Девочка, которая пошла против

      — …да, ты права, листья мандрагоры лучше для этого подходят…       — Невилл! Что ты делаешь здесь? — я услышала позади голос незнакомой женщины.       — Кто ты? Ты! Как ты посмела говорить с моим внуком? — она грубо схватила меня за руку и оттолкнула.       Осмотрев подошедшую женщину, я поняла, что это Августа Лонгботтом. Это женщина преклонных лет, но не потерявшая свою статность. От нее за версту веяло силой.       — Нет, как смеете ВЫ прерывать мой разговор? — Перед работой я решила закупиться ингредиентами и посетила Косую Аллею. Тут я встретила Невилла, и мы разговорились.       — Как ты после всего, что сделали твои родители можешь разговаривать с Невиллом? — она смотрела на меня с отвращением, будто это я пятнадцать лет назад мучила Фрэнка и Алису Лонгботтом.       Я выдернула руку и посмотрела на Невилла. Он весь побледнел. Больше своей бабушки он боялся только профессора Снейпа. Мои отношения с Невиллом никогда не были близкими, но они улучшились после битвы в Министерстве, до этого он смотрел на меня точно так, как смотрит сейчас Августа.       — До встречи, — я кивнула Лонгботтомам и ушла. Ссоры мне сейчас не нужны, да и Августу можно понять, Фрэнк был ее единственный сын.       Я перенеслась домой. На Косую Аллею я зашла после визита к Дамблдору. Его руке все хуже и хуже.       Сегодня утром мы вернулись с последнего адреса, на которое было совершено нападения Пожирателей. Последний месяц, в принципе, был насыщенный. Дамблдору и Ордену мы так и не сообщили о своей самодеятельности, но и им не следует это знать. Я не хочу подставлять Снейпа или Нарциссу. Правда, Люпин порывался все рассказать Дамблдору, но его остановила Тонкс, она все еще помнила мои угрозы в его адрес. За этот месяц я успела хорошо познакомиться с Флер, Анджелиной, Биллом и Чарли. Оказалось, что они неплохие собеседники и союзники.       Так же за последний месяц я нашла несколько заклинаний для остановки (на время) проклятия Дамблдора, но сильного эффекта я от них не вижу. А вот про крестражи я не нашла ничего. Билл тоже порылся в книгах, но также ничего не нашел.       — Сицилия, ты уже вернулась? Обедать будешь? — появился из воздуха, как всегда, Подди.       — Нет. Занеси мне кофе в кабинет, — попросила я. — Тонкс не вернулась?       — Нет, у нее дежурство, — ответил Подди и испарился.       Этого и следовало ожидать. Последние дни она не вылезает с работы. В наших «операциях» она не часто участвовала.       Я направилась в кабинет к своим книгам. Кроме «секретных» миссий, поиска крестражей и поиска контрпроклятия для директора я также занималась подготовкой к получению новой степени Мастера Проклятий. Сейчас я имею третью, а моя цель это четвертая*. Четвертая степень редкая, а вот пятую еще реже получают, последний раз это было где-то восемьдесят лет назад. Если смогу получить Мастера четвертой степени до двадцати одного года, то стану самым молодым Мастером Проклятий. Проклятия заинтересовали меня ещё тогда, когда я не знала, что такое палочка. Нарцисса много о них рассказывала. В семь лет, когда официально началось мое обучения, я попросила ее, чтобы наравне с этикетом меня обучали и проклятиям. К четырнадцати я уже знала теорию на третью степень, но к сожалению получить первую, то есть подмастерья, можно только в четырнадцать, а самостоятельно быть проклятологом только с семнадцати. Сейчас я занимаюсь совершенствованием своих навыков в накладывание и снятие проклятий.       «Проклятие правды накладывается только в присутствии человека для которого это проклятие предназначено. При накладывании этого проклятия стоит помнить, что если жертва страдает ликантропией, то и эффект может быть более слабый, чтобы болезнь не помешала проклятологу, то стоит работать в первую неделю после полнолуния…» Перечитываю эту строчку уже в третий раз и ничего не могу запомнить. Из головы не могут уйти слова Августы Лонгботтом «Как ты после всего, что сделали твои родители можешь разговаривать с Невиллом?».       Я подошла к полке на которой лежат дела Пожирателей. Самым большим и первым лежит дело Беллатрисы Лестрейндж — моей матери. Я взяла его, открыла. С первой страницы на меня смотрит лицо Пожирательницы. Колдфото излучает безумие. Самый большой мой страх это не встретиться с матерью, не умереть, а стать похожей на неё.       