Safe and Loved

Первое, что услышал Ремус еще до того, как открыл входную дверь, был плач Гарри. Охваченный паникой, он ворвался в квартиру, держа палочку наготове, и помчался через гостиную в детскую. — Сириус?! — крикнул он, заглушая крики ребенка. Ничто не казалось необычным, и не было никаких признаков разрушения. Все было так же, как и утром, когда он уходил на встречу с Дамблдором, но его сердце бешено колотилось, когда он вошел в детскую и увидел Гарри, невредимого и совершенно здорового, стоящего в своей кроватке и плачущего. Как только он увидел Ремуса, он протянул свои маленькие пухлые ручки и всхлипнул «Лу!» сквозь рыдания. Радуясь, что Гарри, по крайней мере, кажется, в полной безопасности, Ремус опустил палочку и подошел, поднимая почти двухлетнего ребенка на руки. — Ш-ш, Гарри, все в порядке. Лунатик здесь, приятель, — он убаюкивал мальчика, потирая ему спину маленькими кругами, пока тот икал и шмыгал носом, положив свою маленькую головку на плечо Ремуса. Гарри был в порядке, но это не объясняло отсутствия Сириуса. Он никогда бы не оставил своего крестника плакать в одиночестве, поэтому тревога Ремуса не утихла. — А где твой дядя Дяга, м? Может, поищем его? Гарри кивнул — его лицо все еще было красным, а глаза влажными: — Дяга… — Да, Бродяга, — повторил Ремус, целуя его в макушку и поворачиваясь, чтобы выйти из комнаты. Он прижал Гарри к груди, все еще крепко сжимая палочку в руке, когда они пересекли холл, направляясь в спальню Сириуса. — Я уверен, что он просто спит, Гарри. Не волнуйся, — прошептал он, успокаивая скорее себя, чем Гарри. Он глубоко вздохнул и приоткрыл дверь, медленно заглядывая внутрь, с колотящимся сердцем. Жалюзи были закрыты — в комнате было довольно темно и ужасающе тихо. — Дяга спит, — сказал Гарри, указывая на него мизинцем. Ремус проследил за его взглядом и остановился на распластавшейся на кровати фигуре. Сириус свернулся калачиком, отвернувшись от них. Он даже не пошевелился, услышав голос своего крестника. Ремус нервно облизнул губы. Сон Сириуса нельзя было назвать крепким. Он всегда был беспокойным, даже когда они учились в школе, но во время войны даже самый тихий звук заставлял Сириуса вскакивать на кровати с палочкой в руке. С тех пор как Джеймс и Лили погибли и они получили опеку над Гарри, Сириус просыпался и забегал в комнату малыша, едва услышав чих своего крестника. — Сириус? — окликнул его Ремус, медленно приближаясь к кровати. Гарри ахнул и посмотрел на него, прижав палец к губам. — Тссс! Дяга спит, Лу! — Я знаю, Гарри. Но Дяга должен проснуться, чтобы поиграть с тобой, верно? — он осторожно положил Гарри на бедро и обошел кровать. Он протянул руку и дернул Сириуса за плечо. Глаза Сириуса распахнулись, и Ремус с облегчением выдохнул. — Годрик, Сириус! Я испугался до усра… — он осекся, вспомнив о ребенке на руках. — До смерти! Сириус медленно моргнул, но ничего не ответил. Ремус нахмурился, целясь палочкой в окно и открывая жалюзи, чтобы впустить немного света. — Сириус, Гарри кричал, когда я вошел. Что ты там делал? Сириус взглянул на Гарри, и его глаза расширились от стыда. Он закрыл глаза и уткнулся лицом в подушку. — Мне очень жаль, Гарри. Ремус поджал губы. — Ты что, пьян? Под кайфом? Ремус уже не в первый раз возвращался домой и заставал Сириуса в нетрезвом виде. Во время войны и сразу после смерти Джеймса и Лили он приобрел довольно дурную привычку, обнаружив, что единственный способ заглушить боль и немного поспать — это выпить бутылку виски и закурить до опьянения, но он не делал этого с тех пор, как им удалось получить опеку над Гарри. Сириус резко взглянул на него. — Н-нет! Я не такой, я обещаю, я клянусь, я просто… я, — он еще сильнее сжался. Приглядевшись, Ремус увидел, как его глаза налились слезами и кровью, а волосы прилипли к мокрому лицу. Он обхватил себя руками, а ногти впились в плечи. Ремус внезапно почувствовал острый укол вины в груди, когда понял, что с ним происходит. Он не раз видел Сириуса в таком состоянии в школе и во время войны. Сириус всегда был энергичным и счастливым человеком. Он был сообразительным, шумным и обладал самым заразительным смехом, который мог заставить улыбнуться даже самых чопорных профессоров в школе. Однако любой, кто был знаком с Сириусом, знал, что душу его охватила тьма, а за озорными, яркими серебряными глазами и ослепительной улыбкой скрывалась буря, которая только и ждала, чтобы разрушить все вокруг. В школе он часто сердился из-за письма из дома или ссоры с братом, однако, после