Снимая перчатки (Kinktober-2020)

— Вам не идет это выражение лица, мой господин, — Себастьян со скучающим видом помешивал сахар в своей кружке из фарфора цвета слоновой кости с золотым напылением. Сиэль Фантомхайв, граф и глава рода Фантомхайвов, Цепной Пес Королевы, руководитель одной из самых успешных компаний страны, стоял рядом, держа перед собой на вытянутых руках обычный серебряный поднос, и буквально кипел от ярости. Сидящий на роскошном диване с обивкой из настоящего китайского шелка цвета небесной лазури Себастьян остановился и медленно перевел внимательный взгляд на графа. Затем он приподнял брови — очевидно, ожидая от него чего-то, а еще искренне наслаждаясь процессом этого ожидания и всем прочим. Но Сиэль демонстративно уставился в пол, плотно сжав надутые губки. А он все-таки был чудо как хорош. Нет, мисс Элизабет не ошибалась — он умел быть милым, если ему этого хотелось, этот маленький дьяволенок всегда мог обольстить или же испугать кого угодно. Но нет, сейчас Сиэль вовсе не старался быть милым, напротив, из него словно паром перло негодование и возмущение, даже гнев, в общем, чувства крайне непривлекательные. А все-таки он умилял Себастьяна как никогда. Это же надо — граф Фантомхайв прислуживал своему дворецкому в женском корсете, высоких чулках с синими бантами в тон глаз сверху и каймой дорогих кружев, с изящной лентой на голове, какие носят порой горничные приличных домов, и пышным подобием юбки, визуально увеличивающим пикантную зону прямо под корсетом сзади. Особенно ему шли, конечно, чулочки. А вот зону декольте стоило бы чем-то прикрыть — торчащие соски на фоне фарфоровой кожи слишком бросались в глаза. Впрочем, что в этом плохого? Себастьяну хотелось бы найти применение этим соскам… но это в любом случае чуточку позже. — Пожалуй, надо наказать вас за некачественно проделываемую работу, — он изящно взял чашку вместе с блюдцем в руки и отпил, абсолютно не различая вкуса. — Я тебе не служанка! — вспылил Сиэль, кидая поднос на диван рядом с Себастьяном, воззрившимся на сияющую утварь с небольшой долей разочарования. — И не обязан называть тебя «господином»! О таком уговора не было! — Не стройте из себя капризного ребенка, милорд, — строго прервал сцену Себастьян. Он точно знал, на что давить — Сиэль мнил себя за взрослого и терпеть не мог, когда его сравнивали или принимали за ребенка. Граф надулся, но ничего не сказал, хотя было заметно, что его так и подмывало. Он еще отомстит за это… и это он умел. Иногда он подмешивал дворецкому крысиный яд в чай и смотрел, что будет. Заставлял делать безумные вещи, добывать для себя невозможные предметы или сведения. Но Себастьян, как и подобает дворецкому семьи Фантомхайв, всегда превосходил ожидания. А ведь все это началось именно из-за очередных шалостей Сиэля. Он опять взялся выискивать самых знаменитых борцов со всего мира, чтобы те приехали и уложили его дворецкого на лопатки. И он знал, что пока такого не случилось ни разу, и все равно продолжал повторять. Иногда Себастьян внутренне поражался, гадая, насколько сильно милорд хотел бы увидеть его на коленях. Может быть, поставить изящную ногу в длинных сапогах на спину или даже горло поверженного и усмехнуться в своей обычной манере, ударить вдобавок вычурной тростью… Непонятно, почему, но когда Себастьян поставил условие, встретив очередного именитого боксера в комнате для музыкальных занятий, Сиэль согласился. Себастьян сказал, что уже немного устал от этого, и Сиэль согласился. «Ты просто целыми днями слоняешься по коридорам да отдаешь приказы слугам. С этим я