Он всей душой ненавидел этот кабинет. В нем все напоминало о том, что он тут никто. Просто машина, которая приносит огромные деньги и хоть немного, но держит компанию на плаву. Об этом знали все и в его сторону никогда не было направлено сочувствующих взглядов, ведь не они проторчали в четырех стенах почти всю свою юность, а были только те, от которых блевать тянуло или челюсть сломать. Все считали себя выше него, ведь их имена занимают первые строчки чартов, а не его.
‒ Завтра к нам присоединится один интересный молодой человек, который очень одарен. Ханбин, я надеюсь, что ты о нем позаботишься, ‒ проговорил директор, не поднимая взгляда, делая вид, что ему попались очень интересные бумаги.
‒ Конечно, ‒ Ханбину пришлось натянуть приветливую улыбку. –
«Какого хуя?! Может этому пареньку с порога сказать, чтоб бежал от сюда дальше Тихого океана?»
Вернувшись в свою студию, первое, что он сделал, добавил пару капель ароматического масла с запахом пихты в увлажнитель воздуха. Ему хотелось расслабиться, выкинуть все мысли из головы и выплеснуть свою ярость, которая кипела в нем.
У него был подготовлен идеальный план отступления. Он мог в любой момент встать и уйти, но ему хотелось посмотреть на то, как эта компания разваливается на части изнутри.
Сначала стали уходить артисты, контракт которых заканчивался. Следом за ними шли продюсеры и композиторы, которые просто заебались мирится с рабскими условиями работы. Да и тирания уже была им по горло. Только он и еще около 10 человек оставались, держали язык за зубами и терпели. Но его терпению тоже подходил конец.
Ханбин имел хорошие деньги с продажи минусов на даркнете, с андеграунда и с его членством в КОМСА, в котором было зарегистрировано его имя и еще парочка никогда не афишированных в компании или на публике имен. За это он благодарил адвокатов, с которыми его познакомил Ёджун из андеграунда. Когда сумма на счету стала приемлемой, он купил апартаменты, где обустроил неплохую студию. Ведь нужно место, куда ты можешь сбежать, когда все заебет по полной.
***
Бобби с детства любил слушать хип-хоп, увлекался танцами и рэпом. В 14 он начал превращать из обычных слов стихи, а из стихов складывал текста к своим песням. В 15 сочинять и миксовать музыку. К 16-ти годам у него было исписано более ста тетрадей различной толщины. Некоторые он сжигал, как Гоголь, которого они проходили в школе, как одного из классиков зарубежной литературы. А некоторые были спрятаны или под матрасом, или в комоде под футболками.
В 20 он принял решение уехать.
‒ Если у меня не получается тут, может получится там?
Родители поддерживали его и не могли заставить остаться, потому что они прекрасно знали, что всегда приходит то время, когда нужно отпустить. Да и их маленького Чживон-и не остановить, ведь если тот поставил перед собой цель, то всегда её достигнет.
И вот, молодой парень сидит в кресле самолета, который через сутки будет в стране, которая отличается от той свободной и солнечной Америки в которой он вырос. Там он познал вкус дешевых сигарет, алкоголя и жёсткости американского андеграунда.
Корея встретила его проливным дождем.