекеров в рот.