Нарушитель

      Юнги так и остался жить в доме эльфа, понемногу свыкаясь с его бытом. Оказалось, что у Тэхёна был небольшой виноградник за домом, а сам он промышлял виноделием. Не самое эльфийское ремесло, но и сам он не являлся представителем типичных эльфов. Однако вино выходило отменное, по заверению Хранителя, Юнги же отказали даже в его дегустации. Пусть по человеческим меркам он и был уже вполне взрослым, но для Эльфа и Намджуна, так представился Хранитель, поживших вдвое дольше — он был совсем юнец. Кстати, о Хранителе… Уже после второго визита он перестал вызывать у юноши тот страх, только восхищение и уважение.       Парень не хотел быть обузой и нахлебником в доме, поэтому помогал с изготовлением вин, и немного по дому. Хотя помощью в виноделии это было сложно назвать… Он лишь поливал и собирал урожай, который заново созревал уже через несколько дней. «Магия не иначе» — подумал он, впервые увидев свежие, налившиеся сочностью грозди на некогда пустующей его стараниями виноградной лозе, но сильно не удивлялся. После того, как на его глазах зажило глубокое ранение, быстро поспевающий урожай уже не впечатлял.       Так прошла пара недель, в которые к ним ещё несколько раз наведывался Хранитель. Тэхён ему был конечно рад, но всякий раз попрекал, что, когда он жил один, тот к нему так часто не заглядывал даже за вином. В один из таких визитов Намджун предложил поставить магический барьер, эльф был такому предложению только рад. После случая с ведьмой, что была готова убить его за одну лишь прядь волос, он уже давно подумывал, как ему уберечь свое «сокровище». <      Барьер позволил эльфу покидать дом чаще и намного дольше, вот и в этот раз его не было несколько часов, и Юнги заскучал в четырёх стенах. Поэтому он решил немного прогуляться по лесу. Уходить за пределы магического барьера ему никто не запрещал, он всё же не пленник в этом доме, но настоятельно было рекомендовано далеко не отходить, хотя он и не собирался.       Накинул на плечи широкий вязаный шарф Тэхёна и свою накидку, юноша вышел на крыльцо, глубоко вдыхая свежий утренний воздух, наполненный ароматами цветов, прелого мха и старого леса. Ставя барьер, Намджун не сказал, как пересекать его изнутри, но Юнги видел, как эльф спокойно проходил его насквозь. Однако для паренька такое было впервой, поэтому он зажмурился и смело выставил вперёд правую руку. По коже пробежали мурашки, больше никак препятствие не ощущалось, и он уверенно шагнул вперед, в сторону небольшой полянки, которая купалась в солнечных лучах.       Подойдя ближе, парень увидел, что полянка приглянулась не только ему. Несколько странных пушистых зверьков лениво ползали по траве, видимо в поисках чего-то вкусного. Их носики-пуговки чёрного цвета ходили ходуном, а длинные уши встали торчком, когда Юнги подошёл ближе. На самом краю поляны фея увидел высокий куст, щедро усыпанный ягодами, и аккуратно сорвал несколько штук, протянув их ближайшему пушистику. Тот широко распахнул чудные, светящиеся голубым, глазки и восторженно топнул пару раз задней лапкой, привлекая внимание остальных в своей стае. Юнги они напомнили зайчат в его деревне, только причудливее. Он не мог сдержать улыбку, когда сразу несколько малышей начали тыкаться мокрыми носиками ему в ладонь, поедая угощение. Фее пришлось осторожно переместиться ближе к заветному кусту, чтобы без остановки срывать ягоды и кормить голодных пушистиков. Некоторые из них уже дремали, привалившись к худеньким голеням парня, и подставив пухленькие животики солнцу. Вскоре его облепила уже вся стая, на Юнги это действовало умиротворяюще, а когда они начали издавать звуки, похожие на мурлыканье, он, словно под чарами, задремал вместе с ними.       