справлюсь», самодовольно заявил он. Если дворецкий выиграет, на 1 день он станет господином, и Сиэль согласился. Он лишь в своей деловой манере специально уточнил, какой временной промежуток подразумевается под «днем», и сообщил, что это будут не сутки — лишь «время от восхода до захода солнца». И Себастьян согласился. А затем выиграл. Теперь дворецкий упивался своим превосходством — тоже в свойственной себе манере, а также отвратно приготовленным чаем. К счастью, демонам по сути плевать на чай. Изначально он был с Сиэлем ради его души. Бесподобной, такой сладкой на его демонический вкус. Невинные сердца просто тают на языке… Но в план входило также медленно развратить его душу, добавить ей остроты, словно в азиатское блюдо. Сиэль и сам прекрасно с этим справлялся, оставалось только направлять и помогать ему. На сегодня же у Себастьяна были особые планы. Ускорить этот процесс, насколько это возможно за 1 световой день. А потом вернуться к своей роли дьявольски хорошего дворецкого, которую он, признаться честно, любил. — Милорд, — Себастьян уже устал спорить. — Вы и вправду не служанка. До служанки вам еще расти и расти. Сиэль вспыхнул, притопнув каблучком и сжав свои миниатюрные ладони в кулаки. Но промолчал. — Похвально, — хмыкнул Себастьян, разворачивая газету. — Вы способны к обучению. Он не видел господина за газетой, но мог поклясться, что слышит, как у того скрипят зубы. А затем послышалось сдавленное: — Чем я еще могу услужить вам… эмм, сэр? — последнее он выдавил из себя с явным отвращением. Но все-таки подчинился. Себастьян свернул газету, окинул Сиэля взглядом, а затем сказал: — Пройдитесь, молодой господин, — и он махнул рукой, как бы показывая, в каком направлении нужно идти. — Что?.. — Сиэль явно был сбит с толку. Себастьян кивнул в сторону письменного стола у окна. Сиэль продефилировал к нему, замер в полушаге, затем неуклюже повернулся, топчась на месте, и посмотрел на Себастьяна в поисках поддержки. — Очень хорошо, — не преминул выразить ее дворецкий. — Что ж… Достаньте для меня Руссо, пожалуйста. Сиэль на каблуках повернулся к книжным шкафам, прикидывая, где лежит нужная книга, наклонился в поисках знакомого корешка, а потом по-мальчишески и совсем не изящно шмякнулся задницей об пол — как отлично знал Себастьян, произведения авторов, чьи имена начинаются на литеру «Р», находились на самой нижней полке. А он-то надеялся на соблазнительную игру в горничную и хозяина… — Нашел! — сообщил Сиэль, открывая стеклянную дверцу и начиная тянуть тяжелый том на себя. — Не стоит, — не без разочарования в голосе остановил его Себастьян. — Просто запомните, где она. Вдруг пригодится. Граф обернулся, будто надеясь, что тот шутит. Выглядел он весьма комично, сидя на полу, расставив худые ноги, в своем «роскошном» наряде. — Ты вообще сам уверен, чего хочешь? — раздраженно переспросил Сиэль, поднимаясь и отряхиваясь. Дверцу шкафа он закрыл тупым носком ботинка. Себастьян закатил глаза: — Где ваши манеры, милорд? — Я не милорд сегодня, забыл? — парировал Сиэль, возвращая былую уверенность. Он подошел к своему же столу и лихо присел на его край. — Я просто служанка. Откуда у меня манеры? Себастьян подумал, что впечатлен. Такого поведения он точно не ожидал. Можно ли использовать это в свою пользу?.. — И что же в вас есть вместо манер? — полюбопытствовал он, сложив руки на груди. Сиэль задумался. — Ну… — Он оглядел себя и хмыкнул: — У меня нет никакого вкуса в одежде. Затем… раз я простолюдинка, да еще в таком виде разгуливающая по хозяйскому поместью, я наверняка груба и распутна. Еще я из ужасной семьи, не