Перевернула страницу, а на ней колдфото семейной пары. Фрэнк и Алиса Лонгботтомы, они были такими молодыми. Моих родителей посадили в Азкабан за пытки над ними, их поймали прямо на месте преступления — в доме Лонгботтомов. Представить не могу, кем нужно быть чтобы сотворить такое. Замучить до безумия.       Так, нужно поспать. Я вернулась рано утром, поспала несколько часов, а потом направилась в Хогвартс, организм требует сна.       — АААА, — я села на кровать и не понимала чей голос раздается вокруг.       — Сицилия, что случилось? — передо мной появился Подди, и стало понятно, что кричала я.       — Я…я не знаю. Неожиданно боль пронзила меня. — Я хотела призвать воды, но мои руки затряслись. — Подди, что это? Что происходит?       Я почувствовала себя опустошённой, будто магия кончилась.       — Не знаю, Сицилия, но это что- то неприятное, — Подди покачал головой.       Я направилась к камню, который питает мой дом. Этот камень является частью Родового Камня Лестрейнджей, только сейчас он им не является. Родовые Камни питают дома волшебников. Это вроде накопителей. От них можно получить энергии, но злоупотреблять не стоит.       Я вернулась в комнату вновь заряженная энергией.       — Подди, что такое? — спросила я бледного домовика.       — Посмотри, — дрогнувшим голосом сказала Подди.       Я подошла и увидела в его руке книгу Лестрейнджей. Эта книга имеет такие же свойства, как и гобелен Блэков. На одной из страниц был мой портрет, который начал чернеть.       — Не понимаю, что это? — я тупо уставилась в книгу.       — Ты чувствуешь упадок сил впервые? — спросил Подди. Я начала вспоминать.       — Нет, не первый. Последнее время стала уставать быстрее, но при чем тут это? — спросила я, но Подди не успел ответить, я поняла сама. — Род меня отлучает? — домовик кивнул.       Я села на кресло и закрыла лицо руками. Никогда не думала, что из-за того что сделала, могу лишиться магии.       — Но почему Сириус не лишился магии? — спросила я у Подди. Он хоть и домовик, но очень старый и много знает.       — Он не был отлучен магией Рода, его просто выжгли с гобелена. Это не имело смысл, а вот тебя мать не выжгла из книги, а решила оставить на растерзание Роду. Он медленно лишает тебя магии.       — Расскажи побольше, — я ничего не понимала. Как это род лишает магии?!       — Многие современные волшебники думают, что чистокровные взяли свое превосходство с неба, но это не так. Если честно в этом «превосходстве» нет смысла. Род и человек тесно связаны. Один член семьи не может отлучить другого, это может сделать только магия Рода. Чистокровные маги не сильнее остальных, но у них есть небольшое преимущество. Род поддерживает членов семьи, правда это не зависит от чистоты крови. Нимфадора например получает магию Рода Блэков, хоть и небольшую. Её мать выжгла с гобелена Вальбурга, но магия Рода не отлучила её. — Я удивилась этому факту. Всегда думала, что Тонкс не имеет отношение к Роду Блэков. — Поддержка Рода очень сомнительна. В основном она дается при проведении обрядов на крови, но так как они сейчас запрещены, то и превосходство чистокровных волшебников над другими весьма сомнительно, а из-за таких случаев, как с тобой, вообще, имеет отрицательный аспект. Ты подняла руку на свою мать, за это Род отлучает тебя. — Если бы я не сидела, то скорее всего, уже лежала бы на полу от услышанного.       — Подожди, но Беллатриса первая в меня Круциатус кинула, — сказала я Подди.       — Твоя мать безумна, не сравнивай себя с ней, — жестко отрезал домовик. — Лучше подумай, что будешь дальше делать. Со дня на день вообще без магии останешься.       Я вздрогнула от его слов. Черт. Мама как всегда удружила. Не вовремя в голове возникли слова Августы.       — Лонгботтомы…точно… — пробормотала я себе под нос. Подди посмотрел на меня, как на сумасшедшую, впрочем, почему «как», я и есть сумасшедшая. — Сколько времени?       — Пять часов вечера. Что ты собралась делать? — непонимающе спросил у меня Подди.       — Потом увидишь. К ужину не жди, — крикнула я, вылетая из дома и аппарируя.       

