Верность

В моменты близости с Саске Сакура, кажется, забывала обо всем в этом мире: он жадно целовал и кусал губы почти в кровь; движения, чаще всего, лишённые какой-то нежности; на дискомфорт девушки парень не обращал внимая, удовлетворяя, в большей мере, свои потребности. Так же было и той ночью, когда в очередной раз Саске даже не постарался довести свою девушку до нужного пика, а думал только о своём удовольствии и выбросе негативной энергии. Уснул Учиха быстро, а Сакура долго смотрела в потолок. Несмотря на выходной, привычка просыпаться рано никуда не делась, собравшись, Харуно взяла пса и отправилась на прогулку. В такую рань улицы зачастую пустые, особенно в выходной день, и, наслаждаясь тишиной и пением птиц, девушка молча выгуливала Сато. Неподалёку от них мелькнула пепельная макушка и Сакура подумала, что это Какаши, но сразу же отбросила все мысли. Она и так думала о нем больше, чем имела на то права. Если только Саске узнает, что Харуно думает о другом мужчине, ей не сдобровать. Прикрыв глаза, девушка опустилась на лавочку под размашистыми ветвями цветущей сакуры. Чувствуя, что хозяйка без настроения, Сато забрался на лавочку и тоскливо положил мордочку ей на колени. Ненавистные подъемы в шесть утра были для Какаши неотъемлемой частью жизни. Он не помнил, когда брал отпуск и полноценно проводил выходной день для себя. Тренировки с другими собаками, работа в участке, выезды на полигоны, занятия боевыми искусствами, йога по выходным, прогулка собственной собаки и никакой личной жизни. Сбалансированная диета, изнуряющая ежедневная зарядка, утренние и вечерние пробежки, уход за собой — что-то вроде культа для Хатаке. События в его жизни сложились так, что он остался абсолютно один, окружённый толпой, как бы парадоксально не звучало. Натянув на лицо маску, сверху надел толстовку зелёного цвета, на секунду подумав, что глаза одной из его клиенток — Сакуры — точно такого же цвета, он мотнул головой, не придавая этому никакого значения: редко думал о клиентах в своё свободное время. На ноги лосины, поверх которых шорты, и зелёные кроссовки. Паккун — мопс, который был фантастически выносливым для своей породы, всегда ходил с хозяином на пробежки. Накинув на пса шлейку, Какаши взял его на руки и вышел из дома, покинув подъезд. Шумный утренний Токио по будням сменился тишиной в выходные. Хоть работа была у многих людей, а кто-то, как и сам Хатаке, просто был жаворонком, в этом районе всегда было спокойнее, чем в многих других. Опустив пса на лапы, мужчина прошёлся пешком до аллеи, а потом перешёл на медленный бег. Сколько истекло времени и сколько кругов они нарезали — точно не скажешь, но увидев вдалеке густо цветущую сакуру, Какаши решил остановиться там и передохнуть, насладившись запахом этого прекрасного растения. Сакура… прям как его новая клиентка. Хмыкнув, он пошёл дальше, приближаясь к дереву. И чем ближе он подходил, тем отчетливее видел затылок розовых волос. Неужели она? Силуэт похож, хотя он и видел сотни людей в день, ее запомнил. Рядом лежавший Сато не оставил никаких сомнений — это она. Какаши не знал, хотел ли он подходить и заводить разговор или проще сразу уйти, чтобы не отнимать своё и ее время. — Доброе утро, Сакура-сан, — негромко сказал он, чтобы не напугать. Она открыла глаза на его голос, не до конца веря, что это Какаши. Одежда в которой он был, очень подходила, даже в спортивной форме Хатаке изумителен. — Доброе утро, Какаши-сан, — с улыбкой произнесла девушка. Сато, увидев своего тренера, спрыгнул с лавочки и радостно оббежал мужчину, виляя хвостом. Сакура с улыбкой наблюдала за своим питомцем, ловя себя на мысли, что он никогда так не встречал Саске. Да и сам Учиха не давал возможности псу почувствовать себя любимым и нужным. Затем Сато заприметил мопса и осторожно приблизился, принюхиваясь к другу его тренера. — Чудный малыш у вас, — смотря