Самообман

      Изуку питал любовь к яблокам, поэтому от него всегда пахло именно этим кисловатым ароматом. Эйджиро любил Изуку и его шампуни с яблочными экстрактами, его любимые яблочные пироги и соки в столовой академии. Он любил его со всеми недостатками, плюсами, заскоками и стремлением к невероятно тяжелым, но осуществимым мечтам. Ох, Эйджиро никогда не думал, что сердце его будет так сильно колотиться от одного только полувздоха в чужие плечи, шею и волосы, а желание до скончания веков повторять сплошное «люблю» будет щекотать горло. Тем не менее, это произошло, и, казалось, счастливее в мире парня не было в те самые мгновения уединения и яблочного привкуса на губах после ошеломляющих поцелуев.       Эйджиро бы все отдал, лишь бы вдыхать яблочный аромат Изуку и чувствовать тепло его тела каждое всегда.       Возможно, он даже стал зависимым от своего личного наркотика, и ничуть не жалел об этом.       Эйджиро привык каждое утро нащупывать рядом с собой расслабленное тело спящего Изуку и прижимать его к себе в ленивых объятиях, но впервые на его памяти того не оказалось рядом, и, судя по холодным простыням и подушке, не было уже давно. Поначалу это его напрягло, отчего он поднялся на локтях, оглядел с несколько секунд сонным взглядом пустое расправленное место, а потом до него дошло, что у него так-то день рождения.       Определенно, Изуку решил сделать ему сюрприз, и поэтому встал пораньше и ушел куда-то. Эйджиро улыбнулся таким мыслям и снова распластался на кровати, ожидая внезапного появления его любимого парня, например, с завтраком в постель как в позапрошлом году, или резкого прыжка с обнимашками на, казалось бы, спящего именинника, как это произошло в самый первый год совместного сожительства. А еще мог быть вариант с влажными поцелуями в откровенном наряде, точь-в-точь как в прошлом году. Это был самый лучший подарок на памяти Эйджиро, и он представить не мог, чего еще такого мог придумать Изуку, чтобы удивить его в этот раз.       Оказалось, что придумал.       Казалось, Эйджиро даже успел задремать, когда телефон на прикроватной тумбочке вдруг оживился, и звуки о пришедшем сообщении стали уже давить на нервы. Эйджиро снова поднялся и, взяв телефон, даже не посмотрел на текст сообщения, а моментально открыл его при одном только взгляде на имя Изуку в графе отправителя. Он счастливо улыбался, ожидая какого-нибудь поздравления со множеством сердечек в конце каждого предложения, но уже через пару секунд улыбка пропала с вмиг побледневшего лица, а расширенные от удивления глаза снова и снова перечитывали текст сообщения.

«Извини, Эйджиро, нам нужно расстаться. Извини»

      Нет. Это определенно шутка, чтобы помотать своему парню нервы в день рождения. Эйджиро успокаивал сам себя и стал ждать сообщения о том, что это было не всерьез, мол, «ха-ха, пошутил, люблю тебя и с днем рождения, солнышко», но ничего больше не поступало. Ни через полминуты, ни через три, ни через пять. Эйджиро не мог поверить в происходящее, и дрожащими пальцами набрал ответное сообщение:

«Изуку, не шути так! Что произошло? Я сделал что-то не так, и ты решил мне отомстить?»

      Голова начинала раскалываться, пока сердце отбивало внутри бешеные ритмы, будто бы готовое вот-вот остановиться. Осознания медленными рывками разрывало сознание, и Эйджиро почувствовал то самое жгучее отчаяние, которое показывали в фильмах, стекающее по щекам кротким дождем. Он не верил одной частью своего существа, ведь у них было все прекрасно, они любили друг друга так нежно, насколько только могли; а другая часть с остервенением кричала в пустоту, царапая горло саднящей безысходностью.       Ответ последовал незамедлительно:

«Извини»

