Болевой порог

— Блять! Какого хрена ты вообще пришла туда, Аккерман? — руки устроились на столе, напротив нее. Микаса спокойно резала овощи, не обращая внимания на разгорающуюся истерику Леви. — Ты прекрасно знаешь зачем, — она взяла новую картофелину из ведра и начала резать на кубики. Микаса источала спокойствие, но, увы, на стоящего впереди и пыхтящего от злости Леви это не распространялось. — О, я прекрасно понимаю! А вот ты, видимо, слишком узколобая для этого, — он склонил голову набок, прожигая ее взглядом. — Нет! Это ты совсем меня не слышишь и не понимаешь! — она откинула нож в сторону и досконально отзеркалила позу мужчины. — Ты сказал, что мы поговорим о моем вступлении в кадетский корпус позже! И при этом молчал несколько месяцев, не давая ответ! — ярость начинала разгораться и в ее сердце. — Я дал тебе предельно ясный ответ — только через мой труп ты вступишь туда! — Леви, перенеся вес на ладони, оттолкнулся от стола. Микаса сделала точно также, словно не желая отставать ни в чем. — Ты не имеешь права решать за меня! — она была жутко возмущена таким поведением, казалось, не разделяй их сейчас обеденный стол, и они разорвали бы друг друга на кусочки. — Я имею полное право запереть тебя здесь нахрен! — проговорил он тихо, сквозь зубы. Она, как упрямая ослица, до последнего стоит на своем. Хуже его самого. — Да как ты смеешь! Я взрослая девочка и сама буду распоряжаться своей жизнью! Ты никто, чтобы решать за меня, — она и не заметила как фраза вылетела изо рта и разрезала последнюю нить сохранившуюся между ними, оставляя за собой оглушительную тишину. Леви отшагнул назад, на мгновение Микаса заметила, как в его глазах блеснуло неведомое ей чувство, однако что это, понять не успела. Он быстрыми шагами пересёк расстояние до двери и, распахнув ее, сбежал с поля боя. Это было слишком даже для него. Больно слышать такое от дорогого тебе человека, которого ты всем сердцем хочешь защитить. Но гораздо больнее заботиться о нем и при этом не подпускать слишком близко к себе. Микаса прикусила нижнюю дрожащую губу и, взяв нож, снова начала готовить. Прошло ровно четыре месяца с того момента, как она сбежала из борделя рука об руку с Леви. С того дня мужчина кардинально изменился. Он навещал ее раз в месяц, а вчера вообще заявился спустя два месяца пропажи и как ни в чем ни бывало уселся за стол и, заварив чай, начал пить, даже не перекинувшись с ней и парой слов. Она ощущала себя какой-то старой ненужной мебелью, которая мозолит своим видом глаза, но выбросить ее так и не решаются из жалости. По этой причине Микаса рассудила освободить Леви от своего присутствия и этим же утром заявилась в штаб кадетского корпуса, заполнила заявление о зачислении в ближайшую по датам группу новобранцев. Неизвестно откуда, но коротышка прознал об этом и впервые за четыре месяца посетил ее целых два раза подряд. Правда последний визит был длительностью в десять минут, и это скорей напоминало ссору, но, тем не менее, раз Леви смог выкроить время, чтобы накричать на нее, а потом позорно капитулировать, это значит, что и раньше он был способен на это и не приходил по одной простой причине — не хотел. Она и не заметила, что, ожесточенно надавливая на лезвие, чуть не разломала разделочную доску напополам. В последнее время Микаса стала замечать за собой увеличение силы и выносливости, конечно, и раньше она не была дохлячкой, но теперь своей мощью, ей казалось, она сможет даже сравниться с Леви. От упоминания об этом упрямце грудь сжалась, словно в тисках металлических щипцов. Может кидаться такими громкими словами и было слишком бессовестно со стороны девушки, но нервы уже начинали сдавать, а запас аргументов беспощадно иссякал. Зажмурив глаза от бесчисленного количества оправданий, посетивших голову, Микаса выглянула на улицу. Никого. Все в такое время уже разбегались по домам и начинали ужинать в уютном кругу семьи. Она бросила безжизненный взгляд на нарезанные овощи в кастрюле и продолжила дальше готовить. «Куда он мог подеваться на ночь глядя?» Аккерман надеялась на его рациональность и на то, что он догадается не скакать на лошади в непроглядную темень через лес. Вернется ли Леви вообще сюда после того, что она сказала, не подумав? Кухонные принадлежности валились из рук, а мысли были где-то далеко, рядом с сероглазым гордецом, накрепко запечатанным у нее под кожей с того злополучного дня. Он одновременно и спас Микасу от неминуемого, постепенного сгорания изнутри, и обрёк на худшие страдания в раздумьях о себе любимом. Не проходило и дня, чтобы она не думала о том, почему расстояние между ними росло. Словно бездонная пропасть расширялась у их ног изо дня в день все больше. Страх, что однажды он будет съеден титанами, а она даже не узнает об этом, преследовал на каждом шагу. Панический ужас перед одиночеством обострился после того, как Микаса