Внутри меня растут цветы...

Лучи света сквозь шторы упали прямо на глаза девушке. Лицо сморщилась, а после Соня проснулась. Потянувшись, зеленоволосая посмотрела на время. 8:30. Действительно, Леонова и не опоздать это несовместимо. Матюкаясь девушка закинула в рюкзак вещи что вчера принесла Алена, быстро натянула вчерашнюю «форму», наскоро расчесалась и побежала к врачу. — Здрасьте, я пошла. Досвидания. — только Соня хотела развернуться на пятках и бежать прочь от странного места, где еще вчера, ее скептицизм настолько сильно пошатнули, что он упал, и если не разбился, то абсолютно точно треснул. — Леонова, стой! — Да? — Возьми пожалуйста эти таблетки. Они должны облегчить боль. А еще, тут пару бумаг надо заполнить для полноценной выписки — но кареглазая его уже не слышала — Хорошо. Спасибо. — девушка подхватила розовую баночку, закинула ее в рюкзак и пошла в гардероб. Быстро найти гардероб у Сони не получилось, она заблудилась и только повстречав медсестру смогла дойти. По номерку который оставили родители, Леонова забрала свою куртку и выбежала на улицу. Уже было 9:00, когда зеленоволосая стояла на остановке и ждала автобус. Приступ кашля вновь охватил девушку, наклонившись в сугроб, Леонова не могла прекратить кашлять. В груд жгло, горло будто раздирало на много маленьких кусочков. С каждой секундой, снег становился более красным, а из рта выпадало множество черных лепестков. Спустя пять минут кашель наконец закончился. Единственный человек который стоял на остановке с Леоновой, видимо решил уйти. Девушка устало опустилась на чистый снег. Потребовалось ещё минуты две, чтобы придти в себя. Наконец отдышавшись Соня встала, как раз приехал автобус. Она небрежно завалилась в него, выискивая свободное место, усталыми глазами. Пассажиры очень странно смотрели, а ехать нужно было ещё минут тридцать. Леонова достала карманное зеркальце, посмотрев в него ситуация разъяснилась. На губах, и на подбородке была кровь и остатки лепестков. СОня стерла ее рукавом куртки, и вновь критично глянула в зеркало. Теперь на зелёной ткани было несколько бордовых пятен. Пока зеленоволосая пыталась не выглядеть как полумертвая, она доехала до нужной остановки. 9:42. Соня прибежала в школу, глаза охранников полезли на лоб, но на удивление, они ничего не сказали. В этот раз Леонова даже не переобувалась, как была в тяжелых берцах, так в них и осталась. На последние деньки в школе, она планировала срывать уроки и крушить. Все таки стоит оторваться по полной. Девушка открыла дверь с ноги. Учительница математики действительно удивилась, как и весь класс. Впервые кто-то посмел так нарушить дисциплину в её классе. — Ты что с луны свалилась? Что за поведение? — лицо испещренное морщинами тут же скорчилось в очередную пугающую и отталкивающую рожицу. — Я не Лунтик чтобы падать с луны, а поведение как у вашего сынка — сын был у учительницы больной темой, и все об этом знали. «Дите» математички постоянно срывало уроки, било более слабых и просто издевалось над всеми. А его мамаша покрывала и оправдывала его, завышая оценки и топя остальными. Давление в классе будто понизилось, гробовая тишина звенела в ушах. Зеленоволосая видела как глаза наполняются кровью, и как математичка начинает открывать рот, дабы вылить очередной ушат помоев, как Соня опять начинает говорить. — Попрошу не орать на меня, ну или хотя бы сделать так чтобы ваша слюна не летела мне в лицо, боюсь оно сгниет. Да и лучше вовсе не раскрывайте своего гнилого рта, а то весь класс отупеет, ведь вы даже не можете нормально оскорблять людей. Что вы сейчас скажете про меня? То что я глупая? То что у меня нет будущего? — когда Соня сказала про будущее внутри нее все съежилось, «у меня и правда нет будущего.». Из-за резкой волны паники, Леонова столкнулась глазами с Аленой. Та была удивлена не меньше остальных, а на лице читался немой вопрос «ты поверила диагнозу?». В ответ был брошен лишь ответный взгляд, мол «потом объясню». — Чтож уж лучше пусть у меня не будет будущего, чем будет, но как у вас. Вы глупая, одинокая женщина, которая дерьмово воспитала сына. Вы срываетесь на нас, других детей, из-за того что он, насилует вам мозги. Не хотите признавать что ваш сыночка ебучий психопат, и постоянно пляшете под его дудку, выгораживая и помогая. Вы отвратительны — Как только кареглазая закончила тираду, Елена Васильевна, выглядела очень озадаченной, и казалось вовсе забыла что хотела сказать. Леонова плюхнулась на свое