Голубой цвет всегда красив

       — Тодороки, давай пойдём спать, а то час ночи во дворе. — проговорил зелено-волосый, зевая. Да, уже была густая ночь во дворе, и также шёл дождь, стуча по окнам. Тодороки посмотрел на небо и, ничего не ответив, пошёл за Изуку. Мидория предложил Шото пройти в его «скромную обитель». Когда они зашли в комнату Мидории, то Тодороки сразу начал осматривать её и наткнулся в первую очередь на плакаты, которые висели по всей комнате, а на них изображён Всемогущий — кумир Изуки. На полках были фигурки разной величины в разных позах и также со Всемогущим.        — Не обращай внимание на плакаты и на игрушки. Прости за такое. — сказал, слегка подрумянившись, Деку и начал чесать затылок, по-детски улыбаясь, но с немногим стыдом. Шото немного улыбнулся, но молчал, так как ему было нечего сказать, да и, вообще, он часто молчал, когда его спрашивали или болтали с ним. Он просто любил отвечать эмоциями, так как частенько не знал с чего начать разговор, тем более, если он находился у кого-то в гостях.        — Ладно, молчаливый мальчик, ложись спать. Утром будет весело, надеюсь. — сказал Мидория и и немного зевнул. — Ты, кстати, будешь со мной спать. Ничего страшного, да? Тодороки заметно покрылся румянцем и кивнул в ответ, а затем сел на кровать, а Мидория рядом.        — А ты расскажешь, почему пришёл ко мне? — снова спросил Изуку и посмотрел на друга таким беззаботным взглядом, в котором читалось искреннее любопытство. Шото снова ничего не ответил и начал смотреть то в пол, то в потолок. Мидория заметил, что что-то неладное случилось с ним и просто вздохнул.        — Ладно, не буду спрашивать, может, потом как-нибудь сам расскажешь. — сказал Изуку. Он пошёл и выключил свет, а потом прилёг на кровать. Тодороки молча лёг рядом и закрыл глаза, чтоб поскорее проснуться утром. Но всё же он не мог заснуть, так как, во-первых, находился в новом месте, во-вторых, к нему прижимался Изуку, почти утыкаясь своей милой мордашкой с большими щёчками, которые так и хотелось потрогать — словом, затискать Мидорию. Но благодаря часам на стене, которые монотонно тикали, нагоняя дремоту, Тодороки всё же провалился в сон, который как будто был наяву.       Ночь давалась для Шото очень сложной, так как ему снился очередной кошмар. В нем был Старатель и маленький Шото. Ему снилось прошлое, а точнее детство, которое многие называют прекрасным временем, когда ты можешь совершенно не заниматься проблемами, беспечно махнув на все невзгоды рукой. Но у Тодороки было всё совершенно не так. Все детство прошло с помощью тренировок и практик с причудой. Шото ощущал наяву эту боль, которую тогда он сам же и испытывал, как плакал после каждого унижения от отца, как он бежал к матери и все рассказывал, как смотрел на остальных и понимал, что ты таким, как они, не будешь. А она в свою очередь успокаивала. Но… Это все длилось недолго. Отец рассказывал, что якобы он не добьется в жизни ничего, доводил до слёз, иногда бил и обзывал по-всякому. Шото чувствовал ту боль даже через этот сон. Во время сна он бормотал, нервно вздрагивал, сжимал ладони в кулаки, переворачивался с бока на бок. Он наяву ощущал, как отец, пинал его ногами, когда тот залился слезами от боли от перенапряжения и усталости, называя его никчёмной девчонкой, которая только и умеет что плакать. Но его успокаивало тогда лишь одно — рисование, о котором он не мог рассказать отцу, потому что тот явно начал бы его унижать и говорить что-то по типу «оставь это занятие для девчонок, а сам лучше займись делом». Под делом он подразумевал бесконечные тренировки и совершенствование себя в учёбе и борьбе.        —Ты никогда ничего не добьёшься, если перестанешь тренироваться. Если будет хоть одна ошибка, то будем заниматься с утра до ночи. Без сна и без отдыха. — говорил мужчина маленькому мальчику с разноцветной расцветкой волос.       Шото смотрел и смотрел на это все. Он хотел уже закричать, но не мог, так как это просто сон. Но внезапно он почувствовал прикосновение к себе, такое робкое и нежное, что он просто вскочил и с недоумением уставился на Мидорию, который сидел напротив и разглядывал друга глазами, так и сиявшими от искреннего удивления. У Тодороки началась отдышка, положив руку на грудь, он пытался наполнить свои лёгкие как можно большим количеством воздуха.        — Это просто сон… Так я же понял это сразу, почему я этому удивляюсь? — говорил Шото самому себе под нос. Он посмотрел на свои руки, а потом сжал кулаки. Мальчишка потрогал свой холодный и потный лоб, а потом провел рукой по волосам. После этого он выдохнул и посмотрел на друга, который ждал скорейших объяснений, но, уловив сердитый взгляд Тодороки, просто поставил на столик возле его кровати кружку воды и восвояси ушёл к себе в постель и завернулся в одеяло, отвернувшись к стенке.       — «Что это он?» — удивился Тодороки, а потом внезапно его посетила мысль, что Мидория может многое знать, но чего-то явно не договаривает.