снова почувствовала какого это, терять по-настоящему близкого человека. После расставания с Эреном она словно покрылась ледяной коркой, непробиваемой не для кого. Так было до появления Леви. Теперь болезненные спазмы стягивали грудную клетку ещё крепче, чем прежде. Она расставила приборы на столе на две персоны, в надежде, что упрямый разведчик всё-таки найдет в себе силы вернуться. Ведь он дал обещание. *** Он бесцельно брёл по центральной площади Троста. Темно-синее небо было усыпано звездами, словно алмазной крошкой. Мерцающие огоньки виднелись вдалеке и неожиданно привлекли внимание одинокого мужчины. Любоваться звёздами — это было недоступно для него с того дня, как он потерял Фарлана и Изабель. Но сейчас неосознанно эти блестящие точки в небе снова стали невероятно много значить для него. Знакомство с Аккерман действительно помогло, не то чтобы излечиться от щемящей боли внутри, скорее немного унять тоску от утраты. Казалось, теперь все хорошо, все так как и должно быть. Она в безопасности, рядом с ним, но Микаса, словно создана для того, чтобы привносить в жизнь людей приключения. Бессонница потихоньку начинала отступать в своем вечном противостоянии с Леви. Сегодня утром, впервые за много лет, у капитана было приемлемое настроение, даже можно сказать хорошее. Все благодаря новостям от Эрвина. Смит уже в тысячный раз спас Разведкорпус от расформирования. Правительство постоянно вставляло палки в колеса разведчиков: то сокращение бюджета, то новые ограничения, связанные с вылазками. Самое отвратительное — король поощрял развитие других «движений» таких как — «Хренов Культ Стен!» — одновременно хотелось смеяться и плакать: когда объявляли о строительстве очередной церкви для этой религиозной организации, когда в газетах пестрили на несколько страниц проповеди пастора Ника о немедленном запечатывания ворот наружу. Жители с замиранием сердца подходили к спискам погибших в результате экспедиции, лишь бы среди тучи имён не блеснуло знакомое. Сыновья. Братья. Отцы. Сестры. Дочери. Матери. Все были равны перед бездушными монстрами — титанами. И она хочет вступить в число этих смертников. Это вызывало головную боль похлеще любой мигрени. С большим усилием, но Смит замял заявление, поданное на подчинённого. Не то чтобы это было сложно, ведь работа была сделана чисто. Нет свидетелей, нет улик. Единственное но — хозяин заведения Мартин упрямо стоял на своем, утверждая, что девушка пропала именно после встречи с капитаном Разведкорпуса и убийства представителя местной аристократии Винсента Форстера. Благо у Эрвина был друг-начальник Военной полиции. Найл Док закрыл дело за неимением достаточных оснований для расследования. Оказывается и военная полиция была полезна иногда. Жена убитого, Мари Форстер, до последнего боролась за возобновление дела, она подключила всех своих именитых родственников. Бедный Док с трудом угомонил вдову одной простой фразой — «Тело Вашего мужа было найдено в постели одной из здешних куртизанок и, возможно, он был убит именно ею» — мрачно произнес мужчина, устало сжав переносицу. Найл был образцовым семьянином, любящий муж и отец. Ему было жутко сообщать такие неприятные вести матери двоих детей. Гибель мужа в результате многочисленных измен. Никому не пожелаешь подобного. Женщина, тем не менее, не опустила рук и после этого. Мари боролась за наказание убийц ещё целый месяц. Найл упорно стоял на своем. В конце концов она все же сломалась. Глава Военной полиции одновременно и праздновал победу, и корил себя за бездушность. Поступить так подло со скорбящей матерью двоих детей, и все из-за просьбы Эрвина. Ещё с Кадетского корпуса он чувствовал себя виноватым перед лучшим другом, а все почему? Потому что без памяти влюбился в невесту Смита — Мари Верман, ныне Док. Самое отвратительное то, что его милейшую жену звали точно так же, как и вдову Форстер — Мари. Вина давила на его и без того упадническое настроение. Но он обязан был помочь Эрвину, а осадок от горечи за собственные поступки Найл вылил на капитана Разведкорпуса — Леви, ведь именно его мужчина спас в итоге от тюремного срока. Из-за этого их отношения с другом Смита не заладились с самого начала. Леви считал Найла зазнавшимся снобом, а Найл, в свою очередь, воспроизводил с участием разведчика не менее «доброжелательные» сцены. И после всего этого она хочет рисковать своей жизнью в борьбе с титанами. Ярость клокотала внутри от колоссального уровня ее упорства. Гордость и страх противостояли друг другу в принятии тяжкого решения. Позволить или нет? «Никогда!» — разум сразу подсказал ответ. «Ты никто, чтобы решать за меня!» — зубы скрипнули друг о друга. Ведь так и есть. Кто он для нее? Мимо проходящий разведчик, вытащивший из плена самобичевания и убийственного чувства вины. Тот кто укрыл от окружающего жестокого мира. Он просто не может подпустить