на мопса, сказала девушка. — Почему именно эта порода? Я думала, что у вас какой-нибудь доберман или дог. Животные прекрасно чувствуют эмоции людей. Если ты с ними добр, они не забывают этого. Какаши для собак, которых тренирует, как учитель начальных классов — самый важный и запоминающийся человек, дававший знания. Если он встречал бывших или нынешних своих «учеников» в городе, те всегда начинали довольно вилять хвостами. Присев на корточки, чтобы полноценно поздороваться с собакой, Какаши потрепал его за ушком: — И тебе доброе утро, Сато. После он сразу выпрямился, давая животным возможность познакомиться. Хоть Паккун и был небольшого размера, характер имел уверенный, не боялся огрызнуться и с большими собаками. Так же этот мопс не любил игры и весьма лениво вёл себя большую часть времени. Но Сато не был настойчив, поэтому они нашли общий язык. — Почему вы так думали? — ее слова немного удивили Хатаке. — Мне его подарили, — история приобретения собаки была такой же, как и у Сакуры, что делало их схожими. — Друг принёс его, сказав, что он такой же ленивый, как я, так что мы легко найдём общий язык, — глухо засмеялся пепельноволосый сквозь маску. У него был красивый и бархатный смех, а морщинки в уголках глаз придавали некоего шарма. — Говорят, что собака и человек схожи друг с другом, — начала девушка, смотря на Какаши. — Вы такой статный, высокий, мужественный, красивый, — с каждым произнесённые словом ее щеки краснели, а сама девушка чувствовала этот жар, охвативший тело, — вас представляешь рядом с большой собакой. Не в обиду, — Сакура посмотрела на мопса, который, кажется, недовольно косился на девушку. — И не верится мне, что вы ленивый, хотя, я просто вас плохо знаю, наверно. Но вряд ли ленивый человек будет просыпаться в такую рань и бегать. Нескончаемый поток слов слетал с нежно-розовых губ, и Сакура, почувствовав неловкость, закрыла лицо руками, ругая себя, что так много болтает. Было видно, что девушке трудно контролировать себя, потому что такое обычно говорят не в качестве доводов, а как комплименты. Какаши не был обделён женским вниманием и прекрасно понимал, что он довольно привлекательный мужчина, но на этой почве не загордился и все ещё смущался, слыша такое. — Больших собак мне на тренировках хватает, — мягко пояснил он, продолжая улыбаться. Какаши знал, что Паккун слишком умная собака, почти разумная, поэтому никогда не обидится на хозяина. — Лень не всегда проявляется в отсутствии мотивации к чему-либо. Какаши легко мог работать сутки напролёт, тренироваться часами, без устали заниматься какими-то делами, а потом пол ночи читать книги, но при этом очень быстро терять интерес к обыденным делам. Он уставал от разговоров, уставал от общества людей. Его лень проявлялась в желании скрыться куда-то, хотя бы погрузиться в свои мысли. Совершенно не любил работу по дому, поэтому убирались люди из клининговой конторы, а еду заказывал из ресторанов. Заметив, как девушка покраснела и спрятала лицо в ладонях, Какаши резко стал серьезным. Не хотелось переходить черту в общении, тем более смущать собеседницу. Перевести тему — единственное решение: — Сато становится более осознанным. — Да, он растёт, но вчера сгрыз обувь, — девушка поджала губы и обхватила плечи ладонями, чтобы чувствовать себя защищённее и держать в руках. — Я попыталась объяснить, что так делать не надо, надеюсь, что он понял. Заканчивая тренировки и прощаясь с человеком и собакой, Какаши забывал о них ровно до того момента, пока они не приходили вновь. И все же один раз за все время, что он тренирует Сато, мужчина подумал о Сакуре, находясь дома. Второй был утром, когда надел эти зелёные вещи. Он вспомнил, как она сжимала ладонями лёгкую ткань своей юбки, пряча взгляд. Тогда он думал о том, неужели человек имеет такую важность, что она терпит все? В ее действиях отчетливо было видно