Наш милый ужин.

      Он смотрел в окно и считал автобусы, проезжавшие один за другим. Но ни один из них не привез бы ему Ивана.       «Он занят. Работает. Для меня он не сорвётся с места…»       Так прошел час. Дни на выходных тянулись медленно. Семья уехала на дачу, а Федя решил остаться, чтобы погулять с друзьми и, может, увидеться с ним…       Телефон зазвонил, пока Басманов зажигал газ под чайником.       — Кому я нужен, Господи? — заворчал парень и нахмурился, но как только коснулся телефона и увидел входящий номер, раздражение улетучилось.       — Да?       Пара секунд тишины.       — Я тебя не отвлекаю? — как же он соскучился по этому голосу.       — Нет-нет!..       — Можно тогда тебя спросить?       Секундное молчание. Дыхание сбилось, и сердце застучало быстрее.       — Да, конечно.       — Ты… ты свободен сегодня после пяти?       «ГОСПОДИ, ДА!»       Парень присел на корточки. Лицо растеклось в довольной улыбке, а глаза заблестели. Федька подумал, что было бы хорошо подразнить Грозного.       — Ну, я не знаю… Нужно посмотреть расписание. Кажется, там была встреча с президентом Польши или с директором Газпрома, точно не помню.       Подавленный смешок на другом конце провода означал, что он тоже взволнован, но намерение серьезнее некуда.       — Ну хватит, я серьезно.       — Да? Тогда я свободен. Мне приехать?..       — Нет, я сам.       — Тогда до вечера.       — Пока.       Гудки. Дикий крик радости, и юноша запрыгал по комнате. Кошка упала с подоконника, в замешательстве глядя на хозяина.       Стрелка часов оказалась на пятерке, минутная на двойке. Звонок в домофон. Басманов сорвался к двери.       — Да?       — Привет, — это был мед для его ушей, бальзам на душу.       Он нажал кнопку и отпер дверь.       Иван вошел в квартиру. Как всегда он был прекрасен: красные щеки с февральского мороза, снег на одежде, бороде и усах и мягкая улыбка.       — Я скучал.       — И я, — не обращая внимания на снег, парень крепко обнял Грозного, нежно целуя в губы.       — Федька! Дай раздеться! — мужчина отстранился, улыбаясь.       Приняв верхнюю одежду у возлюбленного и повесив на вешалку, Федор повлек Ивана на кухню.       Запечённая курица с картошкой, овощной салат и красное полусладкое вино.       — У меня нет слов. А у кого бы были слова. — Кто ещё тебя так накормит, солнышко мое? Кто позаботиться, месяц мой ясный? — юноша усадил его за стол.       После ужина, они забрались в кровать и долго лежали молча в обнимку. Федор первый нарушил тишину.       — Знаешь, я бы всё отдал, лишь бы видеть тебя каждый день.       Иван посмотрел в глаза Басманова. Они были полны правды, любви и безумного счастья.       Он влюбился в эти сапфировые глаза до беспамятства! Черты лица парня стали катастрофически нужны ему ежедневно. Эта любовь пронзила сердце так, как никогда раньше.       — Я бы тоже все отдал. Хотя знаешь… Я бы не отдавал все. Я оставил бы всё как есть, но чтобы это было без меня. Забрал бы тебя с собой и уехал куда-нибудь ближе к морю, например.       Влюбленные улыбнулись. Их губы соединились в нежном полусладком поцелуе… Ночь подкрадывалась тихо, стелила свое чёрное покрывало на город, заставляя людей спать. Но только две влюбленные души не спали в эту ночь, не поддавались её чарам, потому как отдались Любви, которая обещалась укрывать их от любого жизненного ненастья.