Глава 13
28 ноября 2020 г., 22:00
Старый дом. 3 сентября. 13:55. Дастин.
Прошло ровно пятнадцать часов с того момента, как мы наткнулись на потайной ход в горе. Из-за данной находки, я плохо спал всю ночь, не находя для себя удобной позы в кровати. Слава всему, что был выходной и не нужно было идти в таком состоянии в университет. Зато мой сосед спал так, будто ничего не случилось, похрапывая. И сейчас продолжал, хотя день давным-давно начался. Нервно взяв в руки свою подушку, я зарядил её в Марти, но тот даже не шелохнулся, что вызвало у меня ещё больше нервозности и желания зарядить в него ещё чего-нибудь. Но, вместо этого, я просто покинул комнату, ходя по коридору туда-сюда. Мои мысли были заняты многими вещами, начиная с приезда сюда, заканчивая вчерашним днём. Во мне был интерес того, что же там может быть, что можно найти и какие тайны скрываются за потайным проходом. А может там и ничего нет? Кто знает-кто знает, но идти я ещё раз туда точно не собираюсь. В мыслях я подошёл к соседней комнате, где дверь была открыта, и осознал это только тогда, когда Адджо меня окликнул. Выйдя из транса мыслей, я помялся у порога, а затем зашёл, подходя к арабу. — Привет. — неловко поздоровался я. — Привет. — в глазах парня стояло удивление. — Ты чего-то хотел? — Ну я… — и тут у меня в глазах пронеслись воспоминания; воспоминания того, что его не было, когда развивались все эти события. — Адджо, где ты был вчера? — Эм… — теперь араб был в недоумении. — Я был с вами, забыл? — Нет, я помню, что ты был с нами. — я слегка наклонил голову в сторону. — Но где ты был, когда вся беда случилась с Малькольмом? — Стоп, что? — вопросом на вопрос ответила он. — Какая беда? И тут я понял, что Адджо не знал о случившемся. И это даже хорошо. Чем меньше людей знают, тем лучше. — Нет, никакая. — попытался увести тему. — Просто скажи, где ты был, когда мы играли в прятки. — А, ваши тупые прятки… Что-то было в брюнете, но я не мог понять. Вроде и обычное безразличие, но в тоже время что-то большее. — Я ушёл сразу же, как вы начали играть. — поясняет Адджо. — Не помнишь, я изначально был против этой идеи? — Да кто мог забыть то, как тебе не понравилась эта игра вообще? Понятное дело, что парень был не в восторге от всё этого, так ещё и больше голосов было «за», поэтому он и ушёл, когда стало более чем скучно. А я тут какие-то теории строю. — Я спал, а когда проснулся, Малькольм уже лежал в постели. — араб посмотрел на шатена, а потом снова повернулся ко мне. — Слышал голоса, это были вы? — Да, мы тут ходили и разговаривали… «Несли бессознательного канадца». — подумал в голове я так. Раздалось мычание с другой стороны комнаты и я посмотрел на Малькольма, который вертелся по кровати туда-сюда, будто ему снились кошмары. Или так всё и было. Через секунду парень проснулся, вскочил с постели, переходя в сидячее положение, тяжело дыша. Я тут же подбегаю к нему, хватая за плечи. — Малькольм, ты в порядке? — Темнота… — протягивает он. — … Я опять один... Я не хочу… Больше… К нам подходит Адджо и садится рядом на пол, но мне так не хотелось, чтобы он сейчас присутствовал здесь, когда я буду разговаривать с канадцем, особенно, если он ничего не знает, поэтому грубо бросаю: — Оставь нас вдвоём. Я ожидал ответа от араба, но тот лишь вышел и закрыл за собой дверь. Чтож, так намного лучше, чем посраться с сожителем. Дождавшись, пока Малькольм более или менее придёт в спокойное состояние, я сел рядом с ним в его постель, смотря в глаза. — Давай поговорим? — аккуратно спрашиваю я. — Об этой ситуации, да? — я вижу в его глазах слёзы. — Знаешь, как-то не хочется. — Но для меня это очень важно. — в ответ не услышав каких либо отрицаний, продолжаю. — В общем, хочу спросить тебя об одной вещи...---
Пятнадцать часов и двадцать минут назад.