***

      — Целитель Сметвик, разрешите мне их осмотреть, — упрашивала я упертого целителя.       — Нет! В этом нет смысла, я вас уверяю, — сказал он.       — Вы плохо меня знаете. Прошу вас, — упрямо продолжала упрашивать я.       Сметвик несколько минут о чем-то размышлял, а потом решился.       — Хорошо, но не думаю, что вы найдете что-то новое, — поджал губы целитель и дал приказ колдведьме проводить меня до палаты.       Мои родители мучили Лонгботтомов, возможно, тем самым принесли Роду беду и слабость, это не точно, но если я смогу помочь им, то, возможно, искуплю свою вину перед Родом. Они мой единственный шанс, потому что Род упрям и искупить вину перед ним чрезвычайно сложно. Я могу окончательно лишиться сил и стать сквибом.       — Вот их палата, проходите, — сказала мне колдведьма и ушла.       Я вздохнула и открыла дверь. Передо мной открылась весьма отвратная картина. Две кровати, две тумбочки и несколько стульев, зеркало и шкаф. Это все, что было в палате. На кровати сидели два человека. Мужчина и женщина. Я не могла их сравнить с теми людьми, что были на фотографии. В глазах этих людей не было ничего, пустота. Женщина похожа на Алису Лонгботтом с фотографии только короткими волосами и ростом. Ее глаза помутнели, волосы стали почти седыми, впрочем, как и у Фрэнка. На лицах нет и намека на улыбку. Они подняли на меня глаза, а потом вновь опустили, не увидев знакомого лица.       — Алиса, можно я подойду? — спросила я женщину, стараясь смягчить голос. Женщина испуганно на меня посмотрела, а потом медленно кивнула.       Я подошла ближе к ней. В глазах женщины отчетливо читался страх. Чтобы не пугать её, я забрала волосы в хвост и надела очки. Мне кажется, что без них я больше на мать похожа.       Я села рядом с ней на кровать, взяла ее голову в руки и посмотрела ей в глаза. Я слаба в легилименции, но у меня сложилось впечатление, будто она пуста. Отпустила ее, подошла к Фрэнку и увидела тоже самое. Черт, знала же что ничего не увижу, но все туда же.       Ненавижу свою мать, из-за нее я могу остаться без магии. Смысла жизни тогда нет. Я не смогу защитить близких, не смогу защитить себя, ничего не смогу. Я смотрела на них, а внутри меня все сжималось. Отчасти от жалости к ним, но больше от того что мой последний шанс испарился. Их невозможно вернуть, в их головах не за что зацепиться, вообще не за что. Они пустые. Мама, мама, что же ты наделала. Сметвик предупреждал меня, но я не хотела верить ему, потому что надежда умирает последней.       Я ходила по комнате взад и вперед, чувствовала в себя странную пустоту, это отголоски покидающих меня сил. Не одному Мастеру Легилименции не удалось вернуть им память, так на что надеялась я? На чудо, на то что замечу что-то, что не увидели другие. Легилименция не моя сильная сторона, моя сильная сторона окклюменция. Стоп! Окклюменция. Точно. Все пытались вернуть их воспоминания с помощью вторжения в память, а нужно было наоборот защитить ее. Они сошли с ума не от пыток, а от того что пытались закрыть свой разум от заклятия. Мне это знакомо, меня учили окклюменции так, но их пытали слишком долго, и они потеряли рассудок.       — Можно мне позвать целителя Сметвика? — Я вышла в коридор, окрыленная новой идеей. — Передайте, что это срочно. — Это действительно срочно, я с каждой минутой теряю свои силы всё быстрее и быстрее.       Целитель Сметвик появился минут через десять. Он скептически посмотрел на меня, потом на Алису, потом вновь на меня и торжествующе сказал:       — Ничего не получилось? Я же вам говорил, мисс Лестрейндж, что у вас ничего не выйдет, — начал говорить он, но я его перебила.       — С ними работали окклюменты? — спросила я, он отрицательно покачал головой. — Вы мне нужны, чтобы подстраховать меня. Возможно, что одна я не справлюсь.       — В чем подстраховать, мисс Лестрейндж? — удивленно спросил Сметвик.       — Я не могу вам это объяснить, но если через полчаса не очнусь, то вы должны вырубить меня заклятием, а когда очнусь, то разберусь сама, — я торопливо сказала ему все, что он должен знать.       — Секундочку, объяснитесь. Вы вообще не имеете права что-либо делать с моими пациентами, — грубовато сказал Гиппократ Сметвик.       Я разозлилась, но виду не подала и преспокойно ответила:       — Вы за пятнадцать лет ничего не смогли сделать, так что дайте возможность попробовать помочь им другим. Хуже я им все равно не сделаю.       — Вы можете их убить, — упрямо продолжил Сметвик.       — Они уже мертвы, — процедила я и направилась к кровати Алисы. — Полчаса, целитель, полчаса.       Я села рядом с Алисой, взяла ее за руку и посмотрела в глаза. Только на этот раз я не пыталась проникнуть в ее разум, наоборот, я попыталась защитить его.       Сначала ничего не происходило, потом мой разум окутало чем-то вязким, и я отключилась от внешнего мира. Я «шла» по глубинам ее сознания и ничего не видела. Вокруг была только серая непроглядная мгла. «Идти» пришлось очень долго, а потом я наткнулась на дверь? Нет, это не дверь, это стена, или не стена…этим чем-то было что-то отгорожено. Я хотела прикоснуться, но почувствовала, что из моей руки пытается вырваться Алиса, но я крепче сжала ее руку. За этой стеной прячется то, что Алиса не хочет снова увидеть. Я стала пробиваться сквозь это ограждение. Спустя некоторое время «стена рухнула», и я попала внутрь, «прошла» туда, сзади меня опять появилось это ограждение, а потом я почувствовала боль. Физически почувствовала, мое тело и тело Алисы стало дергаться в конвульсиях. Я поняла, что попала туда, куда она запрятала свои воспоминания, а вместе с ними и боль, которую принесла моя мать. Мне все труднее стало находиться здесь, но я начала вбирать в себя больше этой боли, иначе разум Алисе не вернуть. Мое тело билось в конвульсиях и кричало, сознанию было морально больно, но я почувствовала, что Алиса успокаивается. Резко боль закончилась, и меня выбросило из сознания Алисы.       Я лежала на полу и смотрела в потолок, рядом со мной стоял Сметвик.       — Что вы сделали? — спросил он. Я привстала и увидела Алису, она без сознания лежала на кровати.       — Пока не знаю. Нужно ждать, когда она очнётся, — проговорила я и начала вставать, мое тело невыносимо болело.       Удивительно, что она ещё жива, держать такую боль в сознании. Любой нормальный человек уже был бы мертв, а она держалась. Удивительная женщина.       Я подошла к ней и просканировала ее тело, она была в порядке, по крайней мере, физически. Пока она не очнётся, про ментальное здоровье мы не узнаем.       Тут открылась дверь, и вошли двое — Невилл и его бабушка. Августа переводила взгляд с меня на Алису, с Алисы на Сметвика.       — Что здесь произошло? Что ты сделала с моей невесткой? — миссис Лонгботтом кинулась ко мне. — Решила закончить дело своей мамаши?!       — Миссис Лонгботтом, прошу вас успокойтесь, — влез Сметвик и начал успокаивать старуху.       Я села на стул и обхватила голову руками. Тело до сих пор болело, руки тряслись, а голова будто на части раскалывалась. Я поняла, что по сравнению с Лонгботтомами мама лишь игралась со мной.       Рядом что-то кричала Августа, пытался ее успокоить Сметвик, но я не разбирала их слов. Тут мой взгляд задержался на Фрэнке. Я поняла, что если сегодня не поработаю с ним, то потом у меня не будет на это сил. Они пропадали, будто песок в песочных часах. Очень быстро и невозвратно.       Я подняла голову и увидела, что Алиса пошевелилась. Сметвик и Августа за руганью этого не заметили. Я подскочила и кинулась к ней.       