Аккерман к беспощадной жизни за стенами. Но ведь он так прекрасен. Это одна из немногих причин, почему сам Леви продолжает свои вылазки с Разведкорпусом. Мир гораздо больше, чем кажется всему человечеству. Он наполнен невиданными красотами. Желание показать их Аккерман захлестнуло с новой силой. Два часа он прокручивал эти мысли в голове. Снова и снова, словно сломанный проигрыватель безвозвратно зажевал виниловую пластинку под названием — «Как же поступить?». В принципе неудивительно, почему Микаса желает сбежать из-под тотального контроля Леви. И, возможно, ему следует, как порядочному юноше, отпустить Аккерман из своей клетки, но, увы, это совсем другая сказка, а сам Леви далеко не тот благородный уступчивый принц, каких описывают авторы в своих рассказах для маленьких наивных девочек. Городская площадь медленно, но верно засыпала вместе с местными обывателями. Он развернулся и смело зашагал в сторону дома. Давно пора закрыть эту запретную тему, и серьезно поговорить с Аккерман. *** Он толкнул дверь, и та легко поддалась. «Открыто?» Раздражение начало стремительно расти от такого легкомыслия со стороны Аккерман. Оставить входную дверь открытой на ночь. Только настоящая идиотка могла так поступить. Ну, или излишне уверенная в своих силах Микаса. Он прошел на кухню и увидел девушку, мирно посапывающей за обеденным столом. Голова покоилась на сплетенных предплечьях и была повернута в направление входа  — «Она ждала меня?» — брови поползли наверх. Леви тихо подкрался ближе к спящей девушке. Грудь стала согреваться от такого вида  — «А молчание ей к лицу» Неглубокая морщинка пролегла меж ее бровей, лицо слегка сморщилось. Он протянул руку, но тут же одернул себя от необдуманного движения. «Будить ее сейчас было бы настоящим кощунством» — размышлял Леви, параллельно гладя нежную кожу щеки. Аккуратно заведя мешающуюся прядь за ухо, он заметил метание зрачков под закрытыми веками. Глаза приоткрылись, и она резко выпрямилась на стуле. Испуг, удивление и осознание поочередно сменяли друг друга в ее серо-золотых радужках. Размытое лицо парня приобрело человеческие очертания, и она вздохнула. «Он вернулся» Они молчаливо разглядывали друг друга. Усталость явно читалась на лицах. — Где ты был? — голос был немного сиплым от недавнего пробуждения. Леви проморгался и только спустя секунду ответил: — Гулял по площади. Нужно было все обдумать, — траурное выражение на его лице вселяло ужас. «Вот и все» Микаса нахмурилась и решила забрать этот тяжёлый камень на собственные плечи. Он сделал достаточно хорошего для нее. Больше чем кто-либо другой. Довольно страданий и чувства вины на его долю. — Я все понимаю, Леви. Я давно заметила это, так что можешь ничего не говорить, — она выдавила из себя улыбку и встала из-за стола. — И что же ты понимаешь? — он склонил голову набок и заинтересовано приподнял взгляд с носков армейских сапог. Даже не успел переодеться, когда спешил сюда по душу девушки. — Все, — во рту высохло. — Ты слишком добр ко мне, — она протолкнула ком, застрявший в горле, и снова улыбнулась. Но это больше напоминало гримасу покойника, застрявшего в цепких объятиях смерти прямо во сне. Он молча стоял в нескольких шагах от Микасы. Казалось, Леви перестал дышать, все что существовало для него сейчас — это ее бархатный голос. — Но не стоит больше тратить на меня свое время и, — она оглядела квартиру, в стенах которой провела последние месяцы, — деньги. Спасибо тебе за все, — Микаса протёрла свои сонные глаза и заодно вытерла накопившуюся на них влагу. Она пошла на выход. Все необходимые вещи были надеты на ней. Пора начать самой заботиться о себе. Хватит висеть тяжёлым грузом на его плечах. Мужчина, не шелохнувшись, стоял на месте и не смотрел на нее. Это не было прощанием. Микаса просто хотела быть более значимой. Поступить в Разведкорпус и иметь возможность спасти его, если это вдруг понадобиться. Сидя здесь, она просто-напросто бесполезна. Она прошла мимо парня и внезапно почувствовала крепкую хватку на запястье. Шокировано посмотрев на него, она почувствовала холод стены, мгновенно столкнувшейся с ее спиной. Она на секунду зажмурилась и снова ошарашенно взглянула на Леви. Руки на плечах сжимались с такой силой, что наутро на этих местах, наверняка, будут красоваться свежие следы. Микаса бродила взглядом по его мрачному, в прямом смысле этого слова, лицу, лишь тусклое освещение свечи играло на острых скулах и лбе. Парень смотрел куда-то в ноги, она подала голос, тем самым вырывая его из оцепенения. — Леви? — мужчина вздрогнул, но головы не поднял. Он не реагировал, если бы не крепкая хватка на плечах, то Микаса подумала, что он напрочь потерял сознание. Отрывки их первой встречи всплыли перед глазами, она осторожно приподняла подбородок Леви и поймала, наконец, его растерянный взгляд. Она погладила большим пальцем область под нижней