Капитан Мин

      Чимин мученически простонал, утыкаясь лицом в тетрадь. К завтрашнему зачету он не готов от слова совсем. И об этом же свидетельствовало фото, тщательно вырванное ранее из университетского альбома и висящее теперь над столом. Не подумайте, ничего провокационного, но сосредоточиться на учебе, когда перед глазами такой прекрасный капитан баскетбольной команды, крайне, крайне сложно. Но тем не менее готовиться к зачету надо, ибо с историей искусств у него и без того были огро-о-омные проблемы. Он предпочитал посвящать время отработке танцевальных движений, нежели заучиванию, в каком году какая балерина какой элемент исполнила впервые. Нет, не подумайте, это все было интересно, но только когда слышишь это в первый, максимум во второй раз, а не когда корпишь над этим уже третью ночь, а твой мозг как назло ничего из этого запоминать не хочет. Зато Чимин успешно запомнил, что в его тетради осталось ровно 45 пустых страниц, как минимум две из которых обязательно займут пометки преподавательницы (которая, к слову говоря, его на дух не переносила и грозилась поставить «прекрасного лебедя» при любом его появлении в любом виде).       Но Чимин все же превозмог себя и завесил фотографию схемой базовых балетных позиций, названия которых ему предстояло выучить. На миг показалось, что если бы сердце могло, оно бы непременно заворчало, как только объект симпатии скрылся из виду. Но и это особо не помогло. В трещащей и гудящей голове ничего не хотело укладываться, и он в конце концов сдался, направляясь на общую кухню за кофе. Тэхён же в это время мирно спал, сладко причмокивая во сне. Вот только понять причину его спокойствия Чимин никак не мог: знал его друг еще меньше него самого, но при этом надеялся на свое чутье, которое, было бы грехом не отметить, все же спасало пару раз его неугомонную задницу от верного отчисления, но никакой гарантии это, конечно же не давало.       — Не спится? — сонно пропел Хосок, допивая, судя по виду, далеко не первую кружку кофе.       — Если бы, — обреченно отозвался Пак. — Завтра зачет по истории, а я не шарю. Готов даже поклясться, что пойду на выходных на вечеринку ТэТэ, если наберу хотя бы 70 баллов, настолько это нереально.       — Напомни, почему ты на них не ходишь? — все же нашел в себе силы оживиться Чон.       — Ну-у-у, — смущенно улыбнулся парень. — У меня в это время появляются немного другие дела…       — А-а-а! Точно! — понимающе ухмыльнулся Хосок. — Ты же шпионишь Юнги-хёном, пока тот тренируется? Удивлен, что он еще не заметил. Обычно он более внимателен…       — Я осторожен… — неловко промямлил Чимин.       — Ага, осторожен, — беззлобно фыркнул Чон и рассмеялся. — Тогда я тебя заметил висящим вверх тормашками на дереве и неспособным оттуда слезть. А если бы я тогда не проходил мимо, снимать тебя пришлось бы ему… — неосторожно ляпнул Хосок, и после резко начал махать руками в попытке успокоить абсолютно красного парня, у которого, казалось, сейчас не то, что кровь из носа, пар из ушей пойдет от перегрева. — И я не имел в виду все то, о чем ты сейчас подумал! Вот же мелкий! Вроде такой милый, а как узнаешь поближе — голова идет кругом от количества пошлостей. И как тебе самому не стыдно?       — Ай! — насупился Чимин, получив чисто символический щелбан по лбу и тут же принимаясь тереть пострадавшее место. — Стыдно… Но что я могу сделать? Оно само в голову лезет!       — Точно! — засветился солнышком Хосок, придумав, как можно помочь младшему в его проблеме с историей искусств, и ехидно сощурился. — А давай я достану тебе его фотографию, если ты сдашь на 80? Если ты хочешь, конечно…       — Хён! — взмолился Пак. — Это же нереально! Да и откуда ей у тебя взяться?       — Хёну надо верить, — снова щелкнул по лбу недоверчиво прищурившегося парня и неловко почесал затылок. — Скажем так: у меня есть небольшие связи. Так что удачи, а я пошел дописывать доклад. Мне его сдавать через пять с половиной часов, а там еще страниц 7 накатать надо.       