Алиса открыла глаза и посмотрела на меня, но на этот раз взгляд был осмысленный. В нем читалось непонимание, а потом…       — Не подходи ко мне! — вскрикнула она и попыталась прогнать меня руками, попутно отползая к стене.       — Алиса! — в голос вскрикнули целитель и миссис Лонгботтом.       — Ааа, не подходи! — продолжила орать Алиса. Я не выдержала, моя голова продолжала раскалываться.       — Заткнулись все! — громко сказала я. — Дайте мне осмотреть женщину, а потом орите сколько захотите. Миссис Лонгботтом, — обратилась я к Алисе, — вы что- то помните?       — Что? — переспросила Алиса, но потом поняла смысл сказанных мной слов. — Так ты не Беллатриса?       — Нет, — как можно спокойней продолжила я. — Миссис Лонгботтом, вы что-то помните? — терпеливо повторила я вопрос.       — Я помню, что Беллатриса, Рудольфус, Рабастан и Барти пытали нас, а потом темнота… Невилл! Мне нужно к сыну, — она попыталась встать, но я придержала ее.       — Лежите, миссис Лонгботтом, вам нельзя вставать.       — А где Фрэнк? — опомнилась Алиса. Я ничего не ответила на ее вопрос.       — Невилл, подойди пожалуйста, — негромко подозвала я парня. Он был бледным, как вампир и стоял в стороне, не проронив не слова.       — Мама? — не веря, спросил Невилл.       — Что? — вскрикнула Алиса. — Невилл? Это ты? Но как же?       — Алиса, прошло пятнадцать лет, — осторожно сказала Августа. Алиса побледнела, потом посерела и кинулась к Невиллу, на этот раз я её не держала.       — Миссис Лонгботтом, вы не замечаете каких-то провалов в памяти? — спросила я, хоть и понимала, что она сейчас ничего не замечает.       — Не-ет, не знаю, — ответила она, обнимая сына и плача.       — Сицилия… — начала Августа, но ее прервали.       — Сицилия, — сказал, появившийся из воздуха Подди. В его руке была книга Лестрейнджей.       Я подошла к ней и вновь увидела в свой портрет, но на сей раз он был почти весь черный, только лицо оставалось нормальным.       — У тебя мало времени, — проговорил домовик взволнованным голосом.       — Да, ты прав. Остался последний шанс, — сказала я и посмотрела Фрэнка. Он в одиночестве сидел на своей кровати. Невилл стоял с Алисой и обнимал ее, Августа стояла рядом и держала невестку за руку. Сметвик проводил осмотр.       Я направилась в сторону Фрэнка.       — Стоять! — прогремел знакомый властный голос. Все, включая меня, обернулись. В дверях стоял Снейп.       — Профессор, что вы делаете? — спросила я у него.       — Его позвал и все рассказал я, — начал Сметвик, — он все-таки Мастер Легилименции.       — Северус? — вопросительно произнесла Алиса. Только этого мне не хватало.       — Посторонних прошу покинуть палату, — процедила я.       — Тогда ее покинешь и ты, — сказал Снейп. Твою мать, ещё его здесь не хватало.       — Профессор, вас это не касается, — сказала я, позади исчез Подди.       — Я пожалуй пойду, — сказал Сметвик и направился в сторону выхода. Я посмотрела на него, как на ненормального. — Меня это не касается. Как вы правильно заметили, мисс Лестрейндж, мы за пятнадцать лет ничего не смогли сделать, — сказал он и покинул палату.       — Профессор, какое вам до меня дело? — спросила я у Снейпа. Я искренне не понимала, что происходит, что здесь делает Снейп, что делаю я. Хотя нет, я спасаю свою магию, а вот что здесь делает Снейп?       — Девчонка, ты решила к Мерлину отойти? — процедил Снейп. — Чувство вины загрызло?       — Да простит меня Моргана и Лонгботтомы, но мне на них плевать. Плевать на то, что делала моя мать, я спасаю свою шкуру, — прошипела я.       Он посмотрел на меня, перевел взгляд на трясущиеся руки и на книгу в рукпх Подди.       — Все так серьезно? — спросил профессор. Я кивнула на книгу, которую оставил Подди, и где почти весь мой портрет почернел. — Помочь?       — Только если подстраховать, — ответила я Снейпу на неожиданное желание помогать.       — У тебя почти нет шансов, ты это понимаешь?       