место и осознала что у нее нет ни единого предмета с собой. Но сдавать позиции нахалки сейчас нельзя. Проматюкавшись про себя, девушка достала телефон и нагло закинула ноги на стол. Набрала свою болезнь и хотела начать читать, но учительница без слов взяла ее под руку и потащила к директору. Все что успела ухватить Леонова это рюкзак. Одноклассники смотрели на зеленоволосую как на героя, с великим сожалением, а лучшая подруга с озадаченностью. На лестнице Соня выдернула руку из хватки Елены Васильевны, хмыкнула и пошла сама. Дойдя до кабинета директора, математица толкнула ее внутрь, «посадила» в кресло, и на немой вопрос директора ответила описанием сегодняшнего случая. С каждой минутой рассказа, улыбка Сони становилась все шире и шире, так же как и глаза директора. С четвертого этажа послышался ропот и крики, Елена Васильевна закатила глаза, извинилась перед директором и ушла к классу. Какое-то время в кабинете стояла тишина. Директор тяжко вздохнул и набрал телефон. Видимо он понимал что его, Соня, слушать точно не станет и рассказывать что-либо уж тем более. — Саш, можешь придти? Тут твое чудовище сидит. — А за чудовище обидно — фыркнула Леонова. — А как тебя ещё называть после всего того что ты сказала Елене Васильевне? — Демон меня вполне устроит. — в дверях кабинета послышался голос. — Ну что демон мой ненаглядный, пойдем расскажешь что ты сделала и поможешь с кое-чем. — в дверях был завуч. Александр Николаевич был двадцати-шестилетним мужчиной, который добился «звания» завуча. Его любили все ученики и ученицы, он всегда был позитивным, помогал ученикам, иной раз прикрывал от учителей и был лучшим другом Сони. Они подружились когда Леонова в очередной раз подралась со старшеклассником, и понятное дело отхватила. Как раз тогда, директор был занят и отдал ученицу на попечение своего завуча. Непонятно каким способом, Саша разговорил маленькую чертовку, и смог убедить в спокойствии. А та в свою очередь, рассказала про то что старшеклассники пристают к девочкам. Так и завязалась дружба между взрослым мужчиной и маленькой девочкой. Звучит неправильно, но такая дружба оказалась интересной для обоих сторон. Соня получала больше информации, больше новых фактов, и каких-либо жизненных историй. Ну и конечно же, Саша смог заинтересовать Леонову историей, хотя до этого, она ненавидела этот предмет. В свою очередь, зеленоволосая была интересным собеседником по части книг, которые она часто читала, по фильмам и иногда даже рассказывала про аниме. Да и просто, Саше было интересно что думает Соня на какие-либо темы, ведь на лицо она выглядела еще совсем малышкой, но высказывала достаточно зрелое мнение насчет некоторых вещей. Видеть этот контраст, когда пятиклассница сначала пересказывает сюжет манги, а потом злобно говорит о том что всех женских персонажей как обычно начали ненавидеть, и то как у этой же пятиклассницы горит с мизогинии, было любимым делом завуча. Ученица вместе с завучем двинулась в подсобку. — Ну чтож, рассказывай что натворила. — Обосрала математичку, пришла ко второму уроку, без сменки и обматерила охрану. А ещё у меня ни одного учебника в рюкзаке, и я смертельно больна. И скорее всего закончу свое жалкое существование в ближайшие три месяца. — Последние предложения она выделила голосом и театрально взмахнув рукой, шлепнулась на привычный диванчик. Завуч удивился таким новостям, оно и понятно, и сначала принял все в шутку, видя театральный вздох ученицы, однако потом понял, что это не напоминает ее типичные шутки и решил спросить серьезнее — Так, давай по степени важности. Про болезнь поподробнее. — Вот сейчас и прочитаю — девушка вытащила телефон из кармана и вслух начала зачитывать статью про Ханахаки — «Ханахаки или, как звучит ее оригинальное название, Ханахаки бьё (с яп. Цветок) — редкая человеческая мифическая болезнь, при которой больной откашливает цветы из-за неразделенной любви. Она возникает лишь у тех, кто безумно влюблен в кого-то. Немного не понятно то, как она попадает в человеческий организм, но известно, что заразиться ею можно, если несчастный дотрагивается до цветка, который был вынесен наружу из тела больного, а так же вдыхая его запах — воздушнокапельным путем. Сперва она поражает дыхательные пути из-за чего вырывается наружу через кашель или же «цветочную» рвоту. В первые дни — это лепестки, затем уже — цветки, еще глубже — целые соцветия. Лично мое предположение, что оно возникает только у тех, у кого хорошо