I would never leave your heart this broken

В голове стучит, свет слишком яркий — от него болят глаза, его тошнит, а язык во рту, как наждачная бумага. Он слышит непрерывный писк и смутно осознает, что находится в больнице, но не знает почему, не знает, как он туда попал. Он нажимает кнопку вызова и ждет. — Здравствуйте, Ганнибал, как Вы себя чувствуете? — Спрашивает медсестра, проверяя его жизненные показатели. — П-почему я здесь? — Он заикается, и голос слишком тихий и грубый. — Вы попали в аварию. Помните, что случилось? Он слегка качает головой — не стоило этого делать, голова начинает болеть еще сильнее. — О, — Она говорит тихо, потом громче. — Доктор скоро придет, чтобы поговорить с Вами. — М-можно мне немного воды? — Его слова немного невнятны, и он борется с ними — они почти чужие на его языке.  — Конечно, Ганнибал, я сейчас вернусь и принесу Вам немного.

***

Ретроградная амнезия. Он знает, что это значит — он учился в Медицинской школе, но врачи обращаются с ним, как с ребенком, как будто он не может понять, что они говорят ему. Он может не помнить точного года или того, что с ним случилось, но он не глупый. Им не нужно ходить вокруг него, словно по яичной скорлупе, будто он вот-вот сорвется и впадет в ярость. Сердитый он помнит, только то, что с ним плохо обращаются. — Там был джентльмен, который попал в аварию вместе с Вами. Врачи все еще не рассказали ему подробностей аварии, и каждый раз, когда он попросит их замолчать и рассказать ему наконец, они отвечают, что «память вернется к вам», и он считает это невероятно смешным. Он может справиться с правдой о том, что случилось. — Он проснулся и хочет Вас видеть. Мы надеемся, что он поможет пробудить Ваши воспоминания. Он согласен встретиться с этим человеком, возможно, тот сможет рассказать ему, что с ними случилось.

