Монстр из под кровати.

Долгой и тёмной ночью, когда разбушевалась гроза, все дети приюта попрятались под свои одеяла, прижимаясь к кровати и пища от каждого скрипа ветки. Выбило пробки, и няне пришлось ночевать в комнате для послушников, чтобы те сильно не пугались. Всего один ребёнок не был в кровати. Его имя - Александр Фрайд. Тихий, с чёрными, как смоль, волосами и на удивление бледной кожей. Его комната находилась на чердаке, так как он единственный не боялся там жить. Он спокойно передвигался по скрипучему старому полу, не боясь, что тот провалится под его весом. Старый чердак протекал, поэтому Александру выдавали кастрюльки и тряпки. Все были поглощены собственным страхом, и никому не было дела до того, кто сейчас распевает серенаду под дождём. Если подняться по лестнице с первого этажа на второй, а потом завернуть к тёмному углу, можно увидеть люк, ведущий наверх. Когда его открываешь, машинально распускается сложенная лестница. Коморка, в которую можно попасть по этой лестнице, всегда наполнена стучащими, лязгающими звуками и запахом машинного масла. Со старой мебели наполовину слетело пыльное покрывало, и сейчас оно металось из стороны в сторону от ветра. Несколько раз залатанные то дощечкой, то ещё чем-нибудь ставни огромного окна бились о шаткие стены. Ржавый замок слетел с них куда-то на пол, на котором образовалась огромная лужа дождевой воды. На подоконнике сидел, свесив ноги и покачивая ими, Александр. Растягивая высокие ноты, он напевал нежную мелодию. Вид с чердака открывался таинственный. Полная белоснежная луна и ни единой звезды. Приют находился на окраине города. Туман расстилался от калитки до высохшего леса, издревле именовавшийся «Мёртвым». — Опять чья-то смерть... Я знаю, — мальчик взглянул на большую луну и получил немой ответ. Он видит то, что не доводилось увидеть никому. Нечто нечеловеческое, сверхъестественное. Луна улыбается широкой кровавой улыбкой и смеётся. Кажется, она нашла сегодняшнюю жертву. Единственное, что отличало эту ночь от остальных, было то, как свет луны терзал душу и сознание. Луна зашептала протяжным, хриплым голосом: «Спеши! Ты пойдешь туда, сын Времени и Любви. Пророчество не сбудется! Молю, ради меня, твоей вечной...» Дождь усилился, и на руках появились маленькие кровоподтёки. Убрав прядь волос за ухо, мальчик горько усмехнулся, встал на подоконник босыми ногами и прикрыл глаза. Одна капля, другая... Кровь струилась из образовавшихся ранок. Словно лезвия, капли воды вонзались в кожу. Он сохранит эту тайну и исчезнет из приюта. Грубо прибитые гвоздями к стенке выцветшие фотографии Александра и его родителей, которых он не помнил, затрагивали его сердце. Кажется, он теряет надежду увидеть их вновь. Хочется реветь, но в этом нет смысла. Он решил. В последний раз из груди вырывается крик, Александр падает вниз. Свист ветра, боль и... вечная ночь с улыбающейся луной.

* * *

Пророчество:

«Соберутся все дьявольские графы из ада и демоны в округе, запечатлится небывалое. Три души будут соединены в одном теле: душа Ангела, душа Демона, душа Ребёнка. Принесёт это существо смерть всему живому, превратит весь мир в ад, меняя историю. И останутся лишь пепел и обломки.»

* * *

Тем временем...

Та же луна освещала другой конец небосвода и мёртвое сердце бессмертного демона тьмы. Он лежал, провожая алым взглядом последние мгновения ночи. Дождь прекратился, а промокшее пальто демон даже не удосужился снять. Его белые волосы, уложенные с большим трудом, вновь обрели свободу после сошедшего лака. Пришло время прятаться от солнечного пламени, напоминающему о его демонической сущности. Трава, на которой он лежал, потемнела и высохла. Его сердце терзала боль. Боль и ненависть к себе. Он уничтожал природу лишь одним прикосновением, как и подобает олицетворению смерти. Если бы нашёлся тот, кто не сторонился бы его и выдержал бы его проклятие...