получила никакого образования… и душу продам за сладости! — радостно подытожил он, болтая ногами, которыми не доставал до пола. А потом потянулся за конфетой, образцом с фабрики, оставленным на столе. Себастьян сделал вид, что задумался. — Как же вас звать? Нужно дать вам имя. То есть, тебе, служанка, — поправил себя он. Сиэль заговорщицки ухмыльнулся: — Я уже давал имя — тебе. Твоя очередь! Точнее, ваша. Сэ-э-р! — протянул он, специально чавкая наполненным шоколадом ртом. Себастьян сглотнул. — Берта. Пусть будет Берта. Хорошее имя… для собаки, — не сдержал он сарказма. Сиэль расхохотался во весь голос. — Берта так Берта. Господин Себастьян, — он скорчил рожицу, притворяясь ужасно флиртующей девицей, — чем мы займемся сегодня? А все-таки, как бы милорд ни отрицал этого, он все еще такой ребенок и обожает игры, хоть его игры и куда сложнее и масштабнее любых детских, подумал Себастьян. — Уборкой, — Себастьян смаковал это слово, пока Сиэль, то есть, Берта, скривился от недовольства. — Господи, как скучно, — пробормотал Сиэль, спрыгивая на ковер. — Мне в хозяева достался педант и зануда. *** — Корсет, — заметил Себастьян, лежа на огромной замечательной кровати под расшитым балдахином — хозяйской кровати. Сиэль рядом взбивал подушки, больше дерясь с ними, чем реально выполняя приказ. Некоторые из вещей, которые были на Сиэле, так удачно оказались в комнате для гостей, которую обычно занимала мисс Элизабет. Но корсет был тот же, что и в прошлый раз, когда Себастьян помогал ему одеться в прелестную леди для бала. — Что корсет? — не понял Сиэль. И вовремя добавил: — Сэр. Себастьян встал с места и подошел к нему, оказавшись сзади. Чтобы не испортить себе вау-эффект от первого впечатления выбранным для его новой «служанки» нарядом, с утра Мейлин помогала милорду с одеждой. — Его нужно затянуть потуже, — видимо, это не обсуждалось, потому что Себастьян уже взял в руки скрепляющие его шнурки. — Эй! Я не люблю корсеты, ты же знаешь, — сердито возразил Сиэль, совсем забыв про роль. Себастьян приторно улыбнулся, по-прежнему не выпуская завязки из цепких пальцев: — Рад был видеть вас, милорд. Но что бы на это сказала Берта, а, как думаете? Он только что не сочился медом, умасливая господина. И почему в людском языке все слова для описания подобного так или иначе связаны с едой, а? Сиэль вздохнул и встал в позу — наклонился над постелью, всем весом зависнув на вытянутых руках и оттопырив пышную юбку. Себастьян положил руку на его бедро, как бы ненароком и совсем ненадолго. Он касался милорда каждый день, одевал и раздевал его с головы до по-детски мягких пяточек, постоянно купал его… но ему никогда не хватало. Физическое тело не слишком его интересовало, однако и оно было весьма приятным для изучения и, должно быть, поглощения. Обычно он предпочитал не думать об этом, но ведь сегодня необычный день? Он начал медленно вытаскивать из корсета шнурки, ряд за рядом. — И долго еще? — Сиэлю надоело стоять. Легкий как пушинка — так в очередной раз охарактеризовал ощущения Себастьян, вместо ответа схватив его за талию и приподняв, ставя коленями на кровать. Сиэль ойкнул, и он объяснил: — Теперь удобнее? — Каблуки Сиэля неуместно торчали с края, так что он потянул за них, бесцеремонно отбрасывая обувь в сторону. Милорд усмехнулся, подтягивая под себя обтянутые кружевом пятки и садясь поудобнее, выпрямив спину: — И кто из нас прислуживает? — намекая, что Себастьян по-прежнему одевает и раздевает его, как обычно. — А вы знаете, что во многих домах, даже весьма уважаемых и не бедствующих, супругам помогают одеться