***

Первое, что он замечает, когда тот входит в больничную палату, — это то, как он потрясающе красив: повязка на щеке, синяки на лице и обнаженные руки ни в малейшей степени не портят его внешности, напротив, они делают его еще красивее. — Ганнибал? — Он говорит так тихо, даже осторожно. Он садится в кресло рядом с кроватью Ганнибала. Он кивает: — Ты знаешь мое имя? — Он спрашивает. Врачи сказали ему, что в аварии с ним был человек, но он думал, что они имели в виду кого-то, кого он не знал, а не кого-то, кого он знал. Он не знает этого человека, по крайней мере сейчас. Выражение, которое появляется на его лице, заставляет желудок Ганнибала сжаться — он чувствует себя виноватым, что не узнал этого человека. — Да, знаю. Но ты не знаешь, — вздыхает он. — Я имею в виду, что я Уилл, Уилл Грэм, — Он протягивает Ганнибалу руку, чтобы тот взял ее. На его запястье есть скоба, которую Ганнибал сначала не заметил. Самому Ганнибалу наложили гипс на противоположное запястье — медработники заверили его, что нет ничего серьезного, что это не должно повлиять на его навыки хирурга. Он берет руку Уилла в свою и пожимает, все это время его мозг лихорадочно пытается восстановить связь и восстановить воспоминания — тепло и мягкость кожи Уилла кажутся такими знакомыми, но он не может вспомнить. Он неохотно отпускает руку Уилла. — Ты можешь рассказать мне, что случилось? До сих пор мне никто ничего не говорил. — Они сказали мне, что я не должен говорить что-то, что может расстроить тебя. Руки Уилла лежат на коленях, и Ганнибал не может не смотреть, как Уилл гладит и крутит на пальце блестящее платиновое обручальное кольцо. Возможно, он может вытянуть это из Уилла, но сейчас его привлекло другое. — Ты женат? — Спрашивает он. Уилл на мгновение замирает и застывает:  — Э-э, да, это так. — Я уверен, что твоя жена беспокоится о тебе. Уилл качает головой — движение такое маленькое, что Ганнибал почти не замечает его. — Мой муж, — Бормочет тот. — Не волнуйся, Уилл, я не гомофоб, если ты беспокоишься об этом. Уилл смеется: — Я знаю, что это не так, Ганнибал, я и не беспокоился. — Мне показалось, что твоя реакция была именно такой. — Нет, я… я просто скучаю по нему, вот и все. — Тебя скоро выпишут, разве он не навещает? Уилл долго молчит — Ганнибал беспокоится, что каким-то образом расстроил Уилла. — Он… он не может навестить меня. Ганнибал хочет спросить, почему, но не хочет расстраивать Уилла еще больше. Некоторое время они сидят молча, взгляд Уилла сосредоточен на собственных коленях, Ганнибал смотрит на Уилла, кажется, он не может отвести взгляд. — Тебе уже лучше? — Тихо спрашивает Уилл. — У меня постоянно болит голова, но тошнота и головокружение, кажется, прошли. Как ты себя чувствуешь, Уилл? — О, э-э, я в порядке. Швы чешутся, но я ничего не могу с этим поделать, — Он улыбается — это буквально растопляет сердце Ганнибала, он выглядит таким милым, таким ранимым и любящим. — Зуд указывает на исцеление, Вы не должны чесать их, Вы же не хотите, чтобы они были удалены, а затем заменены, если вы повредите их. — Я знаю, де-Ганнибал, это не первый раз, когда мне накладывают швы, но спасибо за совет. Ганнибал легко уловил, что Уилл почти назвал его другим именем, «де», сказал он, что бы это могло быть? Они снова погружаются в напряженное молчание. Через некоторое время Уилл встает: — Я пожалуй пойду, могу потом вернуться, чтобы увидеть тебя снова, если ты этого захочешь, — Голос у него хриплый, кажется, он вот-вот расплачется. — Остановись, пожалуйста, — Ганнибал протягивает руку, чтобы схватить Уилла за запястье и не дать ему уйти. — Я не хочу, чтобы ты уходил сейчас, — Он видит слезы в глазах Уилла. — Я… мне нужно идти. — Пожалуйста, не уходи. Уилл сидит, слезы текут по его щекам. Ганнибал сопротивляется желанию протянуть руку и стереть их — он не может вспомнить Уилла, и любое влечение или привязанность должны быть отброшены. Уилл женат, конец дискуссии. — Извини, если я тебя расстроил. Если тебе действительно нужно идти, я не стану останавливать. — Нет-нет, я в порядке. Если ты хочешь, чтобы я остался, я могу остаться, — Он шмыгает носом, когда говорит. — Я… я хочу остаться. Ганнибал пытается вспомнить, но не может заставить память вернуться.  — Уилл? — Что? — Откуда мы знаем друг друга? — О, м-мы познакомились на работе. Ганнибал ждет, что Уилл продолжит, но этого не происходит. — Я спрашивал не об этом. Уилл резко выдыхает: — Да, да, я знаю, просто. Мы друзья, Ганнибал. То, как Уилл произносит слово «друзья», кажется неправильным. — Друзья, да? — Д-да. — У меня сложилось впечатление, что это не совсем так. Скажите мне, Уилл, мы были чем-то большим? — Мне сказали, что я не могу пытаться навязать тебе воспоминания. — Вот и все подтверждение, которое мне было нужно, — Он замолкает, пытаясь придумать что-нибудь еще. — Твой муж не пришел, потому что у нас был роман? — Спрашивает он. — Что? Нет. — Тогда что, Уилл? По какой причине он не может прийти к тебе? Почему ты плачешь и теребишь обручальное кольцо? — Ганнибал не может справиться с гневом, который нарастает в нем — он зол, что никто ничего ему не рассказывает, зол, что с ним обращаются, как с ребенком, но больше всего он зол на себя за то, что, казалось, расстроил Уилла. — Ты. Ты причина моих слез, ты мой муж, — Уилл всхлипывает и практически вскакивает со стула, выбегая из комнаты. «Что? Нет, это не может быть правдой» Он нажимает кнопку вызова, стараясь сохранять спокойствие, его сердце бешено колотится, и он снова чувствует тошноту. — Вы в порядке, Ганнибал? Я знаю, что у Вас был посетитель. — Кто этот человек? — Его зовут Уилл. — Я это знаю. Его фамилия? — Я не могу давать информацию о пациентах. — Я чертовски хорошо знаю, что Вы можете назвать мне его имя. — Он был принят как Уилл Грэм-Лектер. Это все, что я могу сказать. — Он мой муж? — Я не могу… Он прерывает ее прежде, чем она успевает повторить стандартный больничный ответ. — Где мои личные вещи? Медсестра пересекает комнату, открывает шкаф и достает запечатанный прозрачный пластиковый пакет. Даже с другого конца комнаты он может видеть кровь на своей одежде, обтрепанные края ткани, где они были разрезаны травматологическими ножницами. Он не заботится об одежде, ему нужно посмотреть, есть ли в пакете кольцо, соответствующее кольцу Уилла. Она протягивает ему пакет, и он тут же начинает рыться в ней, находит бумажник, но не обращает на него внимания. Он бросает пакет на кровать. Кольца нет. — Было ли на мне кольцо, когда меня доставили? Где оно сейчас? — Не знаю, меня там не было, когда вас привезли. — Найдите того, кто был, мне нужно знать, носил ли я кольцо, и если да, то где оно. Она начинает проверять его жизненные показатели. — Мне нужно знать. Сейчас же. — Я попробую найти кого-нибудь.

***

Нам пришлось срезать его, потому что Ваша рука распухла, и нам нужно было снять его до того, как оно начало бы нарушать кровообращение. Он спросил, что они с ним сделали, почему оно не с его вещами, и они сказали ему, что его забрал его муж. — Мне нужно увидеть его снова. Мне нужно, чтобы Вы привели Уилла сюда. — Простите, сэр, но он выписался после визита к Вам. — Он ушел? — Да, вопреки медицинским рекомендациям. Но если он действительно Ваш муж, я уверена, что он вернется, чтобы увидеть Вас. Ганнибал задерживает дыхание, он расстроит Уилла, сам не понимая, насколько сильно.