недоверие, как будто постоянно ждёт подвоха от окружающих. И сейчас она вела себя так же, рассказывая об обуви. Если бы обувь, погрызанная собакой принадлежала девушке, она бы говорила совсем с другими эмоциями. Какаши приподнял бровь и довольно понимающе взглянул на Сато, ведь он уже говорил, на что способна эта порода. — Думаю, он понял, — заверил кинолог, переводя взгляд с провинившихся глаз собаки на девушку. Сакуре хотелось бы не только о собаках разговаривать, тем более, что Какаши обладал большим жизненным опытом, но никогда бы не сделала первый шаг, не чувствуя с его стороны взаимности. — Вам удобно бегать в маске? Подобные вопросы про маску и шрам уже давно не заставали его врасплох. Он привык отвечать на них примерно раз по пять за день, но чаще переводил все в шутку или просто игнорировал. — Я привык. Не ношу маску разве что в душе. Сакура с трудом сдержалась, чтобы не сказать: «хотелось бы с вами в душ, чтобы увидеть лицо», но, улыбнувшись своим мыслям, отвела взгляд в строну. — Нелогично быть в душе в маске. Простите, если вам неприятны эти вопросы. Спите тоже в ней? Дуновение ветра качнуло ветви дерева, и несколько лепестков закружилось в воздухе, медленно падая вниз. Девушка наблюдала за осыпающимися цветами, испытывая невероятную волну счастья. А когда взгляд ее встретился с взглядом Какаши, сердце Сакуры пропустило удар. Невероятно, что даже не видя лица, девушка испытывала такую сильную симпатию. Мужчина пробуждал в ней самые откровенные фантазии. Сакура опустила глаза на подол своей юбки, скрывая явно проступившие пунцовые следы на своих щеках. Понимая, что разговор затягивается, но его это совершенно не напрягает, Хатаке слегка расслабил плечи, чтобы не выглядеть таким серьезным. Он сам захотел пообщаться с Сакурой, поэтому не было причин для попятной. Продолжая незаметно наблюдать за языком ее тела, Какаши подмечал для себя какие-то немаловажные детали. Не сугубо ради интереса, а потому что ему в дальнейшем ещё придётся с ней работать, должен знать, какая методика лучше подойдёт. — Когда как, — пожал плечами Хатаке. — Все зависит от того, где находится Паккун. — Ага, — неожиданно радостно воскликнула Сакура, мягко захлопав в ладоши, словно выиграв в лотерею. — У вас аллергия. Сочувствую, — добавила девушка, чуть поумерив пыл. — Не представляю какого это так любить животных и иметь аллергию. Это с рождения? Аллергия только на животных или на какие-то продукты? Какаши театрально поник, шумно выдохнув и опустив голову. Если нос и рот можно было закрыть маской, то слизистую глаз приходилось всегда защищать каплями. Его любовь к собакам была сильнее любых недугов. Поэтому, не смотря на все запреты врачей, на свой страх и риск он связал профессию и жизнь с этими животными. — Аллергия конкретно на ферменты, выделяемые железами собак, а так же на их шерсть, с продуктами у меня отношения хорошие, — усмехнулся мужчина, засовывая руки в карманы шорт. — Может быть, с рождения. До десяти лет я вообще не контактировал с животными, поэтому не уверен. — Простите, если раздражаю своими расспросами, — Сакура тяжёло выдохнула. — У меня аллергия на мандаринки, — решив поддержать Какаши, сказала девушка. — Все тело покрывается маленькими пятнышками. Обычно такие вопросы и правда раздражали его, но в тот день, именно с этой девушкой, он был открыт, как никогда. Общаясь с ней, возникало тёплое давно забытое чувство внутри. Сакура была такой нежной, а красота ее была столь чистой, будто самый первый цветок после зимы. — Дайте-ка угадаю, — задумчиво протянул он, смотря уже куда-то в небо. — Вы иногда позволяете себе покрыться пятнышками, потому что очень любите мандарины, Сакура-сан? Ей так хотелось увидеть его улыбку без маски, она будет надеяться, что когда-нибудь сможет это сделать. Электронные часы на руке завибрировали, и Сакура увидела сообщение от Саске, а затем ещё одно.

