Брачная ночь

      Этот злополучный день, наконец, подходил к концу. Впереди его ждала не менее злополучная жизнь. Уже тошнило от всех этих поздравлений, тошнило от теперь жены, тошнит от себя самого. Еле получается унять дрожь в теле от ненависти ко всему белому свету. От этих наигранных гримас счастья желание повеситься растёт в геометрической прогрессии. «Ойл, дорогой, посмотри, как Чонгук держит Мэрилин за талию!» «Они так хорошо смотрятся вместе!» «Они такие счастливые!» «Они так любят друг друга!» «Они такие красивые, у них будут красивые дети!» «Они смотрят на друг друга с такой нежностью, у них будет лучшая брачная ночь!»

Брачная ночь

      Чонгук всеми фибрами души не хотел всего этого. Задержался с друзьями до одиннадцати ночи, празднуя самый «лучший» день в его жизни, чтобы не идти к Мэрилин, хотя молодожёны уже давно должны были нежиться в объятиях друг друга. Но всё равно пришлось вернуться. Им сняли комнату для влюблённых в одном из мотелей Лос-Анджелеса, туда он и направился. Ноги не хотели слушаться, максимально замедляя движения. После всего, что с ним произошло, хотелось только закопаться, не чувствовать ничего. Вырвать сердце из груди и выбросить на помойку. Наконец научиться не реагировать ни на что. Хотелось найти утешение хоть в ком-то. Любить, быть наконец счастливым. Но какое счастье можно испытать с нелюбимым человеком? Какие чувства вообще можно испытать с нелюбимым? Разве что злость, ненависть и желание бежать.       Мэрилин не была плохой, она была нелюбимой. Правильная донельзя, но тем не менее очень раскрепощённая, с хорошими формами, блондинка с кукольной внешностью. «Не жена, а сокровище!», — сказал бы любой из его друзей. Но Чонгуку нужно совсем не это. Ему нужно тепло, нужна любовь, а не простое сношение с красивым телом. Нужен человек, с которым будет душе комфортно. Разве не для этого создают семью? Чтобы чувствовать комфорт, уют и гармонию? Любить и быть любимым?       Он однажды упустил ту самую любовь по глупости, и это принесло ему немало бед.       До мотеля оставалось шагов пятьдесят, не больше, но Чонгук просто не мог идти дальше, будто врос в землю под ногами. — Десять, девять, восемь, семь… — обратный отсчёт немного успокоил парня, возвращая способность дышать. Всего месяц прошёл с того дня, как он всё же поборол и отпустил эту «зависимость», если мысли об одном конкретном человеке можно так назвать. Он не хотел снова это испытывать, поэтому, взяв волю в кулак и вдохнув поглубже, сделал шаг к зданию. Их комната находилась на втором этаже прямо через дверь от лестницы. Чтобы тело снова не хватил ступор, Чонгук большими шагами подошёл к двери, открыл её и буквально влетел в помещение. Мэрилин сидела на круглом табурете, расчёсывая свои золотистые волосы. — Чони, ты пришёл, мф, — не успела она договорить, как Чонгук грубо притянул её к себе за талию, впиваясь в пухлые губы. Парень кусал, оттягивал, душил, будто эта хрупкая девчонка виновата во всём, что с ним случилось, будто это не он сам предложил ей выйти за него.       Не переставая агрессивно сминать губы, Чонгук схватился за молнию юбки, чтобы расширить пространство для рук, которые так и жаждут помять мягкие ягодицы, но она никак не поддавалась, отчего была разорвана. Следом полетела и блузка, и верх нижнего белья. — Садись на кровать, милый, я сделаю тебе приятно, — Мэрилин томно, почти выстанывая каждое слово, прошептала в опухшие губы парня и начала спешно расстёгивать пуговицы на чёрной рубашке. Как только с ней было покончено, девушка, расстегнув пуговицу и молнию, спустила брюки вместе с нижним бельём. И уже собиралась приступить к ласкам, как окно открылось и с грохотом ударилось о раму. — Руки вверх, это похищение, мать вашу, — сказал ворвавшийся. Тёплая шапка со срезанной макушкой прикрывала нос, рот и подбородок, отчего голос был приглушённым. Парик на голове, держащийся на соплях, большая кожаная куртка, широкие кремовые брюки и тапочки делали образ скорее комичным, нежели устрашающим, но уверенно лежащая в руке пушка, направленная прямо на них, не давала