И, устало зевнув напоследок, Хосок удалился, поднимая очередную кружку с кофе в качестве сигнала, что он в него верил, на что Чимин только вздохнул, добавляя в свой бокал больше ложек кофеина, чем обычно. Уши все еще горели маковым, а в голове неустанно крутился вопрос о том какую же фотографию ему достанет Чон. Та, что была у него, представляла собой копию общего фото баскетбольной команды, из которого аккуратно был вырван улыбающийся Юнги. За все свои полтора года сталкерства (ну ладно, возможно, на пару месяцев поменьше) Чимин заметил, что улыбался его краш очень и очень редко, как, в целом, и появлялся на университетских снимках, так что этот был чуть ли не сокровищем. И от возможности заполучить от Хосока что-то более личное немного тряслись кончики пальцев. Хотя, возможно, это сказывалось переутомление, которое с самого начала учебы ходило за ним огромной тенью, готовое навалиться в самый не подходящий для этого момент.       Чимин вошел в комнату, аккуратно поставил на стол бокал, стараясь при этом не разбудить Тэхёна, который почему-то теперь валялся на полу, и потянулся. В шоколадных глазах загорелись шаловливые огоньки, и он, с твердым пониманием всей невозможности заучивания предмета за одну за ночь, все же уселся с новыми силами за конспект. 80 баллов сейчас казались недостижимым рубежом, и он знал, что и Хосок не верил в возможность данного происшествия, но желание заставить-таки его выполнить свои слова было куда сильнее логики. Чон никогда не говорил о том, что знаком с Юнги или с кем-то из его друзей (если таковые были, конечно), но, как показывала практика, нагло врать младшему только ради того, чтобы чуть поднять его результат за тест, он бы не стал, поэтому ему до получения желаемого оставалось только заучить конспектов 16-17… Всего-то. Парень грустно усмехнулся.       — Ладно… Первые театры зародились в Греции… Это я запомнил. Так же там и появилось разделение на комедию, трагедию и так далее. Это тоже понятно, — он сокрушенно уронил голову на стол. — Не понятно только то, что после античности. Там да-а-аты… Не хочу учить даты.       Он поднял голову, ставя перед собой тетрадь, и три раза прочитал шепотом несколько определений, стараясь их запомнить. От стены отвалились прикрепленные туда ранее балетные позы, открывая взгляду Мин Юнги.       — Улыбаешься? — ехидно протянул Чимин. — Конечно, улыбаешься. Вот не сдам я этот зачет — и меня отчислят. Никто за тобой шпио-о-онить не бу-у-удет. Красота!       — Ты с кем там разговариваешь? — сонно пробубнил проснувшийся Тэхён, силясь выудить упавшую подушку из-под кровати.       — Спи обратно, — отмахнулся Пак, снова погружаясь в свои аккуратные конспекты: — Архитектура античности… Начинаю ненавидеть архитектуру. Так. Вот эта наклонная штука — эхин. А прямая — абана*… А в чем разница?       Ким только фыркнул со стараний друга и завалился обратно спать. Здоровье ему дороже, и он не на бюджете — к нему требования ниже. Пусть не так сильно, но это тоже что-то. И еще он был свято уверен в том, что, прокрадываясь на ночные тренировки своего обожаемого старшекурсника, Чимин пропускал все веселье студенческой жизни, но тот упрямо щебетал что-то про свою любовь. Конечно, ведь Мин Юнги — капитан баскетбольной команды, сильный, с хорошей реакцией и с твердым статусом ледяной скалы, которую какими-то сопливыми чувствами просто так не пробьешь. А еще он просто очаровательно улыбался, что, правда, Пак видел лишь на фото и нигде больше, и не менее очаровательно на всех ворчал. Но это все по мнению самого Чимина, а по мнению Тэхёна у этого его Мин Юнги хорошо получалось лишь отвлекать парня от учебы, из-за которой он и до этого спал через раз, а после своей влюбленности и вовсе прекратил.       И мысли Кима в очередной раз подтвердились на утро, когда он застал друга спящим прямо за столом, над конспектом. Разбудить его удалось далеко не с первой попытки, а когда это все же получилось, он подорвался с места, истошно вереща что-то о том, что проспал современные танцы, а у него выступление через неделю, на что Тэхён только закатил глаза и призвал упокоиться. Пара все равно пропущена, его крики картину не исправят. И через полчаса Чимина удалось-таки усмирить и затолкать в душ, после чего они стали собираться на совместную пару по истории искусств, которую вела местная грымза Чхве. Ким этот предмет не знал и знать не собирался, а вот Пак всю дорогу от общежития до нужного корпуса универа порывался заработать себе совсем не полезную привычку грызть ногти.       — Да прибудет с тобой зачет, — широко улыбнулся Тэхён, отсаживаясь от нервного парня подальше: Чхве страшно бесилась, если во время тестов кто-то сидел рядом.       