«Где ты?» «Снова со своей псиной пропадаешь?»

Сакура заблокировала экранчик, решив не реагировать на парня, который проснулся без настроения. Ей хотелось оставаться в спокойном состоянии. Очередной порыв ветра сорвал несколько мелких розовых цветочков с дерева, закружив их в танце. Какаши вытянул ладонь, на которую тут же приземлился один из них. Внимательно разглядывая цветок, мужчина провёл большим пальцем по нежным лепесткам, ощутив неподдельное желание проверить, насколько нежная кожа Сакуры. Подняв темные глаза на розовласую, он задумчиво свёл брови к переносице, а затем сжал кулак так, чтобы не помять цветок, будто защищая его от окружающего мира и ветра, что недавно сорвал его, а теперь хотел вырвать из рук Хатаке. Девушка улыбалась, завороженно смотря на Какаши: как он смотрел в небо, как протянул ладонь и словил цветок, бережно держа в руке, как гладил пальцами лепестки. Она захотела оказаться в его руках. Ей так хотелось нежности, что была в его движениях, а разум твердил, что Сакура становится на скользкую дорожку. Всячески стараясь не переступать границы в общении с клиентами, Какаши неожиданно для себя обнаружил, что хотел бы хоть чуть-чуть узнать что-то о Сакуре. Все, что он знает: имя и некоторые черты характера из личного наблюдения, ну теперь ещё и про аллергию на мандарины и любви к ним. — Безумно их люблю. Я бы добавляла их везде, особенно маленькие и кислые. Но, — девушка сжала губы в тоненькую линию, в то время как руки придерживали юбку от очередного порыва ветра. — Это как в одной из шуток: ежики плакали и кололись, но продолжали есть кактусы, — Сакура засмеялась, заливаясь звонким смехом. — Аллергия появилась на мой пятнадцатый день рождения, когда после очередного кусочка мандаринового мусса я покрылась пятнами. Это самые позорные фото в моей жизни. — Есть ли лекарства, способные снижать аллергическую реакцию, чтобы хоть иногда наслаждаться любимым фруктом? — с интересом спросил мужчина, опускаясь на скамейку. Пробежка уже давно забылась, да он и не особо рвался, как и Паккун, который лежал на траве кверху пузом, отталкивая лапами любопытный нос Сато. — Не думаю, что пара-тройка пятен испортит такую красоту, — задумчиво протянул он, до конца не уверенный в том, хотел ли произносить это вслух. — Благодарю, Какаши-сан, но я считаю себя совершенно обычной, — легкая смущенная улыбка на ее губах говорила куда больше, чем слова. Ей до невероятия было приятно это услышать. Сакура была благодарна своей утренней растерянности и тому, что забыла телефон дома. Устав от вибрирующих часов, девушка приняла смелое решение и отключила их вовсе, заметив очередное сообщение от Саске:

«Харуно, тебе телефон к руке приклеить? Где ты?!»

