Генофобия, и что в ней плохого?

Месяц спустя

— Привет! — она залетает в кабинет, радостно машет рукой. Хваен уже не ходит на сеансы, хотя над своей проблемой работает до сих пор. Вернее, теперь они работают над ней вместе: Ким и Чон — пара. После тех поцелуев многое для них изменилось. Они стали чем-то бо́льшим друг для друга, и как говорит Тэхён: «всегда чем-то были». Конечно, не в поцелуях тех было дело! Они друг другу моментально понравились: Киму — сразу, а девушке он — чуть позже. Мужчина привычно улыбается, убирая в шкаф халат — рабочий день окончен. Он делает пару шагов навстречу своей Хваен и заключает ее в объятия, пока та виснет у него на шее. — Снова не дождалась меня, — укоризненно произносит он, — Я бы зашёл за тобой. — Ничего, прогуляемся! — улыбается она и получает быстрый чмок в губы. Ее до сих пор волнует вопрос ее фобии. Она бы давно с ним сблизилась, но сердце колотиться не просто от волнения, а от страха: вдруг Тэхён разочаруется в ней и уйдет после первой же ночи? Хваен не переживет этого, поэтому шагов навстречу этому этапу в отношениях не делает. Чон смотрит на мужчину всей своей жизни и не налюбуется: он невероятно красив, статен и умён. Она им горда также, как горда мать своим сыном, и пусть ей он не сын — чувство это острое. Кстати, о родителях. Мама Хваен до сих пор не знает о переменах в их отношениях. За прошедший месяц она ещё два раза заставала Тэхёна на кухне в квартире девушки. Но для женщины он остался лишь «лечащим врачом», потому что девушка боится признаться матери в новой любви. Ким же не хочет вмешиваться в их сложные взаимоотношения. — Может быть, посмотрим фильм? Хочешь? — спрашивает Тэхён, крепко сжимая девичью руку в своей. На дворе поздняя осень. Листья шуршат под ботинками, небо окрасилось в светло-серый. Солнце сейчас выглядывает редко, но воздух теплый. — Хочу. Так они и решили посмотреть домашнее кино. Оказавшись дома у Тэхёна, быстренько сняли с себя тяжёлые пальто и сапоги, принялись за приготовление еды. — Если я приготовлю токпокки, ты не будешь против? — уточняет девушка, вынимая рисовый полуфабрикат из холодильной камеры. Тэхён кивает, довольно улыбаясь, как кот. У себя дома он чувствует себя увереннее: подходит к девушке, обвивая ее талию руками со спины, прижимается к ней, утыкаясь носом в шею и вдыхает приятный запах тела. Ему так хочется прижать ее ближе, ещё ближе…утонуть в ней? Да, целеком и полностью. Никогда он не думал, что полюбит одну из своих пациенток. Одну из самых сложных, с непростым диагнозом — генофобией. Они уже месяц вместе. Растворяются друг в друге, как сахар — в чае, но дальше поцелуев дело не заходит. Тэхён боится за девушку, Хваен — Тэхёна. Звучит комично, но проблема не совсем в Киме, как мы знаем. Чон обожает Тэхёна, она любит его — он безупречен с головы до пят — идеальный для нее. Она ещё боится контакта, а так хочется… — Тэ… — шепчет она, сглатывая в горле ком разочарования, когда мужчина медленно отстраняется, — я люблю тебя. Как волнительно. Она говорила ему о симпатии, о том, что он ей тоже нравится. Но такие слова она произнесла впервые. Она его любит. Определенно. Тэхён замер, уставился на девушку, и улыбка сама собой засияла на его лице. — Боже… Хваен, я тоже тебя люблю! — ещё шире улыбнулся Ким, сияя. Он отходит за чем-то к кухонному шкафу, а брюнетка облегчённо выдыхает, шинкуя овощи. Дома у Тэхёна очень просторно — намного просторнее, чем у Хваен в квартире. Каждый угол сверкает чистотой. Она даже заметила, что все стоит на своем определенном месте, в определенном порядке. Но Ким никогда не придавал этому значения в присутствии девушки, не ворчал за неубранную вещицу — скорее всего, после ее ухода расставлял все по своим местам. — Сухое полусладкое, — комментирует Тэхён, гладит стеклянную бутылку. … — Знаешь, — разрезает тишину своим голосом Тэхён, усаживаясь на диван и открывая шампанское, — ты сегодня особенно красива. Его голос звучит буднично, без запинок, так, будто он всегда говорит комплиментами. Хваен улыбается, кружась перед Кимом в своем платье. — Правда? Кажется, ничего особенного… — Ты сама по себе особенная, — его квадратная улыбка сияет, когда девушка смущается в очередной раз, а затем присаживается на диван рядом с парнем. Ким намеренно отталкивает пульт от себя и разливает вино по бокалам. — За месяц наших счастливых отношений, — произносит он и оба делают по глотку. Что она сейчас чувствует? Она счастлива и спокойна? Или может быть, обеспокоена? Нервничает. Все губы искусала. Тэхён аккуратно наклоняется к ней, привлекая к себе внимание. Молодые люди сливаются в нежном поцелуе. — Тэ? — растерянно спрашивает она, заглядывая парню в глаза. Но а ответ лишь следующий поцелуй, а Хваен охотно отвечает сначала на это, а затем и на прикосновения чужой руки к ее бедру, накрывая чужую руку своей. Какие там фильмы? Тут нечто поинтереснее намечается… Ким не хотел ее пугать, наблюдал за ней долго и мучительно. Ждал подходящего момента целый месяц и дождался: около недели назад речь зашла о семье, планах на ближайшее будущее и… детях. Пух! Загоны пропали тут же. Хваен настолько активно рассуждала о разных взглядах на воспитание, о значении различных имён и о том, как важно планировать беременность. Тэхён, конечно, был согласен с ней на двести процентов, смотрел на нее в ходе пылких речей и томно вздыхал от любви к этой потрясающей девушке. А сейчас, прямо на этом огромном диване, он желал превратить свою ненаглядную из девушки в женщину. В его женщину. Плевать он хотел, кто был «до» — важно, чтобы сейчас был он. — Ты позволишь? — спрашивает он аккуратно, еле шевеля губами. Тянет руки к молнии ее чудесного домашнего платья, и замирает, когда видит ее горящие от счастья глаза, и от смущения — щеки. Позволяет. «Они растворяются друг в друге, как сахар — в горячем чае.» — это правда. Он залечит все ее раны, вылижет душу, и навсегда-навсегда сделает своей. Единственной.