войны, его состояние ухудшилось, казалось бы, без явных причин. Целители из Святого Мунго держали Сириуса под наблюдением после того, как его заточили в Азкабан на несколько недель, пока не всплыла настоящая правда о Питере, и Сириус был освобожден. Они говорили, что посттравматическое расстройство было нормальным для любого, кто участвовал в войне, но Сириус — обладатель нестабильного психического здоровья — был свидетелем гораздо большего, чем все остальные. Он был тем, кто нашел тела Джеймса и Лили, у кого отобрали Гарри, кого подставили на улице, полной магглов, убитых мощным взрывом. В добавок ко всему, дальнейшее заключение в тюрьме так же плохо отразилось на его состоянии. Целители поили его зельями, которые он должен был регулярно принимать, чтобы поддерживать стабильное настроение и избавляться от кошмаров, но это не давало гарантию на выздоровление. Он все еще переживал сильный стресс. Последователи Волан-де-Морта, которые хотели убить Гарри, не давали ему покоя, и это означало, что Сириус и Ремус должны были обезопасить свой дом. Их отношения так же были причиной его нестабильного состояния — они уже не были такими, как раньше. Сириус и Ремус больше не жили вместе на тот момент, когда умерли Поттеры и Сириус был арестован — они оба наговорили друг другу много ужасных вещей, но решили оставить прошлые обиды, когда Сириус получил опеку над Гарри, хотя бы потому, что Джеймс и Лили хотели, чтобы их сын был воспитан ими обоими. Так что последние полгода они жили вместе, заботясь о Гарри, но больше не были вместе. Ремус спал в свободной спальне рядом с ребенком, напротив Сириуса, и они почти не разговаривали ни о чем, что не было связано с Гарри. Было больно, но еще больнее, когда тебя обвиняет в ужасных вещах собственный любимый человек. Однако, Ремус даже не пытался защитить Сириуса. Он позволил им затащить его в Азкабан, хотя где-то в глубине души знал, что что-то не так. Что-то не сходилось. В конце концов, именно признание Ремуса в качестве свидетеля во время суда над Сириусом в том, что Питер Петтигрю был анимагом, помогло доказать невиновность Сириуса, и затем Министерством начались поиски настоящего предателя. Прикусив губу, Ремус качнул руками, успокаивая Гарри, быстро соображая. — Сириус, я скоро вернусь. С тобой все будет в порядке? Всего на несколько минут, хорошо? Я сейчас вернусь. Сириус кивнул, неуверенно глядя на Ремуса. Он снова посмотрел на Гарри, и его лицо исказилось от боли. — Мне очень жаль, Гарри, — прошептал он, снова прячась в мокрой от слез подушке. Гарри склонил голову набок. — Дяга грустный. Ремус кивнул. — Да, но все в порядке. Все иногда грустят, Гарри. Давай оставим его в покое. Он снова закрыл жалюзи и вышел, закрыв дверь в комнату Сириуса с тихим щелчком, и направился в гостиную и положил Гарри на пол с игрушками, чтобы отвлечь его, пока он вел беседу через каминную сеть. Меньше чем через час он вернулся в спальню Сириуса. — Сириус, — он опустился на колени на край матраса и положил руку на плечо Сириуса. — Я оставил Гарри с Энди, Тедом и Дорой ненадолго. Сириус заскулил в ответ. Ремус сочувственно вздохнул. — Плохой день? — Сириус не ответил. — Ты принимал какие-нибудь зелья сегодня утром? — Я забыл, — виновато пробормотал Сириус, отвернувшись от Ремуса и свернувшись в клубок. — Забыл налить себе еще. Чертовски глупо. Идиот. — Ш-ш-ш… — рука Ремуса погладила Сириуса по спине точно так же, как Гарри ранее. — Все в порядке, Сириус. У тебя столько всего было на уме. Что случилось? Это не похоже на тебя — позволять Гарри так плакать. — Он все время спрашивал о них… — сказал Сириус. Его голос звучал тихо и неуверенно. — Он проснулся и продолжал кричать, зовя маму и папу, а я… я просто, — рыдания сотрясли все его тело. — Я н-не мог справиться с этим, и я просто оставил его там и пришел сюда, и… Мерлин, я тоже начал звать их. Сердце Ремуса сжалось, когда он увидел, как тело Сириуса содрогнулось — он начал тихо плакать в подушку. Он сбросил обувь и забрался на кровать, не задумываясь ни на секунду, прежде чем свернуться вокруг другого мужчины, обхватив его рукой за талию и притянув ближе. — Ну-ну, все в порядке, Сириус. Он напрягся. Прошло уже довольно много времени с тех пор, как они вот так лежали вместе, но Ремус знал, что физический контакт был одним из самых быстрых способов успокоить подобные приступы. — Ерунда, — Ремус усмехнулся и крепче обнял его. — Ради Мерлина, я думаю, мы уже перешли ту черту, когда мы наконец можем касаться друг