Бессердечный

Почему Красный выбрал Синего? И, что ещё интереснее, отчего Синий выбрал именно Красного? Я не привык к бурлящим в груди эмоциям и объяснил это раздражением оттого, что так много времени просидел в этом идиотском костюме. Ведь по сути своей я был жутким, ужасающим существом, а не каким-то двуногим мешком мяса. Мешки мяса то и дело испытывали ревность, а я отказывался даже думать об этом чувстве. Но почему они выбрали друг друга, а не меня? Были у меня и другие вопросы. Дело в том, что запланированное убийство товарища по команде зачастую срывалось, потому что Синий постоянно держался рядом с Красным. Но хуже него был Чёрный, который то и дело тыкал пальцем в Красного и выл, как сирена после метеоритного шторма. Дурак. Идиот. Тупица. Почему именно Красный? Я прошёлся по кораблю, прекрасно понимая, что эти двое, вероятно, сейчас скрывались где-нибудь в админке или камере дезактивации вместе; Красный фактически запер дверь у меня перед самым носом, чтобы я не смог войти, устранить проблемного Синего и завершить наконец нашу миссию. Я был ошеломлён: его слова, сказанные несколько дней назад, как на повторе звучали в моей голове. «Мы трахались». Мы не должны были трахаться с людьми. Мы должны были всех их убить и захватить этот чёртов корабль. Нужно было закончить начатое, доставить припасы на нашу родную планету, а затем провернуть то же самое с другим космическим судном. И до недавнего момента Красный был одним из самых опасных и смертоносных созданий, которых я когда-либо знал. Ровно до тех пор, пока он не встретился с Синим. Каким-то образом вся его доблесть перешла в возбуждение и желание, и он до неузнаваемости изменился. Он даже не пытался… И никогда не спрашивал меня… А Синий никогда не смотрел в мою сторону… А я… — Вот теперь-то я их поймаю, — донеслось мрачное бормотание где-то у электрических щитков. Все находились в столовой; лишь один человек умер за весь полёт, и никто не сходил с ума при виде тела Розовой, в луже крови лежащей на полу. Разумеется, Чёрный беспрестанно выкрикивал теории заговора, и этим злил всех и каждого. А глаза Синего были широко раскрыты и до жути невинны, когда он объяснял, что, вероятно, Розовая просто попала в мусоропровод, где оказались огромные зубчатые лезвия, а инопланетяне были тут совершенно ни при чём. А потом он взял Красного за руку и едва не растаял от того, что так умело смог защитить своего хозяина. После этого они с Красным снова исчезли на несколько часов. — Я вычислю их обоих. Они не выйдут сухими из воды с этими… Проклятыми инопланетянами… И дело даже не в… Нет, нет! Я не позволю Красному и Синему… Взгляд застилала кровавая пелена. Я завернул за угол; Чёрный устанавливал камеру, копошась среди проводов, и без умолку бормотал о пришельцах. О Красном. О Синем. А что же насчёт меня?.. Мне потребовалось всего мгновение, чтобы надёжно запереть за собой дверь, и я вновь завернул за угол именно в тот момент, когда Чёрный покончил с камерой. — Я их поймаю… — Но что, если ты подозреваешь не тех? — мой голос был низким, похожим на хищное мурлыканье. Я толком не знал, почему без слов не убил его, не позволив ему обернуться; возможно, во всём виновата фрустрация. А может, и гнев. А может, и тот самый факт, что он постоянно думал о Красном и Синем, и теперь пришло время кому-то увидеть меня. — Белый, что ты… — его голос сорвался от ужаса, и даже через пластик скафандра было видно, как глаза у него полезли на лоб. Нервным движением Чёрный отбросил шлем в сторону, чтобы видеть получше. Я больше не сдерживался; мой желудок раскрылся, обнажая полную острых зубов пасть и язык, в предвкушении облизывающий челюсти. Я двинулся вперёд, формируя из языка шип, выстреливая им и медленно разрывая скафандр Чёрного. — Я устал от игр. Я устал играть. Я чертовски устал от твоей одержимости Красным и Синим, — он открыл рот, чтобы от ужаса закричать, и моя рука метнулась вперед; мои пальцы превратились