***
Алина светится будто. От неё веет знакомым чем-то, тёплым и родным до боли в пальцах с разбитыми костяшками. Веет детством, будто и не было ничего, что привело девушку к такой жизни. Будто и не с ней случилось это. Не она повзрослела слишком рано. Хочется подойти и обнять. Уткнуться в плечо и не отпускать, будто хрупкая девушка сможет защитить Купер, спрятать от этого мира и от неё же самой. Но Костья не подойдёт. Не сейчас точно.***
От Алины исходит холодная уверенность. Она притупляет панику и девушка выдыхает, медленно поднимая взгляд. — Я не знаю что это, но хочу просто почувствовать, осознать что ты не сон…— Костья в ступоре. Девушка, что занимает её мысли, путает её своими глубокими глазами цвета василька сейчас стоит у неё на пороге и легко улыбается краешком губ, держа руки в карманах. На улице промозглая осень, и их так хочется согреть. Горб легко кивает, делая шаг вперёд и обнимая Купер, что в ступоре замирает. Не кажется. Девушка выдыхает куда-то в плечо, ведёт носом по шее привстав на носочки и отчётливо ощущает тот самый запах детства. Старшая не многословна. Мажет мягкими губами по скуле, легко сжимает талию, от чего у Костьи начинает легко кружиться голова, и мягко, тихо говорит в самые губы — ты просто совершенство — спокойно и целомудренно касаясь их. Проводит большими пальцами по тату на щеках, стирая кристаллики выступивших у Купер слёз и сейчас в ней ещё отчётливее чувствуются васильки — Ты не одна теперь— Алина словно луч солнца. — Мы вывезем? — Костья слегка сжимает ладонь девушки в своей, и осознаёт что ей и не нужен ответ. Конечно вывезут. Обязательно. Это не любовь. Это больше.