мужья, а не горничные? Сиэль как-то странно повел плечом: — Откуда мне это знать? Я не хожу по чужим супругам. И к чему ты это вообще вспомнил? Себастьян легонько шлепнул его по подушке ткани, скрывающей ягодицы — просто для демонстрации силы, а не для ее применения. Сиэль дернул задом, как бы отпрыгивая, не от реальной боли, а скорее от неожиданности. — Вы! Вы. К чему это вы. Довольны, сэр? — он сделал такой хамский упор на это свое «сэр», что Себастьян еле сдержался, чтобы не отшлепать его снова. Но к некоторым видам стимуляции не стоит прибегать часто, иначе можно привыкнуть и перестать воспринимать их как стимулирующие. Он провел ладонью по всей спине Сиэля, заставляя того немного прогнуться. Вместо «хороший мальчик». И невозмутимо продолжил: — Я к тому это, что вы же леди, а мне, как джентльмену, честь и удовольствие помочь вам с туалетом. — Намекаешь, что твой господин развлекается с моей Бертой, пока супруга не видит? — Это прозвучало настолько неприятно из его уст вместо всегда благородных и сдержанных речей, подобающих юному лорду, что Себастьян не сдержал дьявольски широкой улыбки — все равно господин сейчас сидит к нему спиной и не увидит. Он приподнял его «юбку» и шлепнул второй раз, теперь уже куда внушительнее, хоть и не больно. Сиэль подпрыгнул, спешно поправляя свою пышную «защиту». А Себастьян ответил: — Я не говорил, что у «моего господина» есть жена. Сиэль фыркнул — он понял шутку. Себастьян наконец-то освободил корсет от неприглядных шнурков и предложил, доставая из кармана аккуратные пухлые синие квадраты: — Заменим их лентами, — он показал их Сиэлю. Тот неопределенно махнул головой — мол, делай что хочешь. Дворецкий прощально провел пальцами по ненадолго обнажившимся после «вскрытия» корсета выступающим позвонкам, прежде чем снова скрыть их вместе с ненавистной хозяину меткой под корсетом. Ленты выглядели прекрасно и сочетались с бантами на чулках. Тут он не стал тянуть, быстро вдел их в специальные пазы и принялся затягивать корсет. — Себастьян… — прошептал Сиэль через какое-то время, хватаясь за покрывало на постели. — Мне нечем дышать… Себастьян не ответил, продолжая сдавливать грудную клетку единственного наследника дома Фантомхайвов и уже переходя к животу. Сиэль быстро сообразил и попробовал еще раз: — Сэр, не могли бы вы не затягивать так сильно? Я ведь и умереть могу. — Глупости, — решительно возразил Себастьян. Ленты в его руках, спрятанных за белыми перчатками, дрожали от натяжения. — Леди должна терпеть и не жаловаться на подобные мелочи. Сиэль чувствовал, как его мозгу не хватает кислорода. Комната расплывалась, а затем… его накрыла неожиданная эйфория. Он потянулся вперед, подальше от Себастьяна за спиной, только ухудшая ситуацию, и замер, забившись в конвульсиях и будучи уверен, что умирает. В этот момент Себастьян отпустил наконец свои ленты, и Сиэль сделал оглушительно громкий вздох, пытаясь совладать с собственным телом. Его всего колотило, накрыла слабость, не давая накричать на глупого безответственного дворецкого. Правда, все, что он думал о случившемся, и так было написано у него на лице, когда он повернулся к Себастьяну. Однако тот отчего-то не казался ни расстроенным, ни виноватым. Он наклонил голову в сторону, глядя на задравшуюся и без того короткую впереди юбку господина, на нижнем белье которого проступило мокрое пятно. Сиэль замер, пытаясь понять, что тут только что произошло, а Себастьян сказал: — Так, так, разве же это достойное поведение для леди? Пусть вы и простая служанка Берта, но на хозяйской кровати… и так бесстыдно… Какой