развиты чувства влюбленности — именно чувства, а не инстинкт, поэтому, скорее всего болеют Ханахаки лишь представители человеческой расы. Болезнь-паразит, живет и уничтожает человека до тех пор, пока его тело не превратится в прекрасный цветник. Каждый день становится пыткой. Если цветы выбиваются из рта, это не значит, что они не поражают тело. По кровеносным сосудам каждый день перетекают сотни семян, которые цветут в организме несчастного. Он даже не замечает, как соцветия выбиваются из его ушей, а ветви пронзают тонкую кожу рук. Ханахаки ужасна, ведь ее носитель чувствует не только телесную боль, но и душевную, что намного сильнее. Но мучения не продляться так долго… У этой болезни чаще всего летальный исход: больной умирает от остановки сердца или же удушья. Но можно и предотвратить столь печальную концовку. Для это есть только два способа: взаимность того, кто стал причиной «синдрома любви» или же хирургическое вмешательство. Взаимная любовь не может до конца излечить параженного Ханахаки — она лишь останавливает процесс, заставляя расспускаться цветы только в сердце. Второй пункт, как не странно, несет очень неприятные последствия. Больной теряет все свои чувства и эмоции, превращаясь в нечто, более похожее на бесчувственного робота.» А теперь о том что я узнала от доктора. Эти таблетки должны уменьшить боль, как он сказал. Так же он объяснил что из-за того что эту хрень долго считали выдуманной, и из-за малого кол-ва заболевших, они не могут провести операцию. Ну и дополнительно к этому, у меня слабое сердце и я просто не выдержу долгую операцию. Знаю, ты сейчас рассмеешься и скажешь что я совсем с ума сошла, но к сожалению нет. Сначала я тоже думала что надо мной так пошутили или издеваются, ровно до того момента как… — иронично, но рассуждения девушки прервались очередным приступом кашля. Соня в течение десяти минут кашляла, в глазах уже темнело, из рта вылетело приличное количество лепестков. Тянуло на целый букет, из 3-4 цветов. Когда приступ кончился, Леонова облокотилась на стену и пыталась дышать. Глаза она прикрыла, Соня чувствовала как ее собственная кровь течет по подбородку и капает на одежду. Завуч пытался привести девушку в норму, вытирая кровь и кажется пытаясь вызвать скорую. В ушах переставало звенеть. — Соня, мать твою… СОНЯ! Ты меня слышишь? — Дааа… таблетки… в рюкзаке… скорую не надо…— хриплым, уставшим, голосом пробороматала Леонова. Саша засуетился и заснув руку в рюкзак сразу нашел баночку. Быстро пробежался глазами по инструкции и высыпал три таблетки, засовывая их в рот девушке, попутно сбрасывая набранный номер. Это было не очень логично, но Николаевич знал, что если Соня сказала «ненадо», значит ненадо. Таблетки были сладковатого вкуса. Прошло ещё десять минут и девушка поднялась на ноги. Осмотрев лужу крови, и множество лепестков зеленоволосая вопросительно посмотрела на Сашу. — Что думаешь по этому поводу? — Думаю что даже с таблетками ты протянешь только около месяца. И смерть твоя будет крайне мучительной. Ну и умеешь же ты вляпаться. — из разодранной глотки девушки раздался хриплый смех. — Оптимистично. Ну что, про болезнь поговорили. Что ещё обсудим из того что я сделала? — Дай-ка угадаю, в последние деньки ты решил всем поднасрать, и высказать все что хотела? — на лице завуча заиграла то ли сочувствующая, то ли одобряющая улыбка. — Верно! И так же сделать что всегда мечтала, и как понимаешь времени у меня не так много. — «Все что всегда мечтала. Но о чем я мечтала?» — А теперь пожалуй вернёмся к твоей болезни. Пока ты приходила в себя, я пробил информацию. По-скольку единственное, на что мы можем опираться это японские поверья и легенды именно их я и прочитал. К сожалению, иль к счастью их не так много. Итак, помнишь ты обратила внимание на цвет своих лепестков? — Да — кивнула головой девушка — Ну так вот, и вправду 99% ранее болеющих этой болезнью имели красный, белый, и розовый цвет лепестков. И только у двух человек, по древнему поверью, цвет лепестков был черным и фиолетовым. У Дианы Грейс, и Элиота Сириуса. — глаза девушки округлились. По телу пробежала мелкая дрожь. — Повтори имена — Диана Грейс и Элиот Сириус — Твою же мать — девушка начала истерично тапать на экран, ища что-то в телефоне. — Сонь, ты что-то поняла? Эти имена тебе знакомы? — Подожди — наконец найдя нужную фотку, Леонова схватилась за голову и начала истерично смеяться. — Да что там такое?! — нервы завуча тоже были на пределе — Судя