Облегченно выдохнув, девушка села вполоборота, чтобы смотреть на Какаши, ей был важен контакт глаз. Краем глаза наблюдая за тем, как часы на руке Харуно истерично вибрируют, мужчина сделал предположение, что же это могло быть. Когда она испытала видимое облегчение, отключив их, Какаши подтвердил свои догадки. Возможно, он и хотел спросить «Не лучше было бы ответить?», но оставил все как есть. Не его это дело. — Есть, но они не совсем спасают. Вы когда-нибудь могли остановиться на одной конфете? Или были обречены попробовать только кусочек торта? Вкусить запретный плод, зная, что после минутной слабости будет больно или плохо? — девушка провела рукой по волосам и перебросила их на второе плечо. — Вот мне сложно сдерживать себя в таких желаниях. Когда до дрожи хочешь то, что нельзя, остановиться невозможно… а потом терпеть последствия, — Сакура, казалось, говорила уже совсем не о мандаринах. — Я кинолог-аллергик, у которого за спиной обучение тысячи собак. Как думаете, Сакура-сан, могу ли я остановиться, если чего-то сильно хочу? — послышался смешок, но взгляд его был серьёзен. Его слова отдались жаром по всему телу, медленно стекая в низ живота, стягивая все тугим канатом от желания. Сакура готова была поклясться, что его слова были не о собаках, от чего щеки окрасились в красный, а сердце в груди забилось сильнее. В какой-то момент, девушка пожалела, что не носит маску, так было бы куда лучше, и он не увидел бы ее алых щёк, что с потрохами выдавали состояние девушки. — Это к лучшему, — собравшись с мыслью, ответила Харуно. — Очень рада, что вы можете получить желаемое, добиться его любой ценой, — голос ее немного дрожал, а желание снять с него маску увеличилось в разы. Как же ей хотелось увидеть его улыбку, но, увы, только фантазия могла вырисовывать губы Какаши в розоволосой голове. Видя весь этот румянец и смущение на лице девушки, мужчина даже и не вспоминал о том, что она в отношениях. Проще сказать: ему на это плевать. Его совесть распространяется лишь на те правила и устои, которые он сам себе расписал. Всеобщее мнение Хатаке не интересовало, как и нормы морали. Лишь собственные принципы ограничивали его стремления. Их общение даже не было похоже на флирт, какой-то разговор двух интересующихся друг другом людей, но без азарта. Скорее такой медленный танец, в который они вступили добровольно. — Могу ли я теперь помучить вас вопросами? — риторически спросил Какаши, тут же продолжив: — Сколько вам лет? — Мне двадцать, исполнилось днём ранее перед нашей первой встречей. Какими вопросами вы собрались меня мучить, Какаши-сан? — игриво поинтересовалась Сакура. Она хотела бы спросить сколько ему лет, но посчитала, что свой лимит вопросов на сегодня уже исчерпала. Задаст в другой раз, если будет такая возможность — Хм-м, — протянул мужчина, будто размышляя вслух и подбирая слова. — С прошедшим. Двадцать лет — значимая дата. Правда свои двадцать лет он уже и не помнил. Бесконечное времяпрепровождение с Обито и Рин, молодёжные тусовки, стажировка в полиции и учеба. Все, как у всех. Но даже самые яркие воспоминания из прошлого угасли под гнётом событий последних лет. — Значимая для кого или чего? — Сакура пожала плечами. — Для меня это просто цифра. Так и правда было, девушка не отмечала день рождения, как что-то необычное. Это был просто день, когда ей уделяли максимум внимания, но хотелось бы это внимание и в обычные дни, а не раз в год для галочки. — Ну, стала полноценно совершеннолетней, — флегматично ответил мужчина на ее вопрос. Игривый тон дал понять, что девушка ответит на все, чтобы он сейчас у неё не спросил. Какаши потёр подбородок через маску, глядя куда-то вдаль: — Студентка, значит? — Да, учусь в меде. И так было понятно, что близких людей девушки можно было посчитать по пальцам. Не выглядела как тусовщица, которой нужны какие-то вечеринки и море алкоголя. Ещё и будущий врач… От мыслей, что он может захотеть чего-то непоправимого, мужчина дернул плечами. Имеет ли он право влезать в ее жизнь и рушить там что-то? Самое время включить моральные принципы, кажется. Не долго думая, как бы ретироваться, достал из кармана телефон, глянув на время. Наигранно тяжело вздохнув, сказал: — Простите, Сакура-сан, — Какаши поднялся со скамейки, пристегнув поводок к шлейке Паккуна. — Я уже опаздываю. Был рад с вами повидаться. Махнув рукой на прощание, он быстрым шагом направился в противоположную сторону, но в спину ему донеслось тихое и немного грустное: — До встречи.