Я кивнула. Конечно, я понимала, у Фрэнка скорее всего более запущенный случай, с ним будет тяжелее. А я на Алису по полной выложилась.       Я повернула голову и поняла, что за нами наблюдало всё семейство Лонгботтомов. Алиса смотрела с непониманием, Невилл со страхом, а Августа с надеждой.       Я направилась к Фрэнку.       — Полчаса, профессор, полчаса, — повторила я вновь эту фразу и окунулась в сознание Фрэнка.       Все было также как и с Алисой, только его сознание более густое, а барьер труднее пробить. Когда он рухнул, я была уже без сил, но это только начало. Черт. Боль набросилась на меня. Мое тело и тело Фрэнка забилось в конвульсиях, но я не выходила из его сознания. Я не выживу без магии, а это мой чертов последний шанс. Боль все усиливалась и усиливалась, она была хуже чем с Алисой, ее было больше. Но тут тело Фрэнка перестало биться в конвульсиях, а мое стало биться сильнее. Не знаю сколько времени прошло, прежде чем боль начала уходить, я почувствовала чужую энергию, она дала мне сил. Как только боль кончилась, я покинула сознание мужчины.       Когда я открыла глаза, то увидела перед собой профессора Снейпа. Он перетащил меня на кровать.       — Книга, профессор, дайте, — просипела я.       Он всучил мне в руки книгу Рода, и я увидела свой портрет, но на этот раз он не был черным, он был обычный, но в черной угольной рамочке, как предупреждение, что в другой раз я не смогу выкрутиться.       — Получилось, — тихо сказала я и окунулась в небытие.       

***

      — Что случилось? — крикнула я, как только открыла глаза и увидела незнакомое место.       — Как бы тебе сказать… — произнес незнакомый мне мужчина. Я повернула голову и увидела Фрэнка, но он изменился. На лице появился здоровый румянец, а глаза стали живыми. Рядом с ним стояла Алиса. Она тоже слегка изменилась. Лицо стало более круглое, тоже появился румянец, а глаза стали более живые.       — Число, — требовательно сказала я, поднимаясь с кровати. Уже было понятно, что меня бросили в палате для душевнобольных.       — Первое сентября, — ответила Алиса.       — Твою мать, — выругалась я.       — Ты ходишь в школу? — попытался пошутить Фрэнк.       — Преподаю, а может уже и нет, — без капли юмора сказала я. — Время?       — Три часа дня.       Я опять выругалась, но на этот раз про себя. Вскочила с кровати, схватила книгу Рода.       — Ты серьезно преподаешь? — А их не слишком баловали информацией, они даже имя мое похоже не знают.       — Как видите, — быстро сказала я и активировала порт-ключ.       Дома я кинулась в душ и переодеваться. До праздничного ужина всего ничего. Переодевшись, заглянула в зеркало. Вновь забрала волосы, но на этот раз в пучок. На мне, как всегда, фирменный синий костюм, ботинки и очки. Чехол с палочкой закреплены на плече. Вроде не похожа на душевнобольную.       

***

      Я стояла около Хогвартса, праздник уже начался, потому что огни горят. Все-таки опоздала. Я направилась к школе.       Подойдя к дверям Большого Зала, я остановилась. Из Зала доносился голос Дамблдора.       — Кроме того, что профессор Снейп теперь преподаватель Защиты от Темных Искусств, а его на посту профессора Зельеварения заменит Гораций Слизнорт. У нас произошло ещё одно изменение в составе преподавателей. Поскольку профессор Слизнорт уже в годах ему потребуется ассистент. Место ассистента профессора Зельеварения, а также место ассистента профессора Защиты от Темных Искусств займет мисс, — я взмахом кисти открыла двери, — Сицилия Лестрейндж! — на весь Зал прогремело мое имя голосом директора.       Все обернулись на меня. А я уверено, потому что чувствовала свою магию, прошла к преподавательскому столу. Переместила свой стул поближе к выходу. Повернулась в Зал лицом, улыбнулась уголком губ и села на свое место.