засмеяться. — Вы кто такой?! — заверещала полуголая девушка, пытаясь прикрыть грудь. — Ваш разлучник и просто сексуальный красавец, — парень снял глупый потрёпанный чёрный парик и провёл пятерней по волосам, играя бровями. Чонгук не мог ничего сообразить, находясь в ступоре. Стоп. Такой знакомый жест. Даже слишком знакомый. В полумраке разглядеть лицо было сложно, но этот «разлучник» включил свет, запустив пистолет в выключатель. Не может быть. Это же не… Это же не Тэхён? — Тэхён? — парень не узнал собственный голос. Испуганный, хриплый, почти молящий. Ворвавшийся только послал ему воздушный поцелуй, стараясь не смотреть на Чонгука вообще, и подошёл ко всё ещё лежащей на полу девушке, ничего не ответив. И так понятно, что это он. Взгляд так и хотел зацепиться за парня.       Нет. Смотреть нельзя.       Если посмотрит — не оторвётся никогда. — Леди, позвольте, — Тэхён беспардонно подхватил Мэрилин на руки и понёс к туалету. Девушка сопротивлялась, как могла. Чонгук и пальцем пошевелить не мог, не то что рваться на помощь. — Не убивайте меня! Чонгук! — она барахталась, даже позабыв, в каком состоянии сейчас находится, и, как только её положили на холодный кафель в ванной, отбежала в сторону. Что вообще происходит? — Не убью я тебя. Посидишь в сортире, пока взрослые мужчины не поговорят, — пафосным тоном сказал Тэхён и закрыл дверь, прикладывая к ней стул так, чтобы с той стороны открыть было невозможно. — Ты — собака, ага, — парень повернулся, засунул руки в карманы и, подняв брови, покачал головой. — Идиотный идиот. Хотя… это я идиот, раз поверил тебе тогда.       Тэхён вальяжной походкой подошёл к окну, чтобы закрыть. Чонгук всё ещё был практически голым, только часть ног от коленей до ступней была прикрыта тканью ещё не снятых брюк.       Ким не хочет простудить его. — Ты что тут делаешь? — осипшим голосом проговорил Чонгук. — Ты же в Мичигане был, — он знал об этом. Знал, что Тэхён работал в автомастерской, знал даже то, что каждую пятницу он ходил в бар напротив своего дома. — Оу, ты всё ещё интересовался мной у Джона? — он хитро улыбнулся, подкидывая виноградинку, чтобы потом поймать её ртом, но она попала на нос и полетела на пол. — Гадство. — Тэхён, я спрашиваю, что ты здесь делаешь! — выдержать эту лёгкость, с которой парень говорил с ним, было сложно. Зачем он снова появился в его жизни, после всего того, что успел сделать? Влюбить и уйти. Не очень хороший поступок. — Я же сказал, что я идиот. Идиот, потому что ушёл, — кажется, мысли свои Чонгук произнес вслух. — Ну, никогда не поздно всё исправить, так? — Если ты пришёл, чтобы потом уйти, как тогда, то лучше выйди туда, откуда зашёл, — потянув одеяло повыше, Чон сглотнул ком в горле и закрыл глаза, начиная считать до десяти, чтобы истерика не накрыла его с головой. Прошло всего полгода, как они расстались. Они и встречались-то недолго, всего месяц с хвостиком, но успели привязаться, намертво прирасти друг к другу. После этого оторваться было больно. Тем более так резко. Чонгук очень плохо пережил расставание. Он зол был на себя и на Тэхёна. Те слова были сказаны неосознанно, он был потерян в своих чувствах, испуган напором Тэхёна, смущён тем, что ему понравилась эта неправильная, грязная любовь. Но тем не менее Тэхён был единственным человеком, который его понимал, с которым ему было спокойно. — А если я пришел, чтобы украсть принцессу из лап злобного дракона-истерички? — Тэхён посмотрел на дверь ванной, в которую не прекращали стучать, и скривил лицо, думая, что нужно было её на время усыпить. Но оставил эти мысли и перевел взгляд на замершего Чона. — Тогда мне можно будет остаться? Остаться рядом, — парень снял кожанку, оставаясь в майке и джинсах, и подошёл к кровати, опускаясь на колени между ног Чонгука. — Ты… идиот? — он не мог поверить собственным ушам. — Что происходит, чёрт возьми?! — Я идиотом был минуту назад. Всё, лимит исчерпан, — взгляд Тэхёна стал серьёзным, с губ упорхнула та глупая улыбка, а руки поползли к накачанным бёдрам. — Я идиотом был, когда поверил, что ты меня никогда не любил, когда ушёл, не остался, чтобы разобраться во всём, а просто убежал, как трус, зализывать раны, совсем позабыв о твоих, когда оставил тебя наедине со своими мыслями, которые были… просто ужасными, не помог разобраться во всех переживаниях, когда не приехал, как только узнал о твоей свадьбе. Да, я был идиотом полнейшим.       