***

Проходит три дня, а Уилл не приходит, не звонит. Ганнибал почти не ест, почти не спит, и на третий день гнев и печаль берут верх. Он снова и снова ударяет рукой по стене, раскалывая гипс и проделывая дыру в гипсокартоне. Его рука превратилась в кровавое месиво, покрытое гипсовой пылью, когда медсестра нашла его. У него должна быть операция — он никогда не сможет оперировать снова, думает он, его рука разрушена так же, как и его сердце. Даже пускай он не может вспомнить.

***

Проходит еще неделя, и Ганнибала собираются выписать, он все еще ничего не помнит, но у него нет проблем с формированием новых воспоминаний или заботой о себе. Он знает, где живет, но ему нельзя самому водить машину. Врачи звонят его старому другу, чтобы тот забрал его, потому что Уилл не отвечает, когда они звонят по номеру, который он оставил. Фредрик такой же претенциозный придурок, каким его помнит Ганнибал, и всю дорогу из больницы он пытается сравнить раны Ганнибала со своими собственными. Когда они подъезжают, дом кажется пустым. — Хочешь я помогу тебе войти? — Нет, — Ганнибал практически рычит — он не хотел, чтобы Фредрик был там. Первое, что замечает Ганнибал, войдя в дом — это запах дешевого виски. Он проследовал за запахом и обнаружил Уилла лежащим лицом вниз на кровати Ганнибала — нет — на их кровати, они женаты. На полу валяются пустые бутылки из-под виски. Уилл сжимает что-то в одной руке и полупустую бутылку в другой. Перед Уиллом разложен небольшой фотоальбом — на нем Ганнибал видит себя и Уилла в безупречных костюмах, стоящих бок о бок в окружении цветов и собак. На фотографии напротив — они оба в одинаковых костюмах, лицом друг к другу, рука Уилла в руке Ганнибала, когда он надевает кольцо на палец. Сердце Ганнибала сжимается — он хочет вспомнить, но ничего не приходит в голову. — Уилл? — Он говорит тихо, чтобы не испугать его. Тот не двигается. — Уилл? — Он говорит громче. По-прежнему ничего, он мягко касается плеча Уилла: — Уилл? — Заговорил он снова. Его кожа теплая, Ганнибал слышит и видит, как он дышит, но все равно боится. — Уилл, пожалуйста, мне нужно, чтобы ты проснулся сейчас, — Он берет бутылку из рук Уилла и ставит ее на ночной столик. Ганнибал откатывает Уилла в сторону, сразу чувствуя едкий запах рвоты. Кожа Уилла покрылась коркой, как и одеяло. — Уилл? Его глаза трепещут, но полностью не открываются. — Уходи, ты ненастоящий, — Он невнятно бормочет. — Уилл, мне нужно, чтобы ты открыл глаза, я очень реален. Он открывает глаза, они налиты кровью и остекленели:  — Нет, ты не настоящий, мой Ганнибал исчез. — Нет, mylimasis, я здесь, — Слова легко слетают с его губ — он даже не думает, но они кажутся правильными. Уилл начинает всхлипывать. Ганнибалу все равно, что Уилл и кровать покрыты рвотой, он забирается на нее вместе с Уиллом и заключает его в объятия. — К сожалению, я не могу вспомнить. Уилл дрожит в объятиях Ганнибала. — Я знаю, что ты очень важен для меня, я почувствовал это в тот момент, когда ты вошел в мою больничную палату, я не помню этого, но я знаю, что люблю тебя, — Он оставляет поцелуй на голове Уилла — его волосы потные и грязные, и Ганнибал практически чувствует запах виски в его организме, находясь так близко, но он не возражает. — Если ты позволишь, я хочу попытаться вспомнить, но даже если я не смогу, я хочу создать новые воспоминания, я хочу научиться любить тебя снова. — Тебе не нужно учиться, ты и так все знаешь. Мне жаль, что я ушел и не вернулся. — Нет, тебе не нужно извиняться, я понимаю, как тебе было больно. — Но мне не следовало так просто оставлять тебя. С тобой все было в порядке? — Я искал свое кольцо, мне сказали, что его забрал мой муж. Уилл разжимает руку, и на ладони у него лежит сверкающий сломанный обруч. — Я не хотел, чтобы оно потерялось, — Слова Уилла уже не так невнятны — кажется, он хоть немного протрезвел. — Спасибо, mylimasis. — Я не отвечал ни на один звонок, я должен был ответить, что-нибудь случилось? У тебя новый гипс. И как ты добрался домой? — Я в порядке, Фредрик привез меня домой. Что касается нового гипса, то мне пришлось сделать операцию. — Что случилось? — Он снова слегка запинается. — Я разбил свой первый. Теперь это не имеет значения. Давай-ка приведем тебя в порядок. — Будешь заботиться обо мне? — Столько, сколько ты мне позволишь, mylimasis.

***

Ганнибал больше всего на свете надеется, что его воспоминания вернутся, но новые, которые он создает с Уиллом, ничуть не хуже.