      Эйджиро не смог больше ничего отправить, потому что режущее «вас добавили в черный список. Вы не можете отправлять этому контакту сообщения» не давало ему больше никакой надежды. Он услышал довольно громкий треск разбитого стекла в следующее мгновение и пронизывающий до костей всхлип отчаяния, и до не сразу дошло, что это он разбил окно брошенным со всей дури телефоном и тот звук, принадлежащий ему, перерос в крик.       Он не мог поверить, что Изуку решил порвать с ним ни с того, ни с сего, так еще и не лично, а с помощью чертового сообщения! Он не хотел говорить это лично? Почему? От этого осознания в сердце будто втыкались новые иголки, а горло заполнялось жгучим ядом, который хотелось выплюнуть, но никак не получалось. Холодные ладони непроизвольно сжимались в кулаки и беспомощно опускались обратно, пока в душе выжигалось черным шрифтом — «брошенный». Эйджиро рассмеялся в пустоту сдавленным смехом от того, что, оказывается, весь его мир был карточным и смог разрушиться в одно мгновение из-за ухода одного единственного человека. Чертовски близкого человека.       Ох, он и не знал, что настолько сильно любил Изуку. А тот его, оказывается, совсем нет. Или как-то разлюбил однажды и притворялся таким же влюбленным идиотом. Эйджиро точно не знал.       Когда лежать в одном положении уже было крайне неудобно и даже больно, Эйджиро, наконец, встал. Только он уже не знал, зачем это делать. Куда ему теперь идти? К чему стремиться? Он уже герой, цель в жизни достигнута, а собственного любимого героя у него уже не было. А был ли вообще когда-нибудь?..       В холодильнике Эйджиро нашел порезанные яблоки в пакете и чуть не вскрикнул вновь. Изуку питал любовь к яблокам, поэтому от него всегда пахло именно этим кисловатым ароматом, и тот тоже полюбил их, но теперь от них желудок скручивался и мягкая волна подступала к горлу. Он хотел выбросить их в урну, а ее со всей силы кинуть из окна, но вместо этого он ушел с этим пакетом обратно в комнату и опустошенно присел на край кровати. Первый кусочек тут же пропал во рту, сердце защемило как рамкой мышеловки жадную крысу. Хотелось остервенело кричать, ставя под сомнение психологическое здоровье, и стержнем, как ни странно, были яблоки во рту. Кричать неудобно.       На стене висели несколько фотографий, например, тот конкурс на поедание торта с Тецутецу несколько лет назад в общий день рождения, снимок со всем 1-А классом со злым Бакуго посередине, ведь его специально сдавили со всех сторон и не давали ни дюйма личного пространства, а в самой середине в красивой рамочке на разбитого Эйджиро смотрели любимые нефритовые глаза с теми самыми неповторимыми огнями. На той фотографии они обнимались и по-счастливому смотрели в камеру на фоне парка аттракционов. Первое свидание. Горло сдавило, яблочный вкус на губах щипал глаза не хуже свежеочищенного лука, и тихий вопрос к фотографии прорезал тишину: — Ты правда любил меня или все те несколько лет были сплошной фальшью?       Ответом послужил резкий звонок входной двери. Эйджиро встрепенулся и чуть не упал, пока со всех ног бежал к выходу, надеясь, что это Изуку пришел сказать, что все-таки пошутил. Что все-таки любит. И стоило ему все-таки открыть дверь, как по ту сторону показалось лицо с задорной улыбкой старого друга. — С еще одной датой на пути к смерти, бро! — Тецутецу протянул вмиг поникшему Эйджиро какой-то сверток, видимо, с подарком, и выглядел он очень самоуверенным.       Видимо, он был точно уверен, что подарок должен был понравиться его другу, но в следующее же мгновение он непонимающе захлопал объемными ресницами. — Мужик, с тобой все в порядке? Что-то произошло?       Эйджиро с силой сжал сверток в руках, чуть не применив причуду, отчего там внутри что-то опасно хрустнуло. — Изуку… — зубы непроизвольно заскрипели, и он еле сдержался, чтобы снова не всхлипнуть, — мы расстались.       Больше не задавая совершенно никаких вопросов, Тецутецу вошел в квартиру, пред этим бесцеремонно толкнув вовнутрь хозяина, и чуть ли ни за шиворот потащил его на кухню и усадил за стол. Эйджиро молча наблюдал за тем, как его друг ходил по помещению туда сюда, заваривая, судя по упаковке, ромашковый чай, и на вопросительный взгляд отвечал простое: «для успокоения». Он не понимал, откуда это в его доме взялся этот чай, но ответ пришел в голову незамедлительно — Изуку. Горло снова сдавило, и, чтобы не вскрикнуть, Эйджиро прикусил нижнюю губу и зажмурил глаза.       Эйджиро так-то не хотелось показывать свои слабости кому-либо, ведь это не совсем по-мужски, но именно Тецутецу он действительно доверял. Точная копия, вечный соперник, лучший друг — и все это один человек, что ходил по-хозяйски ходил по квартире и настраивал обстановку под откровенный дружеский лад. Кажется, он делал это уже не впервые, но Эйджиро точно не мог вспомнить, когда еще его задницу приходилось вытаскивать из преддепрессионого состояния.       Наконец, когда донельзя горячий ромашковый чай был разлит по кружкам, и Эйджиро уже грел об одну из них свои холодные руки, Тецутецу присел на противоположной стороне стола и с беспокойством посмотрел в глаза другу. — Ну, давай, мужик, рассказывай, что у вас такое произошло.       И Эйджиро рассказал в нескольких сухих предложениях о том, как Изуку расстался с ним с помощью СМС, а потом и вовсе заблокировал, хотя до этого у них было все прекрасно, можно сказать, они были действительно счастливы. Или же так казалось только ему? Затем он замолк, сжимая кружку сильнее положенного. Тецутецу тоже молчал, странным взглядом смотря куда-то сквозь своего чая. — Тебе нужно отвлечься, — уверенно сказал Тецутецу, уверенно смотря в глаза Эйджиро.       Того, кажется, застали врасплох резкой сменой настроения. — Что? — У нас же все-таки день рождения, чувак! — Тецутецу соскочил со своего стула и, схватив ничего не понимающего Эйджиро за локоть, потащил в сторону выхода, даже толком не одетого, — мы потом придумаем, что тебе делать, а сейчас тебе нужно выпустить пар. Настоящие мужики принимают решения только на свежую голову!       Со вздохом, Эйджиро попросил только пару минут, чтобы одеться в нормальную одежду.       Никто так и не притронулся к своему чаю.