Я чувствовал тревогу в груди, а также чувство пустоты и не умиротворённости. Но в этой каше чувств, я больше всего ощущал одно большое — панику. Будто запрограммированный, я шёл не на крики, а именно на ощущения. Сердце с каждым разом сжималось всё больше, чем ближе к источнику криков я подходил. Подходил к горе, где всё должно вскоре начаться. Я что-то не понимал, что-то утаивалось от меня и единственное, что я мог сделать, это прислониться к камню, дабы ощутить полностью то, что мне не даётся понять. Гора была холодной, она обжигала моё тело и мои ладони, будто сопротивлялась моим действиям. Окончательно прислонился я только тогда, когда уткнулся головой об скалу и закрыл глаза. «Какая же сладкая на вкус тревога…». Руки защипало, что дало мне отвлечься от слов, которые я услышал. Может, у меня уже глюки? «Да-да, пытайся разобраться, но, поверь, ты никогда этого не сделаешь, пока не будешь следовать своим желаниям…». Из горла вырвался рык и в этот самый момент я почувствовал то, будто в меня вселяется что-то. Точнее, это было обычное чувство, наполняющее меня до краёв и некое озарение, и даже понимание. То, что я чувствовал, было болезненным. Чувство вечного одиночества, когда ты каждый раз один и надеешься, что всё будет хорошо, даже пытаешься как-то отвлечься от него, но в итоге всё приходит к одному — ты один. Чувство непонимания, почему тебя оставили, почему теперь нужно решать всё и жить самому, даже если ты ребёнок. И темнота, вечная темнота с сырыми помещениями, где оставалось только плакать и молить, что тебя выпустят, что ты будешь хорошим и послушным. И снова крик. — Ребята, идите сюда!..---
Точнее, я просто хотел подтвердить свою догадку. — Малькольм, скажи честно, ты всё это время жил один? — Как ты... — в глазах канадца стоял вопрос и непонимание того, откуда я это узнал. — Ну как сказать один… — Не один, а с кем-то, кто тебя вечно запирал в тёмном и тесном помещении? Я попал в яблочко. Парень тут же уронил взгляд вниз, а потом зажмурился, будто пытался забыть всё то, что было. Он не сразу решился посмотреть на меня, но Малькольм был довольно сильным парнем, который даже с таким прошлым придумывал игры, которые хоть были и дурацкими, а также веселился, был очень отзывчивым и добрым. Хотя я его знал от силы всего лишь неделю, но именно о нём у меня было хорошее мнение, как о дружелюбном пареньке с чёрными глазами. — Почему ты так решил? — спустя время спрашивает канадец. — Малькольм, я же не слепой и не глухой. — да-да, как раз и не глухой. — У тебя же серьёзная проблема. Аутофобия называется. Сказал бы ещё, что никтофобия, но ты вроде как ночью без проблем даже в прятки решил поиграть. — я пытаюсь поймать взгляд парня. — Но ведь аутофобия из ниоткуда не появляется. Я ведь прав? Малькольм зажмурился. — Да, ты прав. — он смотрит мне в глаза. — Но я пытаюсь быть сильным, ты же это понимаешь? — Я это понимаю и прекрасно в тебе вижу. Я вижу, что ты сильный парень, что ты всё можешь, но запомни, что даже сильным людям нужна поддержка и иногда кому-то высказаться. Парень кивает головой в знак согласия. — Если тебе будет это нужно, то знай, что я всегда смогу тебе предоставить себя как человека, который выслушает тебя, хорошо? — с надеждой спрашиваю я у него. Малькольм также кивает и я удовлетворённо, но с каким-то странным чувством встаю с его кровати и выхожу из комнаты, закрыв за собой дверь. Тяжело вздохнув, я стою, пытаясь переварить всё то, что произошло. Может, мне нужно было идти на психолога. Ведь так хорошо чувствую и понимаю других людей, но теперь торчу в грёбаном Египте и учусь на факультете мифологии. По инерции, я коснулся своей шеи и с ужасом почувствовал пустоту. Моя цепочка. Она пропала. Я со страхом пытаюсь вспомнить, где мог оставить её. В комнате? В душе? Но, стоп, я же никогда не оставлял свою цепочку даже на минуту. И даже во время того как мылся я предпочитал не снимать её, дабы не потерять. В голове всплывает флэшбэк. Гора, мы с Марти поднимаем бессознательного Малькольма и я чувствую, что он зацепился за мою цепочку, но никак не предаю этому значения, неся парня, а потом чувствую лёгкость, будто он отцепился и всё хорошо, всё в порядке. Но, кого я обманываю. Я потерял значимую для себя цепочку в этой грёбаной горе.
