Последствия: долго и счастливо

      Натали сидела на полу в своей гостиной, свернувшись калачиком, и рыдала. Она сама не знала, как эта идея пришла ей в голову, но она, увы, оказалась верной. Натали была беременна и, скорее всего, уже не первый месяц. Она сразу знала, что не может сказать Габриэлю, ведь это его уничтожит, разрушит его семью, испортит отношения с сыном… Можно было только представить, что случится. Но, что самое важное, это не позволит ей снова стать Маюрой, а, значит, она больше не сможет помогать Габриэлю. Он наверняка заберет талисман. Нет, она не может этого допустить.              Натали не могла отрицать, что хотела ребёнка от Габриэля. Это было желанно, запретно и больно. Нет, она не должна даже думать об этом. Он женат, Эмили вернётся, рано или поздно, и они снова будут счастливы. А она там лишняя.       Внебрачный ребёнок — это проблема, а Натали не хотела создавать проблемы. Натали знала, что ей нужно сделать, но это её пугало, потрясало до глубины души. А сможет ли она это сделать? Ей было тяжело дышать, и слезы заливали лицо в приступе отчаяния. Натали задавалась вопросом, почему она позволила этому случиться, почему она не отказалась, почему ей так больно… Она винила себя в том, что не заметила этого раньше, что не позаботилась как следует. Она боялась, что уже слишком поздно что-либо с этим делать.       Натали не скоро смогла хоть немного успокоиться и взять себя в руки. Она с трудом встала и пошла к своей кровати. Единственное, в чем она сейчас нуждалась, был отдых.       

***

             День не задался с самого утра. Самочувствие было просто отвратительным, так плохо ей ещё не было, а с каждым часом становилось лишь хуже. Натали едва не опоздала на работу, с трудом проснувшись и заставив себя сделать все утренние дела. Её вид оставлял желать лучшего, но это никак нельзя было исправить, потому она умылась и поехала в особняк Агрестов. Габриэль встретил её в холле и, конечно же, заметил это.       — Как ты себя чувствуешь? Мне кажется, ты приболела, — он обеспокоенно коснулся пальцами её лба.       Натали только хотела ответить, как почувствовала надвигающуюся тошноту. Мерзкое ощущение, которое никак нельзя было игнорировать. Понимая, что вот-вот её стошнит, Натали зажала рот рукой и поспешила в ванную комнату. Он последовал за ней.       Едва они оказались там, Натали вырвало. Ей было мерзко, меньше всего она хотела, чтобы Габриэль видел её недомогание, особенно сейчас. Он видел её обнажённой, видел её приступы, но это было совсем другое. Однако его это не смутило. Габриэль провел рукой по её напряженным костяшкам пальцев, слегка сжав их, и успокаивающе поглаживал её спину. Натали, казалось бы, расслабилась. Он хотел помочь ей подняться, но когда его рука приблизилась к её животу, она инстинктивно оттолкнула его.       — Извини, тебя снова тошнит? — Габриэль обеспокоенно смотрел на Натали. Его беспокойство только росло, но он не знал, что ему делать. Они спали вместе уже три месяца, но так ни разу и не говорили об этом. Отношения, что связывали их, не описать одним словом, и сейчас это только всё усложняло.       — Нет, просто… — могла ли она ему сказать? Рано или поздно он обязательно узнает, если она не будет действовать быстро. Но когда? Он уже слишком близко, она была уверена — он чувствует что что-то не так. И спросит об этом. — Все хорошо.       — Натали… это не так, я же вижу, — Габриэль положил свою руку на её, на ту, которой она прикрывала живот. Слишком близко.       — Месье, могу я взять сегодня выходной? — спросила Натали умоляющим тоном. Она должна сделать это сегодня, другого выхода не было.       — Да, конечно, отдыхай, — его губы дрогнули в теплой улыбке, заставляя её сердце биться быстрее.              Было начало июня, но погода стояла отвратительная. Серые облака закрыли всё небо, а холодный ветерок вызывал дрожь. Натали зябко повела плечами. Уже где-то в переулке она достала брошь и приколола её к свитеру, тут же появилась маленькая и громкая синяя квами. Дуусу покружилась вокруг и замерла, она выглядела удрученной, не осмеливаясь задавать вопросы, но молчаливо умоляла не делать задуманного.       — Дуусу, расправь мои перья! — знакомая сила волной разлилась по её телу, маскируя истощение. Натали наслаждалась этими моментами. Какая ирония — то, что убивало её, могло дать возможность почувствовать себя такой могущественной, такой счастливой.       Маюра нахмурилась, глядя на живот, сейчас он был заметнее и ощутимее, чем она думала. Она провела по нему рукой, немного надавливая, и почувствовала легкую дрожь в пальцах. Маюра почувствовала болезненный укол вины где-то внутри, прежде чем отдернула руку. Горький всхлип так и не вырвался наружу, заглохнув где-то в груди. Ей было страшно, но она знала, что должна… что так будет лучше для всех.       Воздух вокруг казался тяжелым. Маюра запрыгнула на здание, сломанный талисман уже начал делать свое дело, оставалось только подождать, пока ущерб станет достаточным. Она не знала, что будет потом, не могла об этом думать. Скорее всего, ей понадобится медицинская помощь… Маюра оказалась на крыше какого-то здания, тяжело дыша, она опустилась на колени и закрыла глаза. Изнеможение наступило раньше, чем обычно. Реальность ускользала, хотелось отключиться и больше ни о чём не думать.              Маюра почувствовала, как что-то мокрое упало ей на лицо и пошевелилась, открыв глаза. Обжигающая слеза скатилась по щеке, но она быстро смахнула её. Она не знала, как долго нужно ждать и пока не решалась проверить. В голове шумело, а в какой-то момент её накрыл очередной приступ кашля. Лёгкие обожгло болью, когда она снова задыхалась от приступа, потом вдруг стало немного легче. Она встала, чтобы на другой крыше найти местечко поукромней, но не успела далеко уйти, как наткнулась на героев.       — Что ты задумала, Маюра? — голос Леди Баг прозвучал слишком близко. Это отдалось звенящей болью в голове.       — Не ваше дело, — она почти выплюнула этот ответ, инстинктивно прикрывая живот.       — Если ты что-то делаешь, то это становится нашим делом, — Супер Кот сделал выпад, но не достал, Маюра напряглась, ожидая ещё следующего удара, и тут же упала на одно колено, у неё снова начался кашель, а голова закружилась от очередного приступа.       — Знаешь, я не могла не заметить, ты любишь её, не так ли? — она не знала, зачем говорила это. Талисман считал чувства Кота, и Маюра не смогла промолчать. — Но она не любит тебя, да? И я не удивлена, кто бы мог полюбить кого-то такого скучного и простого? — Её слова отражали её собственную реальность, и они, кажется, задели Кота за живое, его ухмылка немедленно превратилась в хмурый взгляд. Он начал медленно приближаться к ней.       — Ты… — процедил он.       — Что? Это правда, ты злишься, это должно быть правдой, — горькая улыбка Маюры стала шире, Супер Кот практически кипел от ярости. — Знаешь, ты всегда мог… — её слова были заглушены резкой болью. Удар пришёлся чуть выше живота, её лицо искривилось от боли, она сильнее сжалась.       — Просто заткнись, — в его голосе чувствовался гнев.       Позади них стояла Леди Баг, со смутной тревогой наблюдая за происходящим. Это было не как всегда, Маюра была странной, действовала слишком непродуманно и, казалось, постоянно прикрывала ладонями живот. Да и то, что сейчас она была сильнее измотана, чем обычно, хотя сентимонстра нигде не наблюдалось, лишь подпитывало подозрения Леди Баг. Внезапное осознание шокировало её. Кот собирался ударить Маюру снова, но был остановлен йо-йо, притянувшим его обратно к Леди Баг. Он в замешательстве посмотрел на напарницу.       — Кот… мы не можем атаковать ее.       — Почему нет? — он буквально взвыл. Ведь они как никогда близки к победе.       — Я… я думаю, она беременна, — в этот момент они увидели, как Маюра упала на колени и упёрлась ладонями в крышу, её живот стал более заметным. — Посмотри сам.       Супер Кот проклинал себя за то, что был таким слепым. Он только что напал на беременную женщину, просто потому что она оскорбила его. Маюра не слышала их разговора. Звон в ушах усиливался, а перед глазами плыли разноцветные круги. Она уже не понимала, что происходит вокруг, не знала, где реальность, а где её галлюцинации. Ей хотелось верить, что этот фиолетовый силуэт ей не кажется, но даже думать об этом было тяжело.              — Отпусти её, или твоя дорогая беременная подруга пострадает, — сказал Кот.       — Что? — его тон так и кричал о замешательстве. Бражник нахмурился, когда его взгляд остановился на Маюре. Это многое объясняло.       — О, так она тебе не сказала. Наверное, потому что ты не папочка малыша, — Супер Кот резко потянул Маюру вверх, и её живот стал более заметным. — Или все же ты, но это было незапланированно, а?       В сознание Маюры закрался противный парализующий страх, она чувствовала себя обнаженной, незащищенной, её секрет раскрылся. Больше нельзя было спрятаться, больше не было лжи, не было возможности избежать последствий. Что теперь он будет делать? Вдруг он больше не захочет её видеть?       Мысли Бражника метались. Он понимал, что они делали и что могло за этим последовать, но тогда это их не волновало. Он даже не задумывался о такой возможности, продолжая при каждом удобном случае упрямо твердить про Эмили. Теперь доказательство было прямо перед ним — её наметившийся животик и эмоции, что пульсировали в его брошке. Сильные эмоции перекрывали и подпитывали одна другую, горькое сожаление о своих ошибках переходило в горе, вызванное принятым решением, смущение из-за того, что столь личное оказалось у всех на виду. И боль, всё затмевающая боль от того, что разбивает ей сердце. Как он мог не заметить это раньше? Как он мог отпустить её?       Супер Кот толкнул Маюру вперед и побежал к своей напарнице. Бражник успел подхватить Маюру, крепко прижав к себе. Её голова безвольно упала ему на плечо, ей было очень плохо, а вина за это лежала на нём. Бражник, не теряя ни минуты, прыгнул вверх.              Маюра все ещё была без сознания. Он положил её диван и снял талисман. Габриэль молил, чтобы произошедшее не обернулось фатальными последствиями для малыша и Натали. Кровотечения вроде бы пока не наблюдалось и это немного успокаивало. Натали начала шевелиться, её лицо исказилось от боли, сдавленное рыдание вырвалось из её груди. Напряженные складки на лице Габриэля разгладились, хмурое выражение сменилось легкой улыбкой, а на глазах появились слёзы. Она медленно открыла глаза.       — Почему ты мне не сказала? Тебе не пришлось бы так долго заниматься этим в одиночку, — он не мог понять, почему Натали скрывала это от него, неужели она думала, что он оставит её и их ребенка? Или что пожертвует ними?.. Габриэлю было неприятно осознавать, что Натали так о нём думает, но он понимал, что сам дал ей повод, множество поводов для этого.       — Я… извините, месье, — Натали сделала паузу, она не была готова об этом говорить, — я узнала только вчера вечером. Я разберусь, это не помешает вашим планам, — ей было невыносимо больно произносить эти слова, но их нужно было сказать. Габриэль ощутил горечь, он чувствовал все эмоции Натали и они буквально обжигали. Такое случалось редко, обычно она не допускала его к себе в душу, но сейчас просто не могла совладать с собой. Он должен был немедленно её успокоить.       — Натали… — вздохнув, Габриэль взял её за руку, все еще держа ладонь на её животе. — Я не уверен, что будут еще какие-то планы. Я так бездумно подвергал опасности тебя, и не только тебя, — он со стыдом посмотрел вниз, его голос был отчаянным. — Я не думаю, что Эмили стоит этой жертвы. Пожалуйста, Натали.       Натали всхлипнула, она долго сдерживала эмоции и сейчас позволила им выскользнуть из-под контроля. Все началось со слезы, медленно стекающей по её щеке, затем ещё одной и ещё, которые вскоре перешли в приглушенные рыдания. Габриэль пододвинулся ближе и обнял Натали, прижимая к своей груди, пока она рыдала ему в плечо. Чувство вины накрыло её вместе со всеми страданиями. Что она сделала? Она пыталась убить своего собственного ребенка, величайший подарок, который только может быть, их ребенка, и она была готова избавиться от него так легко.       Со временем Натали удалось относительно успокоиться, она положила голову Габриэлю на грудь, ритмичное биение его сердца успокаивало её. Несказанное «Я люблю тебя» витало в воздухе, когда оба чувствовали то, чего не чувствовали долгое время.