***

      Первым делом Тецутецу потащил Эйджиро в какую-то точку быстрого питания со словами: «сначала есть — потом веселиться». Парень не мог впихнуть в себя и кусочка заказанного бургера, как бы не пытался, ведь во рту все еще стоял привкус яблок и стенки живота сжимались ближе друг к другу. В итоге он так и не притронулся к еде, но зато Тецутецу был вполне доволен двум бургерам за раз, хоть, судя по его словам, тот факт, что план его медленно, но верно рушился определенно расстраивал его.       Эйджиро вымученно улыбнулся, когда его потащили к автомату-силомеру, прежде к одному из любимых развлечений, но в тот момент он чувствовал неимоверную усталость, поэтому, когда Тецутецу его таки уговорил ударить грушу, удар получился намного слабее, чем обычно. Он не ожидал большего, хоть и легкое разочарование в самом себе присутствовало, и, хотел он было уже развернуться и уйти, как Тецутецу следом атаковал грушу и результат получился даже ниже.       Он явно поддался, явно ударил не всерьез. Тем не менее Эйджиро рассмеялся и указал на то, что он снова победил, как тогда, в армрестлинге на спортивном фестивале, а сам Тецутецу с обидой и хитрой улыбкой пообещал отыграться в следующий раз. Например, в игровом клубе, куда он того следом и потащил.       С каждой минутой настроение все поднималось и поднималось, яблоки больше не вызывали тошноту, а утренний случай с Изуку практически выветрился из памяти. Казалось бы, теперь его ничего не беспокоило, но в глубине сознания Эйджиро знал, что чертовски нет. Просто он отвлекся. На время. Но и этого было достаточно, чтобы почувствовать себя немного лучше, и он был очень благодарен Тецутецу за поддержку, помощь и проведенное время вместе. Может все не так плохо, и он сможет справиться с расставанием с самым любимым человеком со временем, а не канет на дно болота безысходности, как ему казалось до этого?. . — И последняя остановка нашего праздника прямо по курсу! — Тецутецу улыбался, а Эйджиро тут же напрягся всем телом, ведь они пришли в тот самый парк аттракционов.       Он резко остановился, смотря на эти злосчастные колонны с различными вывесками, что служили входом в место, что когда-то было самым счастливым воспоминанием, а в последствии от него скручивало сердце в спираль и горло рвало на части от немого вскрика. Но Эйджиро продолжал делать вид полного спокойствия, и только поджатые в тугую полоску губы выдавали его настоящие чувства. — Чувак, ты как? — обеспокоенно поинтересовался Тецутецу.       Эйджиро смеялся внутри чистой истерикой. Он слишком ужасный актер, но свою роль должен доиграть до конца. Именно поэтому он улыбнулся той самой улыбкой, какой светил всего пару минут назад. — Слушай, бро, может пойдем в другое место? Какое-нибудь… спокойное?       Ответа не последовало. Вместо этого Тецутецу болезненно сжал плечо Эйджиро и зыркнул огненным взглядом прямо в его глаза. — Ты мужик? — спросил он. — М-мужик… — Ты мужик или не мужик, спрашиваю? — Да мужик я!       Ситуация обретала странный оборот, и Эйджиро это, откровенно говоря, начинало раздражать. Никогда еще до этого его лучший друг не сомневался в его мужественности, и в особенности так яро не использовал оружие «мужик или не мужик» на нем. Эйджиро с недоверием покосился на Тецутецу, но несмотря на это огонь азарта в глазах начал подавать признаки жизни, и ладони сжались в боевые кулаки.       Тецутецу же широко улыбнулся, увидев знакомую реакцию друга. — Тогда докажи это, пройдя со мной в этот чертов парк!       Одна часть сознания говорила Эйджиро, что это место о слишком многих вещах могла напомнить и вернуть то самое отвратительное состояние безысходности и одиночества, а другая от одного только «мужик» готова была бежать на всех парах в доказательство его пышущей мужественности. С несколько секунд Эйджиро стоял и смотрел на колонны. Сердце колотилось, и какая-то горечь появилась во рту, но он упрямо пошел вперед под одобрительный возглас Тецутецу.       