Белое на золотом

- Ты не уйдешь. Не захочешь уходить. - сказал Гуанъяо днем, когда они снова пререкались на тему жизненных приоритетов. Теперь Сюэ Ян понимает, что значили те как бы невзначай брошенные слова, вроде бы ядовитой любезности. Белое на золотом. Белое на золотом. Белое на золотом. Как луна, утопающая в багрянце страстного заката... Сюэ Ян завороженно пялится, не в силах сдвинуться с места, не в силах отвести взгляда, проклиная и благословляя хищную проницательность товарища. Цзинь Гуанъяо обладает поистине потрясающей способностью угадывать желания людей лучше их самих. На большой роскошно-пышной золотой постели Сюэ Яна сидит даочжан Сяо Синчэнь собственной персоной, теперь слепой, отдавший глаза другу, связанный по рукам за спиной красной верёвкой, конец которой привязан к изголовью постели. Лучшего подарка Сюэ Яну на дарили в жизни. В низу живота разливается приятная тяжесть вожделения, а на языке отчего-то появляется привкус сладости, будто во рту любимая приторно-сладкая конфета. - Какой ты! ... - восхищенно выдает Сюэ Ян, отмерев. Даочжан на постели вздрагивает, узнав его по по голосу. Сюэ Ян не помнит, как дошел до постели. Его влекло к этому светленькому, непорочному, как мелкого злого духа на флаг-приманку Старейшины Илина. Тело двигается само. Слова сами срываются с губ, когда даочжан, ощущая его присутствие по колебаниям матраса, панически отодвигается, упираясь спиной в резное изголовье перины. Собственный голос непривычно мягкий, даже тошнотворнее, чем у Гуанъяо - тот хотя бы отыгрывает естественно, многие ведутся. - Даочжан, не надо бояться. Разве я тебе что-то сделал? Тише, тише... - руки сами гладят его коленные чашечки. - Тише... Заговаривая зубы воркованием, Сюэ Ян подхватывает жертву под коленями и тянет вниз, укладывая головой на подушки, проводит языком по белоснежной щеке и впечатленно выдыхает Синчэню на ухо: - Сладенький... Самому себе не стыдно признаться: когда пришло время мести, Сюэ Ян вырезал целый храм, изувечил почтенного Сун Ланя, потому что в сторону даочжана Синчэня не поднялся меч. Тогда Сюэ Ян сам себя не понял. Сейчас, лаская трепещущее чувствительное тело, понимает лучше. - Что ты... нет... нет. ... - подает наконец голосок даочжан. Мягкий голос музыкой вливается в уши Сюэ Яна. - Да. - говорит Сюэ Ян, задирая и снимая с жертвы нижние одежды. - Искусать меня собираешься... ты... ты ненормальный! «А ты такой невинный. - думает Сюэ Ян.- Ещё не отличил поцелуев от укусов? Ничего, дорогой мой даочжан, я тебя всему научу.» - Искусать? Почти угадал, даочжан. Почти. - вслух говорит Сюэ Ян и нежно-нежно обхватывает его губами, принимая в горячий рот. Облизывает и посасывает, как конфету. Даочжан потрясенно хватает воздух ртом, на его бледных щеках появляется очаровательный нежно-розовый румянец. Каким бы невинным даочжан ни был, а молодое мужское тело на ласку реагирует правильно. Не зря Сюэ Ян таскался с Гуанъяо по самым изощренным борделям, много нового о техниках ублажения узнал. Сюэ Ян мягко обхватывает его губами, двигает головой, лаская кончиками пальцев бледные бёдра. Девственный даочжан задыхается под ним от новых ощущений и кончает с тихим вскриком. Сюэ Ян не отстраняется, проглатывает, затем покрывает легкими поцелуями живот приходящего в себя даочжана, впервые вкусившего плотских удовольствий. - Ну что, понял, что я буду с тобой делать? - любезнейшим тоном интересуется у своей сладкой жертвы Сюэ Ян. Даочжан Сяо Синчэнь молчит, ещё сильнее пунцовеет щеками. Сюэ Ян ложится на постель, утыкаясь лбом в теплый бок и блаженно лежит, закинув руку на свою... своего. И на кой чёрт Сюэ Ян тогда потащился в тот забытый богами храм? Дался ему Сун Лань. То, что действительно Сюэ Яна цепляет, лежит рядом и обиженно сопит под рукой. Надо ж, прихотливый какой. Сюэ Ян его обласкал, как наложник - юного красивого господина. Сюэ Ян впервые в жизни снизошел до ублажения другого человека ртом, а этот вместо благодарности или на худой конец похвалы - понравилось же(!), ещё и обижается!