Камелии

Люси медленно оглядывает ставшую такой родной квартиру, сжимая лямку потертого рюкзака темно-зеленого цвета, где сейчас лежали ее вещи. Взгляд карих глаз немного холодный, с налетом безразличия, но если присмотреться, то на белке прекрасно видно полопавшиеся капиляры и припухшие веки, что так и не прошли после двух дней сна и раздумий.

— Да что здесь может быть непонятно?! — срываясь практически на бешенное рычание, кричит Нацу. — Убирайся! — Нацу!.. — Хочешь сказать, что я неправ и от нее кроме проблем еще что-то есть?! — рявкнул на возмутившуюся Леви парень. — Из-за нее Лиссана попала к Полюшке в полумертвом состоянии! Если бы я опоздал всего на минуту, то она бы умерла! — Но ты ведь успел.

Кончики пальцев касаются щеки, по которой пришелся основной удар Драгнила. Интересно, а сам факт того, что Люси просто физически не могла успеть к застывшей Штраус, его не волнует? Или у него уже давно были подобные мысли и он просто ждал момента, когда сможет накричать на нее посреди гильдии? Девушка закрывает дверь своего бывшего дома и ложит ключ под небольшой коврик, где его позже найдет хозяйка.

— Если я уйду, то ты наконец-то затнешься? — голос у нее удивительно спокойный, даже холодный, а глаза спрятаны за челкой. Бывший друг даже застыл, в немом удивлении смотря на держащуюся за щеку блондинку. Хартфилия потянула губы в улыбке, игнорируя боль в губах, из которой шла красная кровь. Язык прошелся по особо ноющему месту, где позже наверняка будет синяк, собирая привкус соли и металла, что удивительно хорошо прочищал мозги. Качественно так прочищал, получше всякой магии с лекарствами

. Люси на самом-то деле не отличалась впыльчивостью характера и не привыкла закатывать истерики, даже если поводы для них реально были, за что следовало поблагодарить отца. Все таки, несмотря на зацикленность на работе, он следил за ее воспитанием и обучением, одних из главных пунктов которых было умение держать лицо. — Запомни, — холодные глаза тогда смотрели в самую душу, выжигая слова в подкорке мозга. — Никто и ничто не стоит твоих слез. Ты Хартфилия, ты выше других, ты не имеешь права плакать на людях. За закрытыми дверьми, в одиночестве, можешь дать волю слезам и гневу, но слезы на людях "табу". Они накинуться на тебя как гиены, стоит им только почувствовать твое поражение. Это был один из немногих уроков, за которые Люси была искренне благодарна Джудо. Потому что именно его слова не дали начать плакать и кричать, не дать слабину на глазах у всех тех, кого раньше она считала друзьями. Вот только никто после слов Нацу ее защищать не стал. Даже Леви, что изначально была на ее стороне. Даже Эльза, что все видела это собственными глазами. Даже Джувия, которой Лиссана стояла, как кость в горле. Абсолютно все молчали, и это говорило намного лучше криков и тысячи сказанных ранее слов. Эфемерный холодок все еще чувствовался на коже, точно такой же, как в момент стерания метки. Розовый знак гильдии таял на ее коже и поднимался в воздух десятками белоснежных искорок, как и ее вера во все, что ранее было увидено и пройдено с этимим магами. Люси умела прощать многое, но предательство не прощала никогда. Хвост феи не станет исключением из этого правила. Люси глубоко вдыхает ночной воздух и идет в сторону вокзала по практически пустынным улицам Магнолии. В кармане билет на поезд в другой конец страны, где она начнет все заново. Это будет ее очередной ее уход от прошлого. Она уйдет по-английски*, как и в прошлый раз.