Швы

Едва Вэй Ин вернулся после встречи с Цзян Чэном, Вэнь Цин смерила его холодным взглядом. — Ты ранен, — сказала она. — Дай посмотрю. — Это царапина, — усмехнулся Вэй Ин, хотя Саньду вгрызся под рёбра, оставив рану, от которой темнело в глазах. — Ложь тебе не поможет, — Вэнь Цин схватила его за запястье, и Вэй Ин пошатнулся от неожиданности. — Думаешь, если надел чёрное, я не замечу, как ты истекаешь кровью? Вэй Ин опустил голову. Вэнь Цин была права — и в том, что рану нужно осмотреть, и в том, что он теперь надевал чёрное, чтобы никто не заметил крови. У него не было сил спорить, и потому она увлекла его в сторону, усадила в пещере поближе к огню и принялась раздевать. Кровь и не думала сворачиваться, потому Вэй Ин скоро ощутил себя безвольной куклой, которую Вэнь Цин могла поворачивать и рассматривать, как хотела. Лицо её стало озабоченным и, кажется, побледнело, хотя Вэй Ин ни за что не поручился бы, что не придумывает. От кровопотери взгляд его мутился, и иногда мерещились тени и даже лица тех, кого никак не могло быть рядом. Тяжёлый запах крови заполнил собой всё пространство, и Вэй Ин в какой-то момент почувствовал, что не может сидеть. От Вэнь Цин это не укрылось, и вскоре она уложила его, успев даже подсунуть подобие подушки под спину. — Нужно зашить, — предупредила она. — Но… у меня нет трав, которые помогли бы снять боль. — Потерплю, — усмехнулся половиной рта Вэй Ин. — В первый раз, что ли?.. Вэнь Цин поджала губы, пальцы её вздрогнули. — Ты отдал ему Золотое ядро, а он вот так тебе отплатил, — вырвалось у неё. — Я ведь думала… Думала, что он… — поспешно отвернувшись, она принялась перебирать предметы на столе — Вэй Ин уже не мог рассмотреть, что там такое. — А-Чэн… хороший человек, — вцепился он в эту мысль, вспомнил холодный взгляд Цзян Чэна и снова постарался улыбнуться. — Он… просто не любит, когда на него давят. Он… должен думать о собственном клане… — А ты — не часть его клана? — вспылила Вэнь Цин и приблизилась. — Замолчи лучше, иначе будет больнее. Вэй Ин прикусил губу и зажмурился. В теле ещё жила память о том, как тонкий нож Вэнь Цин вонзался в грудь, чтобы извлечь Золотое ядро. Теперь нужно было потерпеть только иглу. Вэнь Цин шила быстро, стягивала края раны. Её горячие пальцы Вэй Ин ощущал так ярко, точно она снова запустила руки в самую его суть. Но прежде они приносили только боль, а теперь, несмотря на проколы, дарили и облегчение тоже. Он открыл глаза и заметил, с какой озабоченностью рассматривает его рану Вэнь Цин. — Тебе нужен покой, — наконец сказала она, и игла снова проколола края, очередной стежок отозвался ноющей болью. — Нельзя подниматься, понимаешь? Иначе шов разойдётся, снова будет кровь. — Глупости, — возразил Вэй Ин. — Заштопаешь, и я смогу заниматься привычными делами. Нам некогда отдыхать. — Вэй Усянь, — устало упрекнула она, — тебе нужно поберечь себя. Подумай о нас, если тебе нужна какая-то другая причина. — Разве я не всё время думаю о том, как сохранить вас? — качнул головой Вэй Ин. Пальцы Вэнь Цин замерли. Она опустила голову ниже, так что он не сумел разобрать выражения её лица. — Ты прав. Прости, я… — голос её звучал глухо. — Я была несправедливой. — Брось, — удивился Вэй Ин. Игла вонзилась особенно неудачно, и он не сдержал краткий стон. — Прости, — снова повторила Вэнь Цин. Но теперь её движения потеряли в уверенности, и каждый стежок становился болезненней предыдущего. Вэй Ин искусал губы в кровь, прикрыл глаза, стараясь вспомнить медитации или прочие техники, вот только разве могли они помочь калеке без Золотого ядра?.. Внезапно боль перестала взрываться новыми вспышками. Вэнь Цин закончила. — Ты должен поспать, — сказала она, смывая влажным полотенцем кровь с его бока. — Слышишь меня? — Поспать? Я ведь совсем не хочу, — принялся спорить Вэй Ин, но веки его уже потяжелели. — Ты… ты поставила иглу, — догадался он. — Отдохни, — и мир померк, а образ Вэнь Цин растаял в темноте. *** Шов остался неровный, некрасивый. Вэй Ин, пробегая по нему пальцами, чувствовал припухлость и затаившуюся боль. Рана внутри так и не затянулась до конца, пряталась под кожей, будто жаждала прорваться. Но Вэнь Цин он об этом не говорил. Этот шов казался ему напоминанием. Предупреждением. Он был важен в той же степени, что и клеймо, солнце Вэней на груди. Он был таким же необходимым, как тонкие полоски шрамов, оставшиеся от ножа Вэнь Цин, когда она вынимала Золотое ядро. Это на теле Цзян Чэна не осталось напоминаний — оказавшись внутри, Золотое ядро мгновенно залечило их. Вэй Ину нужны были все эти напоминания.