кошмар. Какая жалость. Любой другой господин немедленно, — голосом он подчеркнул слово «немедленно», — выставил бы вас за дверь. Нахмурившись, Сиэль лихорадочно пытался сообразить, что следует на это ответить. — Может быть, мой добрый господин найдет способ, как мне… ну… искупить свою вину? Он полулежал на постели, скромно сложив ноги в чулках. Волосы слегка растрепались, щеки, губы и соски порозовели после оргазма, затянутая в корсет грудь вздымалась. — Вы намекаете на…? — медленно проговорил Себастьян, выставив ладони палец к пальцу перед собой. — Накажите меня, сэр. По всей строгости. И пусть это останется маленьким секретом. Сиэль и сам удивился своей находчивости. — Что ж, если вы просите, — Себастьян потянулся под кровать и достал оттуда не что иное, как стек для верховой езды. Принадлежащий Сиэлю, конечно. Владелец стека взглянул на держащего его из-под полуопущенных век и прошипел: — Но если на мне останется хоть одна заметная полоса, я с тебя три шкуры спущу. Это понятно? В такие моменты в голосе графа проявлялась настоящая сталь. — Да, мой лорд, — склонил голову его верный дворецкий. Но поднял ее уже господин, готовый наказать нерадивую прислугу. Он хлопнул стеком по своей ладони, примеряясь. — Тогда сделайте это как следует, сэр, — Сиэль-Берта начал было подниматься, видимо, чтобы повернуться задом и спиной, но тут стек оказался у его подбородка, приподнимая его и проходя к уху. Синие глаза равнодушно смотрели в черные, пока Себастьян с тщательно скрываемым восторгом гладил скулы и плечи, очерчивал черной кожей ключицы, остановившись только на груди. Он шлепнул по соскам, стараясь не переусердствовать. Сиэль даже не вздрогнул. Себастьяну это почему-то не понравилось, и он тут же понял, почему — то была реакция Сиэля, пережившего и не такое, а не жадной до экспрессии Берты. — Не верю, — прошелестел он, всего лишь на мгновение высвобождая алый цвет в глазах и звериные зрачки. Он стянул с рук перчатки, справедливо решив, что скрываемое ими уже не столь важно. И ударил сильнее. Белая кожа покраснела. А Сиэль притворно мило улыбнулся: — Господину нравится, что он делает? Я не против потерпеть, если так угодно господину. Себастьян несдержанно цыкнул. Нет, ему это почему-то не нравилось, хотя он давно об этом мечтал. — Повернись, — приказал он, расстегивая верхнюю пуговицу своей рубашки, — отдеру тебя так, что будешь кричать о пощаде. Сиэль надменно хмыкнул, и вправду повернувшись, как какое-то бревно. Он положил подбородок на сложенные руки и начал болтать ногами в воздухе, сверкая пятками. Словно ребенок в тихий час. Только совсем не так непосредственно. Он все делал с расчетом. Непонятно, для чего, видимо, в отместку за эпизод с корсетом, но милорд зачем-то хотел взбесить Себастьяна, прекрасно зная, что тот не сможет навредить ему или убить. Дворецкий не нашел ничего лучше, кроме как сесть рядом и указать на свои колени. — Вас надо хорошенько отшлепать, милорд, — сообщил он, все еще держа эмоции под контролем. Сиэль хмыкнул: — Давно об этом мечтал, да? Он подполз к Себастьяну и плюхнулся, куда сказали. В свою очередь, Себастьян нащупал застежку на юбке и избавился от нее, будучи порядком ею раздражен. Сиэль не выглядел заинтересованным в происходящем. Себастьян все никак не желал опускать занесенную было ладонь на худосочные ягодицы. — Давай уже быстрее, — буркнул Сиэль, и тут же весь сжался, ощутив последствия на себе. — Вы будете считать, — облизнулся Себастьян — слишком длинным языком для человека. Где-то вдали, как они оба знали, в столовой, пробили часы. Уже время полуденного