губой и мягко сказала: — Все хорошо, ты больше не в ответе за меня, — благо он плохо видел в царившем мраке комнаты влажные глаза девушки, но дрогнувший голос выдал ее шаткое состояние с головой. Леви не знал, что делать. Желание удерживать девушку и не отпускать захватило не только разум, но и тело. Он не мог поцеловать Микасу ровно так же, как и выпустить из рук. Если он погибнет, то что будет с ней? Панический страх возродился в душе от мерцающих перед глазами картинок. Если она так мучила себя из-за смерти друга, то как Аккерман будет истязать себя после потери Леви? Он боялся тех неминуемых печальных последствий от возникающих между ними романтических отношений. Хотя кого он обманывает? Они зародились уже давно, в тот момент, когда Леви, не раздумывая ни секунды, поцеловал Микасу посреди грязного, во всех смыслах, борделя. Удивительно только как он до сих пор продержался без опьяняющего ощущения мягких губ Аккерман. Тело под его пальцами покрывалось дрожью от долгой и гнетущей тишины. Леви погладил большими пальцами дрожащие плечи девушки и приблизился к лицу. Он коснулся ее лба своим и прошептал прямо в губы: — Будет больно, — она покачала головой через силу и ответила: — Не больнее чем сейчас. Помедлив секунду, Леви поцеловал девушку. Она незамедлительно ответила ему, проведя языком по нижней губе. Леви ослабил хватку на плечах и притянул Микасу за талию. Сердце билось как ошалелое. Парень чувствовал солоноватую жидкость на губах и погрузил пальцы в мягкие иссиня-черные волосы Аккерман. Его язык прошёлся по ряду зубов, и Микаса обессиленно ухватилась за его плечи. Ноги слегка подкосились от давления его губ. Голова стала кружиться от действий мужчины. Рука на талии сжалась в кулак и опустилась на ягодицы. Микаса прижалась ближе к телу и обеими руками обняла его шею. Вторая рука парня запуталась в ее прядях и оттянула их. Микаса застонала ему в рот, когда почувствовала, как он сжимает левой рукой ее зад. Ногти впились в шею мужчины. Прервав поцелуй, они учащенно дышали друг другу в губы, восстанавливая сбитое дыхание. Крепко удерживая тело Микасы в своих руках, он переключился на шею. Девушка откинула голову назад, предоставляя как можно больше площади для губ Леви. Язык вырисовывал круги на коже шеи, ее руки сползли на широкие плечи и сжали их. Аккерман сжала губы в линию, чтобы не застонать от обуревающего возбуждения. Табун мурашек пополз вдоль позвоночника. Он обеими руками схватил ее ягодицы и приподнял над полом. Микаса ногами обхватила его бедра и почувствовала эрекцию парня. Тело горело под касаниями его рук и языка. Неотрывно покрывая шею поцелуями, он понес Аккерман к постели. Дойти до нее в этом мягком освещении луны было проблематично, к счастью, мебели в квартире было немного, и они добрались до кровати без травм. Уложив Микасу на подушки, он навис над ней. Локти упёрлись по бокам от ее лица, а пах плотно прижался к промежности девушки. Они синхронно застонали. Шею обдало потоком раскаленного воздуха. От отнял лицо от зацелованной до покраснения кожи и посмотрел в ее глаза. Аккерман заметила дилемму в серебристых радужках и, обеими руками обхватив лицо, приблизила к себе и, уткнувшись лбом, прошептала: — Не отталкивай меня, прошу тебя, — ее теплое дыхание коснулось подбородка, а руки на щеках скользнули на неровно побритый затылок. Член в брюках ныл. Это стало последней каплей. Он уже стал слишком дорог ей, уже занимал все ее мысли. Им нечего терять. Если кто-то из них погибнет, то другому неизбежно будет больнее и не важно удержались они от близости или нет. Ничего уже нельзя изменить. Он впился в ее губы и стал опускаться ниже. Микаса почувствовала, как кровь отливает от головы и конечностей и концентрируется внизу живота. Пятки упирались в его ягодицы, она прижимала его твердую плоть ближе к себе. Воздух возле них накалился от неравномерного и частого дыхания. Его губы прошлись по ключицам ниже к груди. Он стал расстёгивать безумно раздражающую рубашку девушки. Она приподнялась и помогла ему снять ненужную ткань с себя. Заведя руки за спину, Микаса захотела сразу избавиться и от лифчика, когда парень остановил ее, и, прижав губы к шее, сам расстегнул белье. Он кусал и зализывал нежную кожу шеи. Это сводило с ума. И как он только нашел ее слабое место? Оставив засос, парень опустился к груди девушки. Небольшая и упругая, прямо как он и представлял. Воротник рубашки стал беспощадно душить и он стянул ее с себя через голову. Вскочив с постели, Леви снял с себя тяжёлые сапоги и брюки. В здравом рассудке он ни за что бы не согласился залезть на чистую постель в уличной обуви, но сейчас это было так безразлично. Губы коснулись груди и стали неторопливо покрывать поцелуями, рука ухватилась за грудь и несильно сжала. Микаса вцепилась руками в матрас, постельное белье скомкалось в сжатых изо все сил кулаках. Стоны