Эйджиро засомневался в себе после первых нескольких шагов, ведь воспоминания калейдоскопом проносились в голове, застилая глаза мутной пеленой. Вот, они с Изуку, донельзя смущенные и влюбленные идут в сторону самых страшных аттракционов, чтобы доказать друг другу, что не боятся какой-то там высоты и резких поворотов, но уже через пять минут в унисон кричат, что это было самой страшной ошибкой в их жизнях. А здесь они уже под ручку просто гуляют по улочкам и разговаривают обо всем на свете и широко улыбаются. Под конец дня они таки покатались на колесе обозрения, и тогда у них чуть не произошел первый поцелуй. Кажется, они тогда столкнулись лбами и, смеясь, так и не смогли закончить начатое.       Нет. Все не могло быть ложью, не могло закончиться все так. Эйджиро до сих пор не верил, что Изуку бы разлюбил его и захотел расстаться по собственной воли. Может, его заставили? Может, он правда пошутил, а тот идиот, что с дури разбил окно брошенным телефоном и не дождался того заветного сообщения?       Эйджиро уже было хотел попросить у Тецутецу телефон, чтобы попробовать дозвониться и все выяснить, но его тело просто застыло в одном положении, пока расширенные от удивления глаза наполнялись влагой. Этот вихрь, на всех парах направляющийся к ним, он узнает из тысячи, поэтому совсем не удивился, когда его на такой же большой скорости обняли и тем самым выбили воздух из легких. Запах яблок ударил в нос, и Эйджиро всем своим существом почувствовал, как сильно ему не хватало этого, как он боялся это потерять.       Руки дрожали от желания обхватить со всей силы в ответ любимого парня, но Эйджиро просто стоял. Он был слишком зол и радостен одновременно, ему хотелось кричать о ненависти и шептать о любви, плакать от счастья и обиды. Он толком не знал, что ему делать, но когда те самые любимые набухшие от слез нефритовые глаза посмотрели на него с нежностью и обожанием, он размяк окончательно и только сильные руки удержали его от падения из-за воздушных ног. — И-Изуку?.. — только и смог проговорить Эйджиро, как его тут же перебили громким бормотаньем. — Прости меня, Эйджиро, о, прости меня! Мне правда жаль, что так все вышло и я так с тобой поступил, я люблю тебя, люблю, люблю, люблю и никогда не разлюблю!       Эйджиро хотел задать много вопросов, но внезапное подкашливание Тецутецу отвлекло его, и он с легким раздражением взглянул в его хитрое улыбчивое лицо. Издав какой-то писк, Изуку выпустил парня из объятий и лишь взял за руку.       Все встало на свои места, когда Эйджиро шокировано взглянул на стоящего перед ним на одном колене Изуку, что с нежностью поглаживал его руку большим пальцем, а в своей держал закрытый футляр красного оттенка. Теперь ему стала ясна утренняя постановка и странное поведение Тецутецу — они явно сговорились до этого. Эйджиро прикусил нижнюю губу. Оба задержали дыхание, сдерживая поступающие слезы и смотрели друг другу в глаза самым любящими взглядами, на которые они вообще были способны. Рядом послышалось несколько писков и звуков включенных камер.       Наконец, спустя парочку секунд молчания, Изуку с мягкой улыбкой начал говорить: — Эйджиро, я не лучший парень в мире, каким обещал быть для тебя когда-то, и сегодня ты увидел это во всех красках, за что мне действительно очень и очень стыдно… н-но я люблю тебя, очень люблю, — его голос дрогнул и, казалось, что вот-вот, и он не выдержит, ровно как и сам Эйджиро, но они держались из последних сил, — простишь ли ты меня, дашь еще один шанс сделать тебя счастливым? Эйджиро… станешь ли ты моим мужем? — Чел… Изуку — о Боже — да! — Эйджиро не выдержал и повалил неудавшегося романтика на землю резкими объятиями.       Весь парк сотрясся от громких криков и аплодисментов всех наблюдающих за этой милой сценой людей — но особенно громко кричал со скупыми мужскими слезами на глазах Тецутецу — и судорожных рыданий двоих самых счастливых идиотов, что со всей нежностью прильнули к губам друг друга. Их не волновало то, что на них смотрят, что объявление об их помолвке вскоре разлетится по всему миру, что они валяются на полу и целуются на глазах у всего парка. Нет, им было абсолютно все равно. Слишком уж сильно они переволновались за тот день и слишком уж счастливы были в тот момент.       Кажется, Изуку все-таки смог переплюнуть свой сюрприз прошлогодней давности.