Тэхён уже подходил к хижине, когда услышал недовольное тихое рычание Моби. Эта самка, помесь какой-то дикой огромной кошки с невиданным длинноухим зверем, частенько ошивалась у хижины эльфа. Однако он не видел её чуть больше месяца, и сейчас был немного удивлён. Но ещё большее удивление он испытал, когда увидел, как Моби склонилась над спящим на полянке Юнги, и мирно обнюхивала его. Эльф бесшумно подошёл ближе и тихо шикнул, привлекая внимание длинноухой кошки к себе. Моби коротко зыркнула на Тэхёна, сверкнув глазами, и вернулась к обнюхиванию феи. Юнги мило сморщился во сне, когда кошачьи усы пощекотали его щёку, однако так и не проснулся. Кошка фыркнула, ей явно не по душе ароматы вина и трав, которыми пропиталась одежда на парнишке. Она влажно прошлась языком по всему лицу, по-видимому надеясь избавить его от не приятного запаха, и оставить свой. — Большой «пушистик», МОЙ. — Тэхен произнёс это тихо, боясь разбудить Юнги, но достаточно, для того что бы Моби услышала. Она прекратила облизывать паренька, недовольно фыркнув. Растолкала носом своих спящих деток, и всё семейство скрылось в кустах, под пристальным взглядом эльфа. Тэхён посмотрел на всё ещё спящего юношу, и, тяжело вздохнув, закинул того себе на спину. Таща спящее тело на себе домой, остроухий проклинал силу сонных чар деток Моби. Пусть и безобидная, но всё же весьма сильная магия, если всей толпой соберутся.  — До вечера точно проспит…       Тэхён оказался прав, юноша проснулся уже поздним вечером, когда в камине трещали поленья, а на кухне гремела посуда, и слышались тихие ругательства. Юнги улыбнулся, выскользнул из-под тяжёлого мехового покрывала, и пошлёпал босыми ногами по деревянному полу. Дойдя до кухни он не сдержал тихий смешок, глядя на эльфа, вымазанного в яичном желтке и муке по самую макушку. Тот бухтел, старательно вымешивая тесто, и временами поглядывая в кулинарную книгу с уже пожелтевшими от времени страницами.  — Что делаешь? — парень сказал это почти шепотом, стоя за широкой спиной, и заглядывая через чужое плечо в книгу, от чего чувствительные уши эльфа покраснели.  — Ты же вчера сказал, что любишь лимонный пирог. Вот я и отправился к Намджуну… Он как-то упоминал, что единственная книга, которую он не осилил — кулинарная. Рогатый ей подпирал кухонный стол! А всё для теста я нашёл в твоей же деревне… — Тэхён немного замер, не зная, как отреагирует парнишка на упоминание родной деревни, но, не увидев в лице напротив ничего кроме заинтересованности рассказом, продолжил — …а вот с лимонами пришлось повозиться… Теперь я должен две корзины винограда за парочку жутко-кислых жёлтых штуковин… — Ага, а ещё я говорил, что вырос в семье пекаря, так что оставь это всё мне. — Юнги взялся за деревянную ложку в руке эльфа, вернее за руку что её держала, от чего остроухий смущенно заулыбался, смотря на их руки вместе. Опомнившись, что так они стоят уже неприлично долго, Тэхён отдернул руку, и, потрепав себя по волосам и стряхивая с них муку, направился к сундуку под кроватью.       Юнги же, нелепо улыбаясь, принялся за тесто, больше не обращая внимания на хозяина дома, но тот и не думал оставлять его одного надолго. Вернувшись, Тэхён быстро подхватил фею на руки, придерживая под бёдра, и усадил на ближайший стул. Встав между разведённых ног, он, глядя прямо в глаза растерянному юноше, опустился на колени. Не выдержав очередной игры в смущение, Юнги спрятал раскрасневшееся лицо руками, на что эльф лишь самодовольно ухмыльнулся, и принялся надевать вязаные носки на ледяные ступни.  — Холодно же. — явно довольный такой реакцией, Тэхён встал, и направился растапливать печь для пирога.       Вечер они провели у камина, поедая наивкуснейший лимонный пирог, и беззаботно болтая обо всем на свете. Юнги так мило улыбался, и его глаза сверкали неприкрытым счастьем, что Тэхён подумал, что ему удалось залатать дыру в душе бедного парня от предательства родной деревни. Он рассказал ему про Моби, о его знакомстве с ней, и о том, что она мать славных пушистиков, которые его и усыпили. Эльф, надеялся, что такие новые знакомые заменят старые. Хотя Юнги ему не поверил… Ну не могла у таких крох быть такая большая мама, да ещё и не напала на него, чужака, защищая своё потомство.