стали вырываться из губ, во рту было сухо, как в пустыне. Без брюк его эрекция чувствовалась ещё сильнее, узел в животе стал стягиваться и, казалось, давить на лёгкие. Язык играл с ее соском. Он опустился ниже, на ее плоский живот и прошёлся костяшками по ребрам. Дрожь пробежала по телу от нежных касаний. Микаса не могла больше терпеть это издевательство. Она оттолкнула Леви от себя и сняла длинную нежно-розовую юбку. Разведчик с интересом приподнял правую бровь и весело хмыкнул, но ком, образовавшийся в горле, не позволил засмеяться, когда он увидел Микасу, стягивающую с себя последний элемент одежды. Глаза потемнели, а лицо стало суровым. Он остановил Аккерман и, схватив запястья, закрепил их над головой. — Я ещё не закончил, — голос был ещё более хриплым, чем обычно. Микаса, приоткрыв рот, вздохнула и позволила парню продолжить свою пытку. Не то чтобы он интересовался ее мнением. Его губы уже исследовали живот и спускались все ниже. Между ног было невыносимо мокро и тепло. Хотелось поскорее почувствовать его внутри. Опустив голову, она встретилась с его хищным прищуром. Сердце пропустило несколько ударов, а затем стало биться ритмом отбойного молотка. Язык прошёлся по кромке белья. Таз непроизвольно приподнялся, парень стянул трусики с девушки и кинул их в неведомом направлении. Теперь его губы прокладывали дорожку по внутренней поверхности бедра. Микаса вжалась в матрас и застонала громче, моля перейти к делу. Леви оторвался от своего занятие и, посмотрев на влажное и покрасневшее лицо девушки, снял с себя белье. Наконец-то он смилостивился над ней. Она сразу притянула его за плечи к себе. Микаса впилась в его губы и незамедлительно углубила поцелуй. Леви схватил ее бедра и сжал, красные следы виднелись под пальцами. Он обеими руками обнял девушку за талию и вошёл. Микаса застонала ему рот. Она была такой мокрой и горячей, Леви, не медля, стал вбиваться в девушку. Став задыхаться, Аккерман прервала поцелуй, пытаясь поймать побольше кислорода. Она задыхалась от этого сумасшедшего ритма. Его бедра остервенело шлепались об ягодицы. Ногти стали царапать широкую спину. Его засосы и следы от ее ногтей. Они были жуткими собственниками. Она выгнулась всем телом и стала поддаваться навстречу бедрам Леви. Голова была абсолютно пуста, все мысли единогласно покинули ее, отдавая пальму первенства электрическому разряду, проскакивающему по коже вместе с его толчками. Леви, ощущая близость эйфории, стал проникать глубже и быстрее. Скорее всего их стоны были слышны не только соседям, но и уличным бродягам. Они, бессовестно пренебрегая чутким сном окружающих, синхронно застонали. Узел сжимающий органы, словно разлетелся на маленькие кусочки. Все тело сотрясалось от посетившего их оргазма. Парень обессиленно хотел прилечь рядом с девушкой, не желая задавить ее своим весом, когда Микаса за плечи притянула Леви к себе. Лицо парня уткнулось в изгиб шеи Аккерман. Тело к телу. Девушка чувствовала безумный ритм его сердца, хотя ее, наверно, ничуть не отставало. Постельное белье стало мокрым под ними. Воздух стал тяжёлым и влажным. Микаса запустила свою ладонь в жёсткие волосы Леви и стала перебирать их. Прерывистое дыхание мужчины медленно становилось равномерным, Аккерман, не удерживая улыбки, медленно гладила его спину. Неглубокие царапины ощущались под пальцами. Глаза смыкались от поглотившего их чувства безмятежности. *** Солнечные лучи пробивались сквозь открытое окно и ложились на их тела. Микаса проснулась несколько минут назад. Сон никак не приходил к ней после произошедшего. Как после подобного вообще можно заснуть? Она бесцельно лежала и наблюдала за спящим Леви. Лицевые мышцы уже затекли от ее чрезмерно частой и широкой улыбки. Леви лежал на животе и обеими руками прижимал подушку к себе. Тонкая ниточка слюны стекала на подушку. Он был таким забавным, когда спал. Растрёпанные смоляные волосы торчали во все стороны, а лицо было таким безмятежным. Обычно его волосы были разделены четким боковым пробором, и не один волосок не смел нарушить этот идеальный строй и покинуть свое место. Но только не на данный момент. Лицо было суровым и хмурым, даже сейчас, пока он расслабленно спал, морщинка виднелась между бровей. Рядом с ним было так тепло, и дело было вовсе не в палящем из окна солнечном свете. Причиной этому был Леви. Снаружи может показаться, что он сущая ледышка, но на самом деле он горячее любого огня. Только бы не обжечься. В мыслях внезапно всплыл вчерашний вечер плавно перетекающий в незабываемую ночь. Щеки загорелись, а глаза заблестели. Хитро улыбнувшись, Микаса осторожно чмокнула парня в макушку и встала с постели. Она приложит все силы, чтобы уговорить Леви на свое вступление в разведку. Достав из шкафа яйца и хлеб, Микаса принялась готовить завтрак. Заваривать же чай она безумно боялась. Если парень попробует ее фирменный