Тэхён ни разу не отвёл взгляд от Чонгука, погружаясь в самую глубину души. Он не сделал виноватым его, он всю вину взял полностью на себя. — Откуда мне знать, что ты не врёшь? — верить такому было страшно. В горле пересохло, плечи подрагивали, дыхание начало учащаться. Чонгук старался оторвать взгляд, отвести его, закрыть глаза — да что угодно сделать, чтобы перестать дрожать. Это ненавистное чувство беспомощности, слабости, он убегал от него очень долго, и, как только остановился, чтобы отдышаться, его снова охватил страх. — Убежим? Переедем в Германию? — сдаваться Тэхён не намерен. Однажды сглупил, второго раза не будет. — Или Англию? Куда ты хочешь? Переедем и начнём все с чистого листа, — успокаивающе шептал Ким, совсем невесомо водя кончиками пальцев от бедра до поясницы, лаская нежную кожу грубыми мозолями. — Ты меня бросишь.       Кто кого бросал, Чонгук? Не ты ли сказал ему уйти? Не ты ли сказал, что не любил никогда и это всё лишь неудачный эксперимент? В тот день, произнося эти слова, ты делал больно не только себе, ты с корнем вырывал сердце из груди безгранично любимого и любящего только тебя человека. Не остановил, когда он уезжал, хотя знал прекрасно, что тот будет ждать твоего прихода до последнего. Не расстался со своей пассией, а, наоборот, предложил жениться.       И для чего?       Чтобы доказать, что ты не грязный, или чтобы сделать побольнее, сделать так, чтобы к тебе не вернулись вообще? Считать грязным чистую любовь только из-за страха, что тебя не поймут, — несправедливо и неправильно. Делать больно тем, за кого жизнь готов отдать, — тоже неправильно. Жениться только для того, чтобы получить одобрения друзей, общества, — очень глупо. Медленно сгорать изнутри от расставания, инициатором которого стал ты сам, — жалко. Ты жалкий, Чон Чонгук. — Ты прав, я тебя брошу, — Чонгук был на грани истерики и уже хотел начать всё крушить с криками и воплями, но следующие действия буквально парализовали его. — Брошу на нашу с тобой кровать, — сказал и мягко, совсем влюблённо поцеловал в самые губы, вырывая облегчённый выдох прямо из сердца. Чонгук не мог и пальцем пошевелить. Как долго они не целовались? Почему Тэхён вернулся после всего, что он ему наговорил? Почему целует так нежно и трепетно? Почему так хочется ответить? — Гуки, я прошу тебя, не бойся. Я клянусь, что никогда не сделаю больно, не брошу, — Тэхён сцепил руки за спиной парня, притягивая его ближе, и уткнулся в изгиб шеи, оставляя лёгкие укусы. — Уедем отсюда и будем только любить друг друга и трахаться, — со всеми этими нежностями Тэхён не дает Чонгуку забыть свою извращённую натуру. — Ты согласен? — не отрываясь от своего дела, спросил Ким.       В ответ — молчание. Но он слышал, чувствовал этот бешеный пульс. Знал, как Чонгук разрывается, не зная: согласиться или послать куда подальше. Поэтому решил помочь этому потерянному мальчику.       Тэхён обхватил ладонями лицо парня, большим пальцем совершая на дрожащем подбородке круговые движения, и посмотрел в мокрые от слёз глаза. — Детка, что ты теряешь? Хочешь прожить всю жизнь с этой ненормальной, — сморщившись, посмотрел в сторону двери и снова вернул взгляд на прежнее место. — Или быть со мной? Обещаю, что только в радости и никакого горя, — Тэхён достал из заднего кармана тонкое золотое кольцо и надел его на безымянный палец в шоке раскрывшего рот Чонгука. — На бриллиант не хватило, но, думаю, на первое время сойдет. — Т-ты… Ты делаешь мне предложение? — Да, я делаю тебе предложение. Чонгук, я серьёзен, как никогда, — парень внимательно следил за сменяющимися эмоциями на лице Чонгука и уже был готов стараться снова переубеждать его, как услышал тихое, еле слышное: «Я согласен уехать с тобой».       