друга. Мы вместе растим ребенка. Сириус фыркнул. — Черт, я не могу поверить, что оставил его одного плакать. Я ужасный крестный. Я этого не заслуживаю. — Прекрати. Это чушь. Гарри любит тебя, и ты любишь его. Ты замечательный крестный. — Теперь он любит меня, потому что не знает ничего лучшего. Когда-нибудь он поймет это и перестанет меня любить. Я все испортил, Ремус. Ты ведь знаешь это лучше, — Сириус повернул голову и взглянул на него с тоской, — чем кто-либо. Ремус закатил глаза и потянулся, чтобы убрать волосы Сириуса с его лица. — Я также знаю, как невыносимо трудно пытаться не любить тебя, идиот. Напряженная тишина повисла в воздухе, и Сириус уставился на него — долю секунды он изучал лицо Ремуса, пока тот не откашлялся и не опустил взгляд, чувствуя себя слишком уязвимым и мысленно проклиная способность Сириуса читать его так хорошо, словно раскрытую книгу. Сириус еще теснее прижался к Ремусу. — Прости меня, — пробормотал он. Ремус нахмурился, поглаживая Сириуса по голове. — За что? — За все, — сказал Сириус, тяжело вздыхая. — Просто… за все. — Если ты сожалеешь, то и я сожалею, — ответил Ремус. — Мы оба виноваты. Мы уже говорили об этом. Все в прошлом. Сириус пожал плечами. — Я сожалею об этом, хотя… сегодня… мне жаль, что я так бесполезен в такие дни, как сегодня. Мне жаль, что тебе приходится возиться со мной. Я уверен, что у тебя есть и другие дела. — Я уверен, что у тебя также были другие дела в те ночи, которые ты проводил вместе с оборотнем, и рассветы, которые ты проводил после, заботясь обо мне. Мы квиты, Бродяга. Сириус вздрогнул от своего прозвища. В последнее время они почти не употребляли их, лишь разговаривая с Гарри. Ремус быстро отстранился, взмахнув палочкой в сторону изножья кровати, где аккуратно лежало сложенное мягкое шерстяное одеяло. Оно приблизилось к нему, и он поймал его одной рукой. В комнате не было холодно, но он плотно завернул Сириуса в одеяло, его вес и мягкое тепло мгновенно успокоили и заставили Сириуса почувствовать себя в безопасности. — Спасибо. — Все в порядке, — Ремус вновь обернул свою руку вокруг чужой талии. — Я чертовски скучаю по ним, Лунатик. Ремус сморгнул слезы с собственных глаз и уткнулся лбом в плечо Сириуса. — Я тоже по ним скучаю, Бродяга, — он сделал несколько успокаивающих вдохов, желая позволить Сириусу насладиться моментом и побыть сильным для него хоть раз. Он снова закашлялся. — Может… может, принести тебе что-нибудь? Что я могу сделать? Чтобы помочь тебе, ну я имею в виду, — Рука Сириуса выскочила из кокона одеяла и обхватила запястье Ремуса. — Останься, — тихо попросил он. — Пожалуйста? Останься со мной. Я чувствую себя лучше, когда ты, — он потянул Ремуса за руку, чтобы крепче прижать его к себе. — Прости, — повторил он. — Это глупо. Я знаю, что между нами все не так, как раньше, но в моем сознании все иначе, понимаешь? Сейчас я бы хотел почувствовать себя… Любимым. Это все, чего хотел Сириус, когда был так подавлен. Он хотел чувствовать себя любимым, как никогда не чувствовал себя с родителями. Он хотел чувствовать себя в безопасности. Ремус поцеловал его в плечо. — Я никуда не уйду, — пообещал он и почувствовал, как тело Сириуса расслабилось в его руках. Спустя нескольких минут молчания Сириус повернулся к нему лицом. Ремус мягко улыбнулся ему. — Привет. Сириус слабо улыбнулся в ответ. — Привет, — он облизнул губы и спрятал голову под шею Ремуса. — Я тоже скучаю по тебе, Лунатик. Сердце Ремуса екнуло, но он продолжал гладить Сириуса по волосам. — Я здесь. — Ты знаешь, что я имею в виду. Ремус кивнул. — Я знаю, — он прижался губами к макушке Сириуса. — Все будет иначе, Сириус. Сириус вздрогнул. — Прости ме… Ремус покачал головой, отодвинувшись ровно настолько, чтобы приподнять лицо Сириуса двумя пальцами. — Ш-ш-ш… — он смахнул слезы большим пальцем. — Не стоит. Теперь все по-другому. В конце концов, мы вместе растим ребенка…но мы не должны притворяться, верно? Сириус моргнул, глядя на него. — Ремус? — Невообразимо трудно пытаться не любить тебя, Сириус Блэк, — прошептал Ремус, повторяя слова из прошлого, в то время как его большой палец касался нижней губы Сириуса. Он наклонился и поцеловал его, сначала нежно, но затем более настойчиво, когда Сириус издал сдавленный всхлип и начал целовать его в ответ. У них будет время поговорить, если они снова осмелятся сделать этот нелегкий шаг, но разговор может подождать. То, что происходит сейчас, гораздо важнее. Они наконец воссоединились, чувствуя безопасность и любовь.