напиток, то это, наверняка, приведет к непоправимым последствиям: от того что Леви просто выплюнет чай обратно в чашку и до пищевого отравления. Лучше не рисковать. Она налила воду в два стакана и сконцентрировалась на приготовлении омлета. Наверно, уже сегодня Леви снова покинет ее и вернётся не факт что скоро. Она вылила яичную массу на сковороду. Брови нахмурились от одолевающих раздумий. Так спокойно и хорошо на душе не было никогда. Чувство защищенности было чуждо Микасе. Ведь всегда близких оберегала она. По крайней мере пыталась. Даже сейчас забота Леви ставила в тупик и вызывала некий дискомфорт. Слишком все ладно, слишком тихо. Она словно пребывала в ожидании чего-то. Чего-то неожиданного и безумно неприятного, рвущего душу в клочья. Паранойя теперь преследовала девушку постоянно. С этим нужно как-то бороться. Нельзя потерять ещё и Леви. Это в конец добьет Микасу. Она твердо решила уговорить Леви этим же утром. Она вступит в Разведкорпус и будет рядом с ним. Будет защищать его. Будет нужной ему. На ум пришел давний разговор Аккерман с Йегером. « — Не то чтобы плохо, просто ты живёшь, как курица, — махая перед лицом палкой, Эрен представлял, что это клинок для убийства титанов. — Проживёшь всю жизнь в своём закутке. И когда-нибудь тебя убьют. А ты и понять ничего не успеешь» Она не желала себе такого будущего. Аккерман была готова умереть в бою, защищая любимого человека, и никак иначе. Эрен бы тоже хотел, чтобы она боролась за свою свободу. Руки задрожали от упоминания о друге. Эта рана, казалось, никогда не затянется. Микаса уже думала о друге немного меньше, но когда мысли всё-таки уходили в дебри воспоминаний, она не могла прийти в себя продолжительное время. Она заткнула рот ладонью лишь бы не разбудить мужчину своими всхлипами. Глаза стали предательски слезиться, а омлет на сковороде подгорать. Микаса выключила огонь и стала дышать глубже. Трясущимися руками она вытерла так и не упавшие слезы с лица. Микаса сжала руки в кулаки и вздохнула. Она обязана исполнить мечту Эрена или хотя бы попытаться. Запах омлета витал по квартирке. Желудок заурчал. Скольких титанов она сможет убить, прежде чем смерть постучится в ее дверь? Аккерман уже знала чего хочет. Она будет лучшей во всем отряде, а потом и во всем подразделении. Станет равной Леви. Они вместе освободят человечество от гнета титанов. Она исполнит мечту Эрена и будет оберегать Леви от опасности. Вот чего Аккерман желает всем сердцем. На талию легли чьи-то широкие ладони. Микаса быстро вытерла остатки слез с лица и натянула широкую улыбку. Мужские руки скользнули под ткань рубашки. Она чувствовала его шершавые пальцы на своем животе. Дыхание стало более глубоким, она боялась даже шелохнуться. Прикусив губу, Микаса почувствовала на шее губы Леви. Она склонила голову набок и запрокинула ее ему на плечо. Леви покрывал поцелуями ее шею и плечо в то время, пока руки бесстыдно подбирались к аккуратной груди девушки. Мурашки побежали по телу, а в лёгких перестало хватать кислорода. Она с трудом выдавила из себя: — Тебе надо поесть, — руки с талии внезапно исчезли. Микаса передёрнула плечами от холода, поглотившего тело без его теплых рук. — Да, ты права, — он отстранился от девушки и отошёл к стене позади себя. Микаса повернулась к нему и решила незамедлительно действовать. Если она упустит его сейчас, то потом придется опять ждать несколько месяцев. Она лёгкой поступью двинулась к парню, словно загоняла его в ловушку. — Леви, я хочу поговорить с тобой, — она протянула руки к нему и обхватила за шею. Рубашка на ней оголила ягодицы, слишком короткая. Микаса приблизилась к его уху и прошептала. — Я хочу вступить в кадетский корпус, — она набрала в лёгкие побольше воздуха, прежде чем начала перечислять парню свои доводы. — Ладно, — едва слышно сказал парень. — Во-первых, я хочу стать сильнее. Во-вторых, мне необходимо быть возле тебя, чтобы защитить от титанов. В третьих, — парень перебил ее. Леви закусил губу, чтобы не засмеяться от последнего аргумента Микасы. — Я сказал ладно, — более уверенно произнес он. Глаза шокировано посмотрели на него, но уже через секунду Микаса бросилась ещё глубже в его объятия. Все тело трясло от радости. — Спасибо! — она сжимала руки вокруг парня все сильнее. — Эй, — он вырвался из крепкой хватки и помял руки. — Ты же меня убьешь, — разведчик озадаченно оглядел девушку. — Ты сильная, Аккерман, — устало вздохнув, парень подошел к обеденному столу. — Может из этого что-то и выйдет. — Приятного аппетита, — она взяла необходимые приборы из шкафа и уже хотела присоединиться к трапезе, когда заметила недовольный прищур мужчины, направленный куда-то на стол. Девушка с улыбкой подала завтрак и села возле парня. — Что это? — он взял стакан и понюхал его. — Вода? А где чай? — Закончился, — выпалила девушка с красным лицом. Леви поднял правую бровь