в щупальца и скользнули вниз по горлу Чёрного, заглушая вскрик, который и без того бы никто не услышал. — Сейчас, сейчас!.. Чёрный, — я ухмыльнулся, показав ему острые зубы. — Я ещё ведь не дал тебе повода закричать, — я шагнул вперёд и позволил острому шипу разрезать его костюм спереди. Короткий миг — и Чёрный остался стоять передо мной в одном только тёмном джемпере. Я наклонился поближе, пока он пытался взглядом найти хоть что-нибудь, чтобы защитить себя. — Не волнуйся, я тебе его предоставлю. Он попытался кричать сквозь кляп из щупалец, надёжно застрявший в горле, и то, как его щёки вспыхнули румянцем, вызвало во мне волну возбуждения. Я был в человеческом теле так долго, что начал чувствовать его потребности; возбуждение подействовало на член в моих штанах, и он становился всё твёрже и твёрже. Я двинулся, выхватывая оборванные электрические провода из стены и выкручивая руки Чёрного над его головой. Было нетрудно связать его таким образом, чтобы он стал уязвим, податлив и всё время смотрел на меня так, будто я собираюсь его съесть. — Хммм… — я медленно вытащил щупальца у него изо рта и взглянул на его потрясённое лицо, на дрожащие губы. Мои руки подняли камеру, над которой он так усердно трудился, и отложили её в сторону, чтобы полностью сфокусироваться на нём. Я приблизился к Чёрному, своими длинными пальцами разорвал верхнюю часть его джемпера. — Ну и что же с тобой делать?.. — я закусил нижнюю губу, мучительно размышляя. — Ты убьешь меня так, как убил Розовую! — прошептал он, а я негромко цокнул языком. — Это был не я, идиот. Это был Красный, до того, как его… Одурманили. — Я так и знал! — в оправдание выкрикнул Чёрный, и тут же поник снова, стоило мне посмотреть на него в упор. — Никак не могу понять, — помимо воли выпалил я. — Почему Синий? Что такого хорошего в людях, — я поднял руку, разрывая когтями переднюю часть его рубашки и оставляя на груди тонкие кровоточащие царапины. Мои пальцы скользнули вверх по красивым линиям. — Что делает тебя таким… — измазанные в крови пальцы приподнялись, и я вытер их об его щёку. — Привлекательным? На этом моменте в моей голове появилась неожиданная мысль. Она захватила собою весь разум и никак не хотела его покидать. Я снял с Чёрного одежду, чтобы посмотреть, как его выпотрошенные внутренности посыпятся на пол. Быстрым движением я сдернул с него джемпер и боксеры, оставив лежать их тряпками на полу. Я окинул Чёрного взглядом: мускулистый и смелый. Он был даже выше меня, а его постоянная паранойя заставляла его поддерживать отличную физическую форму. Моё тело тут же отреагировало на увиденное. Я снова поднял глаза, провел окровавленными пальцами по волосам; я знал, что они испачкают мои светлые волосы, но мне жутко хотелось развязать ленту, позволив длинным прядям упасть мне на плечи. К счастью, мне не требовалось возиться с этим дурацким скафандром: я пришел только в джемпере. — Ммммм… — я наклонился поближе, вдыхая запах собственной жертвы; Чёрный пах потом, страхом и кровью. Я высунул язык, облизнул его нижнюю губу, и он сжался подо мною всем телом. Но если я не ошибся, его член реагировал совершенно иначе. Мои брови поползли вверх, и я усмехнулся: — Чёрный… О, Чёрный, — мягко проурчал я. — Только не говори мне, что ты склонен к таким… — глаза мои сузились, а голова медленно наклонилась в насмешливом жесте. — Гнусным наклонностям, как эта? — Я не… Не… Это… Моё нутро вновь распахнулось. Влажный язык выскользнул из пасти и облизал его член; он заскулил, обмякая в сковывающих его путах, и член его окончательно затвердел. — Лжец, — в восторженном наслаждении прошипел я. В конце концов, если у Красного есть игрушка, то, может быть, и мне не помешает завести такую. Чёрный будто увидел искру в моих глазах, потому как его собственные расширились ещё сильнее. — Что ты собрался делать? — с трудом выдавил он. Для человека, который не затыкался целыми днями, он как-то в одно мгновение