Amor non est medicabilis herbis

В темной комнате, свет которой дарил лишь уличный фонарь, зажженная свечка пришлась очень кстати. Пламя восковой спасительницы вечера разгоняло крохотные пылинки, водящие хороводы в воздухе, заставляло их разбегаться и снова собираться на прежнее место. Еле заметные движения были похожи на вальс. Вальс пыли. Глупее и не придумаешь. Свет зарождался в огоньке, разбегался по пространству и оседал на стенах, не желая исследовать темные углы. На пушистом бежевом ковре, поджав под себя ноги, сидела Рогозина и поедала пельмени, слегка кривые и немного больше, чем нужно, но зато с большим количеством мяса и сделанные с любовью. Не то, что магазинный аналог. Довольный повар сидел напротив в позе лотоса и пил из огромной пиалы белое домашнее вино. - Спасибо, Танечка. Я последний раз домашние ела в детстве, когда бабушка еще была жива. Мы собирались раз-два в месяц и лепили очень много, весь стол был в тесте, муке и пельменях. Их было так много, что я всегда удивлялась – неужели мы все это съедим. Но на практике их оказывалось недостаточно, и мы лепили еще. После смерти бабушки традиция поддерживалась какое-то время, а потом постепенно сошла на нет. Я и забыла, как это вкусно. - Я обязательно сделаю еще. Завалю все столы в Вашем доме этими пельменями, – Таня широко улыбается, наблюдая за тем, как женщина расправляется с остатками ужина. - Свет вечно отключают в неподходящее время. Ты уж прости, – Рогозина смотрит на телевизор и вздыхает. На этот вечер были запланированы посиделки дома, с интересным фильмом, реклама которого с завидным постоянством возникала на экране, стоило только включить телевизор, и домашним вином, привезенным дядей Татьяны для дегустации откуда-то с юга. Планы на счет сеанса сорвались, но напиток они все же достали, а Галина Николаевна, оповещенная о прибывшем алкоголе, прихватила в магазине пакетик сухофруктов. Конечно, они не могли сравниться с теми, которые девушка привозила с моря для своей преподавательницы. Те пахли солнцем, какими-то душистыми травами и были просто пропитаны беззаботностью, а магазинный вариант походил на зимнюю депрессию и отдавал какой-то специфичной добавкой. Но это лучше, чем ничего. - Господи, такое чувство, что изюм раньше был резиновым сапогом, - Белая выплевывает на ладошку черный сморщенный сухофрукт и морщится, - где вы их вообще достали?! - В супермаркете около дома, – пожимает плечами Галина, желая поближе рассмотреть курагу, но полумрак явно не способствует какому-то визуальному анализу. Женщина осторожно откусывает маленький кусочек от того, что должно быть засушенным абрикосом, и начинает осторожно жевать, прислушиваясь к своим ощущениям. – Могло быть и хуже. - Пообещайте мне, что Вы купите в своей командировке настоящих сухофруктов, и мы не будем давиться этой непонятной гадостью. - Обещаю, обещаю, – бурчит недовольная Рогозина. Она терпеть не может, когда её студентка оказывается права, а когда она еще и поучает женщину, то в глазах последней моментально вспыхивает возмущение и бесноватый огонек злости. Татьяна, прекрасно знающая все эмоции, которые вообще бывают у её преподавательницы и умеющая с легкостью отличать одну от другой, молча тянется через импровизированный стол на полу и целует в губы Галину Николаевну. Та моментально забывает причину своего возмущения и тут же оттаивает. Белая слишком хорошо знает её и постоянно ослабляет именно те струны внутри, которые в данный момент напряжены и готовы вот-вот лопнуть. Еще ни разу девушка не ошиблась. - Теперь ты мне пообещай, - произносит Галина, восстанавливая дыхание, предварительно запив поцелуй вином. - Что именно? – ухмыляется Танечка, довольная новым безошибочным выбором. - Что о замужестве речи больше не будет. - Как это? – удивляется Белая. - Ты собралась принять чье-то предложение? – Рогозина хмурится, разглядывая свою гостью через тонкое стекло фужера. - Нет. Я собралась его сделать, - спокойно отвечает девушка, отпивая вина и отправляя в рот наиболее симпатичный инжир. - Интересно кому это наша Татьяна собралась подарить свое руку и… - Одной прекрасной женщине, - Таня перебивает хозяйку дома и очаровательно улыбается в ответ на посланный убийственный взгляд, - пальчик этой дамы уже давно требует изящное колечко с рубином. Или изумрудом. Я не решила еще. - И что ты будешь делать, если она откажет тебе? Может в её планах нет никакой свадьбы, – женщина серьезно смотрит в широко распахнутые глаза и не видит там того маленького чертика, который появляется всегда, когда Белая решает подшутить над кем-то. - Залезу по водосточной трубе, протиснусь в форточку и выкраду её. Делов-то, – студентка пожимает плечами, всем своим видом показывая, что для неё это обыденная ситуация, а разговор совсем не волнует её. Только вот внутри у девушки сердце стучит так, словно желает заложить уши и заглушить все посторонние звуки. - Сумасшедшая! У неё шестой этаж, – смеется Галина и лучезарно улыбается своей лучшей улыбкой. – Знаешь, я думаю, что она согласна. - Я была уверенна в этом, поэтому кольцо на дне этой бутылки, - девушка указывает на непрозрачную емкость, из которой они наливали вино. - Белая, господи… - Да, да, - снова перебивает её Таня, - Я знаю – невыносимая, несносная, противная девчонка. Вы уже говорили это. - Но понятливая, - Рогозина усмехается, стараясь незаметно рассмотреть бутылку, но из-за напитка, да и довольно толстого стекла, не видно, что лежит на донышке. - И везучая. Мне досталась лучшая женщина во всей галактике.