и, весело хмыкнув, встал с места. Подойдя к кухонным шкафам, он засунул руку в один из них и достал железную баночку с зелёным чаем, словно это был кубок, дарованный ему за победу в каком-то конкурсе. — Закончился? — он подошёл ко столу с ехидной улыбкой. Микаса вздохнула и отвела глаза в сторону. Тихо промычав что-то неразборчивое, она стала тыкать вилкой в омлет. Леви уселся на прежнее место. — Аккерман, ты что, не умеешь готовить чай? — спросил он с неким скептицизмом в тоне. Микаса встрепенулась и сразу опровергла теорию парня. — Что? Я умею! — она стала играться с салфеткой в руке. — Я не умею делать чай в твоём понимании, — на последних словах она посмотрела на него с небольшой долей обвинения. Он отложил банку на стол и мрачно сказал, не глядя Микасе в глаза: — Нам надо кое-что прояснить. Я позволяю тебе вступить в кадетский корпус, но в Разведкорпус ты попадешь только с одним условием, — Леви, внимательно взглянув на Микасу, замолчал. — Научиться готовить чай? — ладони мгновенно вспотели от волнения. «Что ещё за условие?» Леви фыркнул и насмешливо стрельнул в девушку взглядом. — В Разведкорпус попадешь только если будешь на первом месте в списке лучших. Ни второе, ни третье место, Микаса, только первое. Иначе никакого Разведкорпуса, — он взял вилку и стал увлеченно поглощать пищу. Микаса выпустила мятую салфетку из рук и отложила ее сторону. Девушка сидела и, нахмурившись, не двигалась. — Я несомненно буду лучшей, Леви. Неужели ты сомневался? — она горделиво вздернула подбородок выше. Уголки губ стали ползти вверх от гордости, Леви взял стакан воды и скрыл свою улыбку за сосудом. Сделав глоток, мужчина с нежностью прошёлся глазами по такому живому лицу Аккерман, один ее вид заставлял сердце биться быстрее. — Нет, — сцепив руки в замок перед лицом, Леви хитро прищурился. — Аккерман, как думаешь, твой омлет такой же вкусный в холодном виде? Микаса не сразу поняла, что имеет ввиду Леви, но когда до нее дошло, она поперхнулась завтраком. Он прикусил губу и продолжил блуждать взглядом по соблазнительному телу. — Думаю, он будет еще вкуснее, — отложив приборы девушка с вызовом встретила его серебристые наполненные лукавостью радужки. *** Три года спустя. Штаб Разведывательного корпуса. Он потянулся к чашке, стоящей сбоку от следующей по очереди стопки бумаг. Взяв ее, Леви пригубил напиток, параллельно другой рукой дописывая отчёт по последней совершенной экспедиции. Процент смертности по возвращению так и не уменьшился. Это вызывало много недовольства не только у правительства, но и у жителей стен. Смит и Зоэ, не покладая рук, ищут хоть какую-то зацепку к разгадке происхождения титанов. Но им каждый раз словно не хватает детали. Большие размеры, но лёгкие по весу. Питаются людьми, но пищеварительный тракт отсутствует. Это напоминает нескончаемый лабиринт минотавра, из которого выход только один — смерть. Он отнял взгляд от документов, когда в дверь внезапно забарабанили. Рука с чаем нещадно дрогнула, горячие капли попали на брюки, и Леви недовольно крикнул: — Да подождите! — он достал белый платок из нагрудного кармана и стал промакивать брюки, но жидкость только больше размазывалась по ткани. Новобранец за дверью снова стал бить по двери, словно она была тренировочной грушей. Леви сразу определил что это новенький солдат, потому что все здешние накрепко уяснили: если капитан Леви кричит, то лучше либо бежать, сломя голову, либо привести серьезные доводы для такого поведения. Обреченно вздохнув, Леви отбросил грязный платок на стол и отозвался: — Можно. Морщинка между бровей мгновенно разгладилась, а рот приоткрылся, бросив мимолётный взгляд на календарь, рот закрылся. День распределения. Блять! — Мисс Аккерман, должно быть? — лицо исказилось, словно он с огромным усилием пытался вспомнить имя новобранца, стоящего перед ним. Микаса приподняла бровь на этот глупый спектакль, устроенный мужчиной, но тем не менее решила подыграть. — Верно, капитан, — она шагнула ближе к столу вышестоящего по чину. — Я рядовая Микаса Аккерман явилась по направлению капитана Зоэ на распределение по отрядам Разведывательного корпуса, — она, внимательно смотря на Леви, продолжила. — Как самая лучшая в своем наборе, я желаю служить в… — мужчина приподнял ладонь, прерывая ее явно отрепетированную речь. — В моем отряде места нет, — он уткнулся с наигранно заинтересованным видом в макулатуру на столе. Его отряду достаются самые трудные и опасные задания в основном по поимке титанов живьём, естественно, для последующих опытов над ними. Будет гораздо лучше, если Аккерман попадет в Исследовательскую группу под руководством Зоэ. Там более безопасно. Если можно так сказать. Микаса фыркнула на заявление капитана и все же рассудила продолжить. — Я вообще-то не к Вам собиралась, сэр, — она выпятила грудь. — Я хочу нести службу в отряде Наблюдения. Его