по семейному древу, эти люди — мои предки. Доктор говорил что Ханахаки передается так же по наследству. — еле смогла проговорить фразу девушка, время от времени она прерывалась на истерический смех и попытки успокоится от него. Наконец успокоившись, она продолжила — Теперь встал другой вопрос, почему болезнь проявилась только сейчас? И почему у сраных лепестков бывают разные окраски? — Так же судя по той же легенде, если лепестки белые, то чувства непорочны, и сам человек непорочный, добрый и безгрешный. Розовые, если заболевшая натура была артистичной, романтичной и любящий внимание. Красные, если чувства человека были очень глубокими, настоящими и человек за них был готов сделать все что угодно. Фиолетовые лепестки, означали ненависть, злобу и самые ужасные чувства человека. И наконец твой вариант, черные. Они указывали на полное отсутствие каких-либо романтических чувств. Зачастую полное отсутствие любви. — Так вот почему док мне дал тот дурацкий тест… — Чего? — Не столь важно, он дал мне сраный тест, который видимо должен был выявить у меня отсутствие любви. Но знаешь что странно, это «полное отсутствие» любви, разве не противоположность самой идеи ханахаки? Может они что-то перепутали? — Вообще, вполне могли, это были достаточно давно. И ты права, это и правда противоречит изначальной идеи. Ладно, я продол… — завуча перебила Женя — Дай-ка угадаю, о том почему болезнь всплыла только сейчас тоже было в легенде? — Верно, об этом там говорилось следующее: «Только тогда, когда у юной девы наступило время сомнений, колкие, черные розы начинали прорастать изнутри.» Из чего следует другой вопрос. В последнее время у тебя были переживания, и другие психологические проблемы? — Бляяяяяя, то есть волнуясь о своем будущем, я себя его лишила? — дыхание перехватило. Нервы вот-вот сдадут, руки дрожат. — Если судить по единственному источнику информации, да. — абсолютно честно ответил Саша. — Могу предположить что черный это не отсутствие, а сомнения. Прочитай конец легены — тихим голосом попросила девушка. — Угу. " Сначала эмоции, словно цветы разрывали ее изнутри, но потом она их полностью лишилась и завещала, *Одна из моих наследниц обретёт ту же болезнь что и я, излечить ее сможет только кровь чистейшей из друзей. Иначе умрет она в мучениях, хоть чувствовать их и не будет. Лишь первые несколько дней будет ощущать живую, и внутренню, дерущую внутри и снаружи боль, остальные пять дней проведет в беспамятстве*, и умерла Диана на седьмой день в беспамятстве. Элиот протянул на два дня дольше, но вскоре тоже мучительно умер». — Итак, чтобы я осталась жива мне нужна кровь самой чистой разумом и душой подруги или друга. В каком количестве и в каком применении конечно же непонятно. Звучит как полнейший бред. — Соня откинула голову. — Скажи мне что это все дурной сон и я скоро проснусь. Почему так страшно-то? — Предполагаю что внутренне применение. — слова про сон, Саша сопроводил лишь угрюмым выражением лица. — Количество все ещё неизвестно. Хорошо то что страдать буду я недолго, как говориться. Так понимаю спустя несколько дней я впаду в кому или что-то типо того. И жить мне примерно осталось дня два-три, а существовать еще неделю. — Видимо да. — шерлоковские разборки прервал стук в дверь. — Входите! — в дверь ввалились Алена. Лучшая подруга. — Лён, а у вас разве не урок? — Урок, но судьба подруги как-то поважнее будет, и судя по вашим постным лицам вы уже что-то выяснили. Я не могу поверить что ТЫ, в это веришь. Но учитывая что ты вот так вот сказала математичке, могу предположить что у тебя есть весомые доказательства. — Леонова лишь хмыкнула и носком обуви указала на лужу, уже подсохшей крови с лепестками. — Боже — Лицо русоволосой растянулось в удивлении, и она как-то по новому посмотрела на Соню. — Рассказывай все что вы знаете. — из глаз зеленоволосой полился град горьких слез. Нервы не выдержали, сдали, воспоминания о родителях, которым еще больнее, резко, сжали, будто тисками.  — Ты блять угадала, мы выяснили кое-что. Пусть тебе повторит это Александр Николаевич, с меня хватит. Пойду проветрюсь — Леонова выбежала из подсобки громко хлопнув дверью. Наплыв злости, грусти, паники вылился в то, что, девушка дойдя до укромного, школьного уголка, заревела с новой силой и начала бить кулаком о стену, разбивая костяшки в кровь, и пачкая ту самую стену. Услышав чьи-то шаги, Соня опять убежала, но в этот раз, а крышу. Засунув руку в карман, она нащупала там…