I hate you, but i love you

Лёгкий туман накрыл лес утром, солнце было уже высоко. Намджун шёл впереди, тропа была узкой. За десять минут пути он так и не сказал, куда именно они идут. Сначала в Чимине были сомнения, что они могут потеряться, но потом они начали потихоньку отпадать. — Как ты относишься к цветам? — Нейтрально, — отвечает Чимин, так и не понимая зачем. — Есть и есть. Намджун убедил в том, что тут нет диких животных, которые могут сожрать, поэтому ходить можно спокойно. И дороги ему тут знакомы, так что нет смысла в нем сомневаться. Чимин идёт за ним, пряча руки в рукавах толстовки, смотря по сторонам. Они в лесу, где нет никого. На них не будут косо смотреть. Кому они тут больно нужны? Белкам? Тропа становится шире, и Чимин уже идёт рядом, смотря по сторонам. Ему тут очень нравится, даже больше, чем на ферме. Рядом с Намджуном лес не внушает панику. Пусть ведёт вглубь, уже будет не так страшно. — Мы почти пришли, — говорит Намджун, останавливаясь, доставая из джинсов широкую ленту чёрного цвета. — Я хочу кое-что сделать, но тебе придётся доверится ощущениям. Чимин понимает без слов, поэтому поворачивается спиной, закрывая глаза. Ему на глаза опускают ленту и завязывают на затылке. Чимину самому интересно, поэтому сам себе обещает не открывать глаза. Намджун берёт его за руку и ведет прямо. Сначала ничего, но ощущения обостряются, и становится слышно как где-то взлетают птицы. Лёгкий ветерок отдаётся по коже, и это тоже ощущается. А ещё ладонь Намджуна, она горячая. Он сжимает сильнее, не потому что страшно, а потому что не хочет отпускать. Они снова останавливаются, идти им пришлось недолго, пусть в разы медленней из-за повязки на чиминовых глазах. Но это того стоит. Намджун отпускает его, заставляя сесть. Чимин хмурится, но слышит, как тот садится рядом. Появляется такое чувство, что он смотрит на него. — Я уверен, что после того, как ты снимешь маску, просто потеряешь дар речи. Предлагаю повременить с этим, — Чимин чувствует на своей щеке ладонь и сам тянется. Чёрт, это слишком. — Иди сюда. Намджун его сажает так, чтобы он удобно устроился своей спиной на его груди. — Тихо, правда? — шепчет Намджун. — Я не хочу прерывать эту тишину, — так же шепотом отвечает Чимин, откровенно балдея. — Кажется, я тут чувствую себя другим. — Другим? — Мне всегда хотелось спокойствия, — отвечает, чувствуя одной рукой цветок, но не решается сорвать. — Даже пусть не вижу, но мне тут нравится. — Что ещё тебе нравится? Я хочу услышать. — Мне нравится весна, — Чимин расслабляется ещё сильнее, боясь того, чтобы не заснуть. Намджун берёт его за руку, переплетая пальцы. — Когда всё цветёт, и уже тепло. Ещё мне нравится цветение Сакуры, и когда она опадает. Однажды нас возили в парк сакур, мы попали в тот момент, когда они опадали. Это было так красиво, мне не хотелось уезжать. — Сакуры и правда прекрасны, особенно, когда смотришь свысока, когда они посреди города. Поднимаешься на возвышенность, где видно весь город и смотришь. Или пусть не город, а просто небольшое поселение. В этот момент в голове пусто. Ради таких моментов хочется жить. Снова дует ветерок, Чимин опускает голову на плечо старшего, пока его руки во власти чужих рук. Хочется сравнить себя с принцессой, хотя, даже лучше. Да за этот миг можно и дьяволу душу продать, о таком не жалеют. Чимину не так много надо. Намджун даже представить не может, как в эту секунду счастье пробирает до самых кончиков волос. — В такие моменты ты чувствуешь себя живым. Им двоим хорошо, Намджун сам надеется не заснуть в этом раю. Это и правда сказка, хоть самому нацепляй ленту на глаза и полностью отдавайся чувствам. Руки Намджуна были на талии, но чуть опустились, снова поднимаясь, но уже под толстовкой, под которой ничего нет. — Здесь и сейчас, — шепчет Намджун прямо в губы Чимина, поглаживая бока и живот. — Мы можем жить здесь и сейчас. — Я пожалею, если откажусь сейчас. Слова только нарушают