стал чрезвычайно тихим. Должен признать, в этом была определённая… Привлекательность. — Всё, что мне будет угодно, — я расправил плечи и избавился от костюма — одежда таяла на мне, словно воск на жаре. Я стоял перед Чёрным; тело, которое я выбрал для обитания, было худым и гибким, мускулистым, но стройным. Я поднял руку, проводя пальцами по его подбородку. — И ты мне позволишь, не так ли? И Чёрный, несмотря на всю его наглость на собраниях… Не ответил ни слова. Он лишь посмотрел на меня своими влажными тёмными глазами и попытался унять дрожь в губах, когда я снова шагнул вперёд. Я не был настолько добрым, как Красный; я не собирался превращать этот опыт в то, что способно навсегда изменить жизнь Чёрного; я не желал, чтобы он полюбил меня. Но мне хотелось, чтобы он хотел меня. Чтобы моё имя было у него на устах. Я мечтал о том, чтобы кто-нибудь думал обо мне так, как не думали Красный и Синий, но так, как они вспоминали друг о друге. Я списал идиотскую ревность на свою человеческую оболочку, отбросил это чувство в сторону и обратил своё внимание на Чёрного. У меня ещё будет время подумать о том, не способно ли тело, в котором я нахожусь, влиять на моё сознание. Я вспомню об этой теории тогда, когда не буду так сильно зациклен на том, как высокий и мускулистый мужчина дрожит в двух шагах от меня. Никогда бы не догадался, что он может быть настолько соблазнителен, чтобы на него стоило обращать внимание. Я наклонился поближе к Чёрному, рыча от наслаждения и удовольствия, и впился зубами ему в плечо, достаточно сильно, чтобы почувствовать медный привкус во рту. В тот же момент пасть на моём животе широко распахнулась, и длинный шершавый язык вновь облизал его член. Чёрный извивался в своих путах, запрокинув голову, натянув электрические провода, которые вот-вот грозили вырваться с корнем. Из моей спины проворно выскользнуло щупальце, подняло с пола камеру и включило её, чтобы записывать происходящее. Я отстранился и почувствовал, как капельки его крови окрасили мои губы. Я медленно облизался, плотнее прижимаясь к Чёрному и рыча при виде отметины на его плече — так ведь делают эти людишки, когда они спариваются? Я плохо изучил этот раздел, однако Чёрный изгибался и тихо постанывал напротив меня от прикосновения языка к его члену, так что я, очевидно, ещё не сделал ничего плохого. Запах его страха медленно уступал место запаху желания, и я толком не знал, нравится ли это мне — я снова дёрнул за провода, отступая на мгновение от Чёрного, чтобы дать возможность ему увидеть то, что так тщательно сосало его член. Его глаза широко распахнулись, дыхание стало тяжелым и быстрым, тёмные кудри упали ему на лицо, и он покачал головой. — Нет. Не надо! Нет! — он попытался отодвинуться от меня, но я снова шагнул навстречу, и на этот раз нормальный, человеческий язык выскользнул из моих губ, чтобы облизать отметину, оставшуюся у него на плече. Он вздрогнул от прикосновения, и волна неожиданного удовольствия захлестнула меня при виде такой реакции. Это было… Заманчиво… Я с любопытством приподнялся на цыпочки и прижался губами к его рту так, чтобы наше дыхание смешалось. — Хочешь меня? — негромко поинтересовался я. — Нет, — выдохнул Чёрный, глядя на меня в упор расширившимися зрачками. Я наклонился ещё ближе, медленно обхватывая одной рукой его шею и слегка сжимая её так, чтобы краска залила его переносицу. Вскоре Чёрный начал хватать ртом воздух, а нижняя часть его тела качнулась вперёд сама по себе, и я почувствовал, как его длинный член скользит по моему животу. — Хочешь меня? — спросил я снова, сдавив его горло сильнее, чем раньше. Он пытался сопротивляться — правда, пытался. Но в конце концов, будто не в силах контролировать своё же желание, Чёрный кивнул. Лишь раз. Коротко и едва заметно. Белые щупальца потянулись к нему, обвились вокруг плеч и напряжённых, накаченных бицепсов. Мои ноги обхватили его талию, и я подтянулся, в один момент оказавшись