лидер Мике Захариас с храбрым сердцем и тактическим складом ума, я хотела бы у него обучиться, — перо в его руке едва не проткнуло бумагу. «Что блять?» Леви вздохнул и, отложив перо в сторону, наконец, посвятил внимание девушке. — Что блять? — спокойно перекладвая стопки в угол, он изредка бросал на рядовую любопытные взгляды. — Простите, сэр, что Вам не ясно? — она до последнего отыгрывала роль обычного солдата разведки. — Аккерман, заканчивай этот концерт! — Ты сам его начал, сэээр! — прорычала девушка. — Почему к нему? — он недовольно блеснул глазами и, постукивая по столу, ожидал ответа. — Это один из немногих отрядов, в которых можно, — мужчина озлобленным тоном договорил за нее. — Умереть? Аккерман закатила глаза и устало вздохнула. — Нет, чему-то научиться! — Нет! Ты распределена в Исследовательскую группу и точка! Микаса язвительно усмехнулась и скрестила руки на груди. — Вы, наверно, забыли, что я лучшая во всем 108-м Кадетском корпусе, — она говорила это таким сладким голосом. Ярость и возбуждение проснулись в нем от этой своеобразной игры, но он удержал себя в руках. Рано. — Я помню. — Тогда вы должны знать, что командор Смит позволил лучшей выпускнице корпуса самой выбрать место службы, — она наклонилась к лицу Леви, устроив руки на его рабочем столе. Ядовитая ухмылка играла на губах, он еле сдержался, чтобы не стереть ее своими губами. И кого он пригрел на груди? — То есть я не имею никакого веса? — желваки заходили по скулам от неутешительного вывода. — Да, сэр, — она победно взирала на него сверху вниз. — Будешь в моем отряде, — девушка, нахмурившись, уже хотела возразить. — Это не обсуждается, — он всем своим видом показал, что разговор окончен. «Лучше рядом со мной, чем с Захариасом» Микаса развернулась на каблуках и понеслась прочь из кабинета, напоследок громко хлопнув дверью. Завернув за ближайший угол, она прислонилась к стене и сползла по ней вниз. Самодовольная улыбка блистала на покрасневшем от счастья лице. Как по нотам. Все ее усилия не пропали даром. Разговор с командором Смитом, попытка вызвать ревность и наигранная обида на Леви, как вишенка на торте. Теперь ничто не стоит на пути. Мечта Эрена воплотиться в жизни. Миниатюрная рыжеволосая разведчица неслась по коридору. На веснушчатом лице панический страх, она путалась в собственных шагах. Микаса проводила странную особу долгим взглядом до самой двери кабинета Леви. «Что происходит?» — девушка движимая ревностью и любопытством снова ворвалась в кабинет. Никто даже не обратил на нее внимания. Микаса попыталась вникнуть в суть диалога, но сознанию не особо то и хотелось в это верить. — Дыра только там? — Леви надевал снаряжение и задавал вопросы солдатке. — Насколько известно из первых источников, да. Верховный главнокомандующий — Дариус Закклай отдал приказ к немедленной мобилизации всех военных подразделений. — Я услышал тебя, Петра, успокойся! Микаса рассеянно переводила взгляд от одного человека к другому. — Леви? Он закрепил ремни от УПМ на бедрах и, поправляя армейские сапоги, кинул ей безапелляционным тоном. — Рядовая Аккерман, немедленно следуй в жилые корпуса и объяви о собрании на полигоне. Все должны быть в полной боевой готовности, каждая минута на счету! — было заметно, как Леви старается держать контроль над собой. — Да что произошло? — едва не прокричала Микаса. — Ворота Троста пробили! Бронированный Титан! Он вернулся! — рыжеволосой снова завладел страх. — Ралл, я кажется отдал приказ и тебе! Немедленно выполнять! — та спешно отдала честь и побежала по коридорам к лестнице, ведущей наверх. — Это касается и тебя, Микаса, — сказал он более мягким тоном. Микаса видела как блеск в любимых глазах потускнел. — Не надо было позволять тебе, не надо было, — он снова сконцентрировался на своем снаряжении и продолжил повторять это про себя, проговаривая лишь губами. Девушка прошла ближе и, взяв его руки, сказала грозным голосом. — Нам надо идти на полигон, — обхватив его лицо холодным ладонями, Микаса приблизилась к губам, кончики носов соприкоснулись. — Все будет хорошо, обещаю, — их губы едва соприкоснулись, когда мужчина отстранил Аккерман за плечи. — Ты права! Надо торопиться, — Леви пошел впереди и, резко остановившись в проёме, развернулся к ней. Микаса едва не ударилась о него. — Хорошо бы это было правдой, Микаса, иначе я убью тебя за несдержанное обещание, — бессознательно кивнув, девушка попыталась проглотить ком, вставший поперек горла. Пришел тот момент, которого они все боялись. Все человечество предчувствовало возвращение Бронированного титана, но не каждый смог себе признаться в этом. Теперь это не имеет значения, нельзя обернуть время вспять. Человечеству придется отстаивать свое право на существование перед беспощадными титанами. Только один вид сможет жить в этом прекрасном и жестоком мире. Борьба за свободу только начинается!