Море

Всю ночь мотаться по городу утомительно, но возможность встретить рассвет на пирсе в одиночестве того стоит. Стрелок сидит, свесив ноги вниз и залипая в телефоне. Шрам ходит туда-сюда. — Смотри. — Саша толкает его в плечо. — О, начинается! — Стрелок встает, убирая смартфон. Они переглядываются и идут к концу мостков. Солнце чуть показывается из-за горизонта. Стрелецкий чувствует себя так, будто заново родился. Шрам берет его за руку, и Стрелок сжимает его ладонь в ответ. На море небольшие барашки, ветер свежий и соленый, они на краю пирса. Саша поддается порыву и, обхватывая лицо Паши, беспорядочно целует: в лоб, нос, щеки, линию челюсти. Перед тем, как прикрыть глаза и притянуть Шрама к себе, Стрелок видит поднимающееся солнце и его взгляд. Саша нежно прикасается губами сперва к одному веку, потом к другому и аккуратно к губам. Поцелуй непривычный для них. Стрелок неторопливо отвечает, зажимая его губу между своими, оглаживает по спине и быстро, чуть заметно проводит кончиком языка по губе Шрама. Оба плавятся от нежности и обстоятельств. Неизвестно, выдастся ли возможность повторить это. Когда солнце полностью выплывает из-за горизонта, Паша с Сашей уже бредут по линии пляжа, шагая то по песку, то по воде. В номер они приходят около девяти утра, по пути заходя на рынок. Солнечный свет проникает через прозрачные занавески. Вокруг спокойно.

***

На балконе сидеть уютно. К вечеру жара чуть спадает, остается приятно теплый воздух. Они пьют вино и смотрят на прохожих, наслаждаясь моментом. — Ты никогда не задумывался над тем, чтобы уйти из Зоны? — неожиданно спрашивает Стрелок. Вопрос звучит непринужденно, но Шрам прекрасно видит, что это не так. — Задумывался, — чуть помолчав, кивает он. — но мне некуда возвращаться да и незачем. Я не вижу смысла в этом. — А ты? — Шрам вглядывается в Стрелка. В полу сумерках его зрачки пугающе блестят. Паша хрипло смеется. — Думал, но меня она уже не отпустит. — Стрелок отставляет бокал и сжимает ладонью рубашку на груди, в области сердца. — Я увяз в ней навсегда, слышу, как она зовет меня. Я уже не смогу стать прежним, вернуться к обычной жизни. — Пока можешь — уходи. — Стрелецкий говорит совсем тихо, жутко и обреченно усмехаясь. У Шрама мороз по коже. — Мне некуда идти. — он встает и дергает Пашу на себя, грубо проникает языком в рот, вылизывая небо и зубы, чувствуя вкус вина и вместе со всем этим пытаясь заткнуть Стрелка, забрать из него то темное, что Паша ему показал. Стрелецкий отвечает не менее жадно. Они все делают молча, тяжело дыша, кусаясь и царапаясь, будто компенсируя физической болью выбитое моральное равновесие. Больше о Зоне на нежданном отдыхе они не разговаривают. Впитывают в себя последние часы общества друг друга и спокойствия. Оба знают, что вернутся назад, а там уж как получится. Шрам уверен, что скоро умрет, но послушно едет со Стрелком. Единственный важный для него человек направляется в Зону, а значит ему нет смысла оставаться. Он не видит другого выбора, кроме как быть рядом, чтобы иметь возможность помочь ему и уберечь.