с ним лицом к лицу. Наши губы соприкоснулись, а потом я спросил его снова: — Ты хочешь меня? — я стиснул глотку Чёрного и увидел, как рассеянно затрепетали его веки. И только тогда отпустил его, давая возможность свободно вдохнуть. На этот раз он не смог сопротивляться. — Да. Я зарычал от удовольствия: Чёрный и вправду был извращенцем. Пожалуй, я тоже. Я чувствовал толщину его члена, прижимающегося к моему животу. Непристойное желание охватило мой разум, и в голове у меня вдруг возникла идея. Я медленно опустился пониже, чтобы почувствовать, как его член прижимается к моей тугой дырочке. Он застонал, и глаза его тут же расширились. На этом моменте я крепко задумался… Неужели Чёрного когда-нибудь трахали точно так же? Может, я и вовсе был у него первым? Мои пальцы вновь нашли горло Чёрного, стиснули и прижали его к стене. — Теперь ты будешь моим, Чёрный, — медленно выговорил я, отчеканивая каждый слог. — Больше никаких идиотских теорий, — мои глаза сузились, когда он открыл рот, чтобы что-нибудь возразить. Пальцами я впился в его кожу, и Чёрный начал извиваться на мне, а я рассмотрел капельки крови, вытекающие из-под моих ногтей. Я тёрся о его член, касаясь головки и давая Чёрному понять, что всё могло быть куда веселее, если б только он был хорошим мальчиком. Похоже, я не такой бессердечный, каким мог показаться на первый взгляд. — Ты — мой, — вновь прошипел я и наклонился к его губам, даже не думая ждать, пока они податливо распахнутся. Мой длинный и вёрткий язык заполнил рот Чёрного, и он застонал от удовольствия, когда я опустился пониже, насаживаясь на его член. Приятно было и мне: моё тело расширилось, впуская его вовнутрь, пальцы снова сдавили Чёрному горло, и он дернулся подо мной, извиваясь всем телом. Его руки, по-прежнему связанные над головой, хватались за воздух, словно ища что-нибудь, за что можно держаться. Ища моё тело. А слева от нас камера вела свою непрерывную запись. Я медленно двигался вверх и вниз по всей длине его члена; тонкие щупальца показались из моей спины — одно из них обогнуло его талию, притягивая нас к друг другу поближе, а второе скользнуло вдоль позвоночника Чёрного и пробралось за щёку. — Мммф! — попытался было простонать он, но я не дал ему и шанса. Я продолжал целовать его, жестко и властно, языком и зубами, пока моё тело не вошло в один ритм вместе с ним. Чёрный крепко зажмурился: щупальце, которое я так осторожно прижал к колечку мышц его ануса, вошло вовнутрь и заскользило в такт моим движениям, и тело Чёрного ощутимо задёргалось подо мной. Он задыхался в моём поцелуе, и я отстранился на миг, чтобы взглянуть на него — его кудри прилипли ко лбу и давно уже стали влажными от пота. Чёрный был не на шутку прекрасен в экстазе наслаждения, и эмоции, кажется, переполняли его. Я скакал на нем жёстко и быстро, до тех пор, пока ему не стало не хватать кислорода, пока он не зашевелил бёдрами, в нетерпении пытаясь заставить меня двигаться ещё резче, пока не застонал, развратно и низко. И тут я остановился. — Моё имя, — казалось, моё тело превратилось в единый пульсирующий нерв. Я смотрел, как Чёрный пытается прийти в себя от накрывшего его наслаждения, которым он практически захлебнулся. Глаза его рассеянно бегали. — Чт… — Скажи мое имя. Зрачки Чёрного расширились снова, и он выдавил: — Белый… Я ухмыльнулся, в награду ему извиваясь всем телом, скользя вверх и вниз по его члену, позволяя пульсирующему щупальцу в его заднице на мгновение войти поглубже и заставить Чёрного вскрикнуть. И лишь после этого я продолжил: — Попроси меня. Лицо Чёрного вспыхнуло — он открыл рот, вероятно, чтобы что-нибудь возразить, а моё щупальце вновь заскользило у него внутри, задевая простату. Ни за что не подумал бы, что людьми можно так запросто манипулировать. Он дёрнулся подо мною и ахнул. — Пожалуйста… Ох, черт… — Чёрный застонал, смущённый, жаждующий продолжения и такой потрясающе уязвимый. — Пожалуйста… Пожалуйста, Белый, пожалуйста. Его