ту самую идиллию. Намджун подаётся вперёд, поворачивая голову Чимина. Всё это не сон. Губы соприкасаются, а потом снова и снова. Толстовка немного задралась, но на это никто не обратил внимания. А потом становится неудобно, Чимин прерывает поцелуй, чуть отстраняется, чтобы принять позу поудобнее. Он теперь не прижимается к груди, а уже сидит на чужих ногах, обнимая за шею. Принимая поцелуи снова и снова. — Хочешь снять ленту? Чимин мотает головой. — С ней тоже неплохо. Мне кажется, или становится теплее. А я как назло в одной толстовке. Намджун хмыкает и снимает толстовку Чимина, который негромко шипит, слегка возмущаясь, а в основном стыдясь, прикрыв тело. — Не прячься от меня, — поцелуй в губы, а после поцелуи начали опускаться ниже, к шее. Чимин только сильнее прижимается, опрокидывая голову назад, позволяя больше и наглее. Они одни, а на улице уже теплее, поэтому без толстовки уже не прохладно. Хотя как тут может быть холодно, когда тебя вот так целуют. Намджун опускается ниже, насколько может себе позволить их поза. Чимин не прикрывается, чувствуя ленивые поглаживания по спине. В голове пустота, до сих пор не покидает чувство, что мир остановился ради них двоих. — Ты позволил завязать глаза. — Ты меня не бросил, а сел рядом, значит это точно не болото. Намджун смеётся, смотря на лицо Чимина. Не выдерживает и снова целует. Его невозможно не целовать. Чимин лучше кота, хоть и так же охотно принимает ласки. — Я не леший, чтобы тебя затащить и оставить плутать. — Оставил бы здесь — многое бы потерял. — Я и не сомневаюсь. У Чимина уже опухли губы, но его это не останавливает. — Тебе не больно? — вдруг спрашивает Чимина. — Нет, а должно? — Ну просто кора на дереве. — Я сижу в футболке, мне нормально. Намджун прикрывает глаза, откровенно кайфуя, когда в его волосы на затылке начали зарываться. А сам Чимин начал атаковать поцелуями шею. — То, что ты видишь, тебе нравится? — снова спрашивает Чимин. — Смотря на что смотреть. Вид тут неплох, но меня больше привлекает то, что у меня сейчас на ногах сидит. — Это точно не болото? Намджун усмехается. — Тебе нравятся болота, что ты про них начал говорить? — Как болото может кому-то нравится? — Действительно. Ещё пару минут вот так они просидели, просто болтая о всяком, не затрагивая темы, которые могут просто испортить атмосферу. Это сейчас ни к чему. А потом, даже не предупреждая, дёргает за одну из лент, открывая глаза Чимину. Сначала тот закрывает и трёт глаза, чтобы привыкнуть к свету. — Вау, — единственное, на что сейчас способен Чимин, потому что тут слишком нереально. Они сидят около дерева, а вокруг куча белых цветов, их настолько много, что кажется, снег способен выпасть даже летом. Это слишком волшебное место, а цветы ещё и высокие. Словно сидишь в ванне с этими цветами. Тут так красиво, что просто не передать словами. — Мне тут и самому нравится, я готов тут хоть часами сидеть и просто смотреть на эти цветы. — Это волшебно. Чимин бы многое отдал, чтобы не просто запомнить это место, а ещё раз вернуться сюда и вот так вот просто сидеть. — Это лучше, чем просто букет цветов, — Намджун прижимает к себе ближе, позволяя осматриваться по сторонам любопытному Чимину. — Цветы тут не скоро завянут. — Мне это нравится, — честно признаётся Чимин, укладываясь рядом. — Иногда так мало для восхищения нужно. — Только цветы тут тебе нравятся? — Ну… Не только они. Чимин понял, что тот говорит про себя. И как бы портить момент не хотелось, но по-другому никак не получатся. Чем дольше они пребывают за городом, тем сложнее ему становится с Намджуном. Отрицать с каждой секундой сложнее. Намджун делает ход конём, приводя его в это место. Чимин тонет в болоте, из которого уже тяжело выбраться. Знает, что тонет, входя глубже. Знает, что будет больно, всё равно отдаётся с головой. — А вот представь, что я тебя не усыновлял. Мы просто встретились. И если бы я признался, что ты мне бы ответил? — Нет.