чая… Приближался вечер. Неумолимо и притягательно. Добравшись до шести, Себастьян пулей вылетел в примыкающую к спальне ванную комнату. Ему нужно было собраться, дать себе минутку. Чтобы не растерзать своего драгоценного Сиэля, сладчайшую душу из всех живущих, прямо на месте. Чертов Сиэль Фантомхайв, запретный плод для черной бездушной плоти. Демонической. Он никогда не хотел никого так сильно. Но тела смертных его не интересовали. Не интересовали! Нет. Нет… В дверном проеме появился виновник торжества, гибкий, стройный, затянутый в корсет, улыбающийся как-то отсутствующе. Он медленно потянул за повязку на глазу, обнажая дьявольскую метку. Такую же, как на руке Себастьяна. Его метку. А затем, опираясь о фигурный наличник сказал демону и дворецкому, сгорбившемуся на бортике ванны: — Господин не желает искупаться? …может быть, его тело и нельзя назвать плотью смертного, подумалось Себастьяну. Может быть, демоненок и вправду слишком хорош. *** Погружаясь в миниатюрную для крупного взрослого мужчины ванну, Себастьян почувствовал, как расслабляется каждая мышца в его фальшиво человеческом теле. Конечно, Сиэль Фантомхайв давно уже не был ребенком, хоть и рос куда медленнее той же мисс Элизабет. Хотя, говорят, что девушки всегда взрослеют быстрее, и судя по этим восхитительным чулкам, это не совсем ложь. Но для живущего столетиями Себастьяна даже пожилой Танака-сан был сущим младенцем. Он и позабыл об этом в рутине, будучи Себастьяном Михаэлисом, играя его роль. Сиэль потянулся за шампунем — Себастьян заказывал для него все новинки парфюмерной индустрии. Он выбрал баночку с игриво цветочной этикеткой — «Лавандовый рай», гласила она. Как иронично, рай для демона, да еще и приятно пахнущий, весьма тонко. У графа всегда было свое извращенное чувство юмора. Немного неумело, но все-таки успешно намыливая черные волосы, Сиэль понял, что забыл снять фамильное кольцо. Он оглянулся к окну — пока набиралась ванна и кипятилась вода, его заставили перезаправить кровать, а между тем день клонился к своему завершению. Этот безумный и на удивление интересный день. Обычно в поместье Сиэль принимал у себя репетиторов или занимался делами фирмы либо (изредка) королевы. Глотнуть свежего воздуха было полезно в любом случае… и, чем бы все это ни было, Себастьян верен ему и никому другому, он не подвергнет его опасности… не подвергнет ведь? Сиэль никогда не мог быть уверен. Но сегодня уж слишком хотелось… — Темнеет? — спросил как никогда умиротворенный Себастьян, будто тающий под его руками. Сейчас он напоминал ластящуюся кошку, одно из своих драгоценных дьявольских созданий. — Да, — просто ответил Сиэль, массируя его кожу головы, вовремя вспомнив, что нужно провести вспененной массой и за ушами. Откинувшийся назад Себастьян громко выдохнул, а затем с видимой неохотой открыл глаза и улыбнулся своему господину: — В таком случае, предлагаю завершить на сегодня. Сиэль не поверил своим ушам: — Разве ты не будешь ждать до последнего? И спорить о том, зашло ли солнце или еще виден последний луч? Дворецкий усмехнулся: — Но тогда я не смогу позволить себе выполнить свой долг слуги и искупать вас, мой лорд. И он протянул руку Сиэлю, приглашая сесть в ванну рядом с собой. *** Вздрогнув, будто от прикосновения, Сиэль проснулся. Спальня была залита утренним солнцем. Себастьян уже раскрыл шторы и с улыбкой ожидал пробуждения господина. На своем привычном месте. Все как всегда. А значит… Сиэль преподнес руку тыльной стороной ладони ко лбу, и широкий волан рукава его идеально белоснежной ночной рубашки упал на глаза. И приснится же такое.