слова были музыкой для моих ушей. Красный меня не хотел. Равно как и Синий. Однако Чёрный желал меня всем своим естеством. И я осознал, что тоже хочу его. Уберечь. И я больше не сдерживался: я трахал его жестко и быстро, используя своё тело, чтобы манипулировать им; мои пальцы удерживали его горло, заставляя между стонами шептать моё имя. Наконец, я почувствовал тепло, разливающееся внутри — Чёрный кончил. Удовольствие, от которого у него мышцы на лице задрожали, а зрачки — расширились, заставило Чёрного на секунду забыть, что поначалу он желал отказать мне. Он выкрикнул мое имя хриплым и сорванным голосом. Его пальцы цеплялись за меня, натягивая путы, оставляя синяки на запястьях. Наконец, Чёрный обессиленно обмяк. Но я с ним ещё не закончил. Я вытащил его член и почувствовал, как из моего тела медленно вытекает струйка жидкости. Щупальце выскользнуло из задницы Чёрного, и я подтянулся, поднялся по его телу так, чтоб его рот был на уровне моего торса. Мой член выглядел не совсем как человеческий, к которому он привык. Его глаза расширились, и я вытянул руки вперед, резко схватив Чёрного за волосы и откинув его голову назад; полностью удовлетворенный, он раскрыл рот, словно хороший, послушный питомец. Язык Чёрного выскользнул изо рта, умоляя о продолжении. Я проник в его рот, вошёл в горло, так глубоко, что он издал тихий, задыхающийся звук. Щупальцами я сжимал его тело, удерживаясь от падения. Я держал Чёрного за волосы и трахал отчаянно и быстро, скользя членом внутри его глотки, пока не почувствовал горячее удовольствие внизу живота, пока не понял, что близок к разрядке. Человеческие ощущения. К которым я со временем мог бы привыкнуть. Оргазм волной захлестнул мой разум. Я покрепче сжал волосы Чёрного, в последний раз глубоко вошел в его рот и почувствовал, как он тяжело и быстро сглатывает всю мою сперму до последней капли. Дыхание моё сбилось, тело пылало, а бледная кожа покраснела. Я скользнул вниз по влажному от пота телу Чёрного. Щупальца собрались вместе и исчезли в недрах человеческой оболочки, и через мгновение я снова был обыкновенным стройным человеком. Я наклонился, проводя языком влажную дорожку по его шее, а затем ослабил связывающие его провода и позволил Чёрному упасть вперёд. Он был крупнее меня, но я легко подхватил его тело и осторожно опустил на землю. Я положил его голову себе на колени запустил пальцы в кудрявые волосы. Чёрный, казалось, нуждался в… Нежности после той грубости, с которой я обращался с ним ранее: восхитительные синяки опоясывали его горло, плечо кровоточило, а на груди красовались длинные покрасневшие полосы от когтей. После нескольких мгновений тишины, в течение которых он восстанавливал дыхание, Чёрный приподнял голову и медленно заморгал, взглянув на меня. — Нам нужно стоп-слово. — Стоп… Слово? — я нахмурился, острыми зубами закусив нижнюю губу. — А что такое стоп-слово? — На случай, если ты зайдешь слишком далеко… — Я не могу зайти слишком далеко. Чёрный нахмурился, глядя на меня, и не расслаблялся до тех пор, пока я не приласкал его, поглаживая пальцами по волосам, пробегая вдоль челюсти, обводя губы. Только когда он вздохнул и прижался ко мне, я, наконец, снова задал вопрос. — Какое это будет слово? Чёрный лукаво посмотрел на меня, и впервые за вечер мягко… Почти застенчиво улыбнулся. Злорадно. Я, очевидно, дал Чёрному то, чего ему не хватало, когда он был в космосе — у меня была лишь секунда, чтобы подумать, не потому ли во всё время полёта он был такой злой и капризной сучкой? Неужели он пытался спровоцировать нечто подобное?.. Теперь он расслабленно лежал на полу, свернувшись вокруг меня, словно котёнок, напившийся молока. И молчал, упорно игнорируя мой вопрос. — Так какое ты придумаешь слово? — вновь спросил я, недовольно сдвигая брови. — А как насчет… «Предатель»? Чёрному повезло, что я решил оставить его себе, иначе я, несомненно, убил бы его прямо на месте.