Холодноватты

И приходит тьма – безликая и стоглазая, и хватает за ворот, вынимает из непролазного, зашивает сердце вспоротое. Говорит: если не поживешь сейчас, то когда? Смотри, как мной заполнены города, если не испугался безумия божьего, то чего не боишься падать таким ничтожеством? Пялится на меня, столикая и невозможная, тянется, чтобы смять: знаешь, близится общая аннигиляция, не пора ли чего-нибудь испугаться? Разбирает бог свой конструктор лего, неужели в тебе нет дрожи от человека? До чего ты глупая, тьма, я же пил тебя, мазутное молоко. В детстве меня уронили в хмарь, и теперь мне дышится там легко. Я тебя на раны лепил, как подорожник, говорил с тобой, писал тебе смс, а потом взял себя, людьми уничтоженного, и отнес в самый темный дремучий лес. По оврагам глухим в листве палой, это мы с тобой меня закопали. Приходи же, тьма, свое забирай себе. Оживать устав, я прилег под ель – надо мной земля и густой туман, из грибницы свитая колыбель. Болотным огнем безбрежным Млечный путь загорится. Тьма целует бережно; ни слова не говорит мне