Бегать от судьбы не было смысла. Даже если это и не продлится вечность, Чонгук будет рад и день провести в полном спокойствии рядом с этим парнем. — Обкончаем эту кровать напоследок, м? — игриво клацнул зубами Тэхён и повалил Чона на кровать, начиная щекотать, чтобы наконец услышать этот любимый заливистый хохот. — Ос… остановись! — еле прокричал красный, запыхавшийся Чонгук. Тэхён навалился сверху на голое тело, устраивая голову на часто вздымающейся груди. — Люблю тебя, — лизнул правый сосок. — И тебя, — лизнул и левый. — Я думал, ты мне в любви признаёшься, — Чонгук запустил пальцы в тёмные волосы, полностью расслабляясь. Всё закончилось. Он всё ещё муж, но уже любимого мужчины. — Ты теперь мой муж и обязан меня носить на руках. — Хоть сейчас, принцесса. Но сначала… — Ким приблизился к губам, громко чмокнул их и, не теряя ни секунды, вовлек Чонгука в мокрый, пошлый поцелуй.       Терзал губы, ногой надавив на брюки Чонгука, которые были уже у щиколоток, чтобы снять их и оставить парня полностью голым. Тёрся своим пахом о его, громко постанывая и закатывая глаза от эйфории. Закинул одну его ногу себе на поясницу, чтобы быть ещё ближе. Чонгук не оставался в долгу: кусал вкусные губы, проводил языком по ряду зубов, пока Тэхён поцелуями не спустился к подбородку, а оттуда — к мочке уха, кусая совсем больно, но так приятно.       Чонгук дышал громко, вытягивал шею, показывая, куда именно хочет поцелуи получать, стонал тихо, но протяжённо, когда укусы вперемешку с поцелуями полились на чувствительную шею, а толчки стали интенсивнее, цепко хватался за плечи, оставляя царапины от коротких ногтей. Как же он этого ждал, как хотел, желал, мечтал. Это единственное лекарство от всех болезней. Тэхён способен излечить его от всего на свете. Простыми поцелуями, просто своим существованием рядом с ним, своей любовью, которую готов показывать хоть каждую секунду. Ким на шее не остановился — перешёл к ключицам, плечам, сначала оставляя засос, а потом безгранично любовно целуя. Разум обоих улетел в параллельную вселенную, отдавая правление страсти и любви. — Как… — Чон не мог нормально и слова произнести, прерываясь на мычания, которые ласкали слух Тэхёна и тешили его самолюбие, потому что именно он является причиной этих стонов. — Как ты узнал, что я женюсь? — Малыш Джон такой болтун, — этот парень являлся другом обоих. Через него они и узнавали о жизни друг друга.       Тэхён перестал тереться, спускаясь вниз и укладываясь сбоку, чтобы удобно было и целовать, и водить по члену.       О том, что в десяти метрах от них находится Мэрилин, отчётливо слыша все звуки, никого не волновало.       Чонгук не знал, за что ухватиться, сжимая цветастую простынь в кулак, когда Тэхён поцеловал розовую головку и медленно слизнул каплю предэякулята. Чёрт возьми, как же приятно. Чон выгибал спину, приподнимал бёдра, безмолвно моля помочь излиться, а Тэхён дразнил, посасывая только головку и щипая набухшие соски. — Ммм, Тэ, прошу, — парень вскрикнул, когда на внутренней стороне бедра Ким оставил укус, а потом ещё один и ещё, скользя рукой по члену. — Быстрее, — Тэхён выполнил просьбу и, ускоряя движения, снова припал губами к члену. Терпеть и дальше было просто невозможно. Пальцы на ногах сгибались, вытягивались, совсем не слушаясь Чонгука, в принципе, как и всё его тело.       Чон крупно задрожал и с громким, протяжным стоном излился в тэхёнову руку. — Путь к твоему сердцу лежит через минет. Хорошо, что я успел раньше этой стервы, — Гук обязательно возмутился бы, если бы не сладкая нега, разлившаяся по всему телу, от макушки до кончиков пальцев ног, которая не даёт нормально мыслить.       Тэхён вытер руку о постель, морщась от несильной боли в паху от трения возбуждения о ткань джинсов. — Готовь свой зад, Гуки, в нашем распоряжении всё купе поезда. — А куда едем? — Чонгук повернулся на бок, чтобы лучше видеть лежащего рядом Кима. — Германия, Англия или Мексика? — Мексика. А ты куда билеты взял? — Я взял во все три, — ради этого трусишки ему ничего не жалко.       В тот день они поняли, что такое абсолютное счастье.