Что было дальше, Чимин запомнил как-то смутно. То ли вариант попался легкий, то ли ночь зубрежки действительно его спасла, но вопросы показались довольно знакомыми, что значительно подняло настроение. И даже бланк он сдал одним из первых, заставив усиленно использующего способности экстрасенса друга подавиться воздухом.       — 79 баллов! 79! Одного не хватило, Тэ, одного! — вопил на весь коридор взбудораженный Чимин.       — Не хватило до чего? — без «привета» включился в разговор поймавший младших Хосок.       — До 80…       — Оу-у-у, — протянул Чон, не скрывая своего удивления, а после хитро прищурился. — Но теперь ты просто обязан отдохнуть на выходных, не так ли? Ты обещал!       — Значит, со мной идти не хочешь, а с Хосок-хёном идешь? Колись, что ты ему наобещал? — Тэхён выглядел бы незаслуженно выброшенным щенком, если бы его злость и обиду не выдавали полыхающие адским пламенем абсолютно черные глаза.       — На твою вечеринку, — сокрушенно пробормотал Пак. — Я сказал, что пойду с тобой в эти выходные, если наберу больше 70. Видимо, мироздание надо мной издевается…       — Или хочет, чтобы ты наконец расслабился и прекратил забивать себе мозги всякими там Мин Юнги и историей. Тем более история. Страшная вещь, — проворчал Ким, вспоминая свои 40 баллов с хвостиком. — А за сколько ты ее, кстати, выучил? За ночь? Не думаю, что смогу так же…       — Я тебе помогу с подготовкой, — дружелюбно улыбнулся Чимин, потягиваясь. — А теперь я пойду спать. Перед профессором Каном за прогул буду оправдывать завтра… Вроде, он меня любит.       — Сладких снов тебе, — Тэхён обнял друга и принялся изображать руками инструмент. — А у меня еще игра на саксофоне…       — И тебе удачи, Тэ.       К счастью, дойти до кровати удалось без особых приключений. Поэтому, в целом, эту неделю можно считать пережитой. Осталось несколько групповых репетиций, на которых обязательно будет присутствовать этот противный Чон Чонгук, который даже еще и не поступил, но посмеяться над его ростом он никогда не забывал. Но, пожалуй, самым сложным на этой неделе — после теста профессора Чхве, естественно, — будет вечер пятницы в двухэтажном доме, который уже успел снять Тэхён. К слову, в подготовке самой вечеринки Чимин принимал участие исключительно по доброте душевной, а не из интереса. Совсем не из интереса. Он клянется в этом. А потом друг занялся и его видом, и закончилось все это тем, что разодетый в пух и прах Пак отчаянно пытался натянуть короткий свитер ниже, дабы закрыть то, что так хорошо подчеркивали обтягивающей черные джинсы.       — Я никуда в этом не пойду! — проскулил парень, упираясь руками и ногами в и без того дряхлые косяки у двери, но Ким явно был сильнее. — От-пус-ти-и-и-и!       — Ага, — буркнул Тэхён. — Вот придем, и я сразу тебя отпущу. Обещаю. А будешь упираться, я достану ту просвечивающую рубашку и портупею. Чтобы не выпендривался.       — Ну Тэхё-о-о-он! — в очередной раз завопил Чимин, отчего около их комнаты даже отстановилась пара зевак.       — Все. Иду за портупеей, — Ким отпустил друга, в результате чего тот едва не рухнул на пол, и решительно направился прямиком к их общему шкафу, где в выдвижном ящичке покоились различные украшения.       — Нет! — резво подскочил парень и вцепился в чужую руку. — Я согласен! Идем так.       — То-то же, — довольно прищурился Тэхён, в последний раз осматривая свою работу.       Обтягивающие черные джинсы с завышенной талией, массивные ботинки и нежно-розовый укороченный свитер, оголяющий одно плечо. На шее немного поблескивала атласная черная лента, а легкий макияж даже слишком подходил к кукольному лицу. Ему нужно было идти в стилисты, а не на саксофоне дудеть. К тому же от этого страшно болел рот. И он уже давно решил, что как только найдет кого-нибудь, кто бы присматривал за Паком — тут же бросит это занятие и попытает свое счастье на поприще стилиста. Заодно можно будет вполне законно оправдывать свои эксперименты над другом. Но это так, мечты. А сейчас их ждет несомненно лучшая вечеринка в их жизни, потому что что? Правильно! Потому что ее подготовил он, Ким Тэхён!       — Ты… Ты… Ты просто дьявол! — не унимался Чимин, хотя сбежать уже и не пытался. — Я выгляжу пошло!       — Ты выглядишь красиво, угомонись. Сейчас выпьешь стаканчик соджу и сам поймешь, — проворчал Ким. — Пол универа будет в вещах по-хлеще, тебя и не заметят. А вот если бы ты приперся в своем любимом косплее капусты с тремя кофтами, это бы явно вызвало подозрения.       — Ты сам часто берешь мои кофты! — возмутилась несостоявшаяся «капуста».       — Но не на вечеринку, — устало парировал парень.       Ладно, хорошо, он знал, что его друг — та еще стесняша, но таких проблем он не ожидал. Он даже несколько раз по дороге задумался о том, что все-таки не стоило его сюда тащить. Но по-настоящему пожалел он о своем решении, только когда к двери арендованного дома подошла первая группа и Чимин забился под стол. К слову, первый стаканчик соджу он уже успел стащить, но на ситуацию это не повлияло от слова никак — ему все также было неловко в слишком открытых, по его мнению, вещах.       — Опа… — ошарашенно протянул Тэхён, теребя скатерть в том месте, где уже минут 20 сидел Пак. — Вылезай, ты должен это видеть. На этот раз я серьезно. Тут твой ненаглядный явился!       — Что?! — незамедлительно последовала реакция в виде показавшегося по пояс второкурсника. — Ты же говорил, он не ходит! Тэхён!       — А он и не ходил. Первый раз его здесь вижу, — расплылся в наглой улыбке придумавший, как манипулировать другом, парень. - И знаешь, кажется, я понял, почему ты на него запал. Он довольно красивый…       — Где?! — Чимин окончательно выполз на свет божий и, все еще сидя на полу, уставился в сторону, в которую кивнул Ким. — Мне нужен алкоголь. Много алкоголя. Очень много алкоголя.       Тэхён только фыркнул, наблюдая за тем, как друг добрался сначала до пива, потом до пунша, а после и до соджу, что уже должно было начать вызывать некоторые подозрения, но он понял свою ошибку слишком, слишком поздно. Стоило только на секунду отвлечься на милую девушку, как Чимин уже был в паре метров от капитана баскетбольной команды их университета. Ох, и не к добру это.       — Привет, — мило улыбнулся парень, споткнувшись и упав едва ли не в руки Мину. — Слышал, кольца на соревнованиях всегда отлично защищают. Но мое всегда открыто для тебя.       Юнги едва не подавился воздухом от такого заявления. Тем временем пьяный парень невинно хихикал над чем-то и откровенно виснул на нем. Но жизнь его научила, что даже в такой ситуации можно найти для себя выгоду.       — А вот и мой билет домой, — довольно пробормотал Мин, подхватывая парня под подмышки, и посмотрел победным взглядом на друга, который так долго уговаривал его сюда пойти. — И как же тебя зовут, не скажешь?       — Ой! — как-то совсем театрально удивился своей забывчивости Пак, но вскоре снова расплылся в пьяной, но очаровательной улыбке. — Я Чимин.       — Не хочешь ко мне в гости? Пить тебе явно хватит.       Так. Хорошо. Юнги признал, что это был далеко не самый умный его поступок. Но он вполне мог оправдаться тем, что до жути не любил подобные шумные мероприятия. Тем более, если там были алкоголь и подростки. Лучше не совмещать их. Ибо обычно начиналось примерно что-то такое, что сейчас происходило у него дома. А именно: Чимин прямо с порога, едва Мин его отпустил, чтобы запереть дверь, полетел целоваться с полом, чем, собственно, и заработал себе синяк на скуле. После еще 25 минут — или около того — громко, на всю однушку транслировал все песни и стихи, которые только умудрился вспомнить, при этом наотрез отказываясь вставать. А когда Юнги этот концерт порядком надоел, и он попытался его поднять, юноша принялся реветь и отчаянно вырываться, так что было решено оставить его в покое. Не прошло и десяти минут, как он, зареванный, приполз на коленях в спальню, остановился у Мина в ногах и начал плаксиво изливать историю своей любви, отчего тот окончательно растерялся и даже предложил ему выпить, что было второй не самой умной его идеей за вечер. И следующие полчаса Чимин провел в обнимку с унитазом, после чего внезапно утихомирился и даже задремал. Но все счастье испортила соседская собака, будь она неладна, которая решала полаять. В час ночи. Юнги почти уверен, что все мироздание решило проучить его за такую нелепую попытку свалить с вечеринки.       — Юнги-хё-о-он! Я так люблю-у-у тебя-а-а! Но тебе, нав-верное, нрав-вятся девушк-ки, да? Поч-чему? Почему-у-у я тогда-а-а влюби-и-ился в тебя-а-а? Это все т-так непра-а-авильно-о-о… Я ужа-а-асен, д-да? Но Т-тэхён-а гов-ворит, ч-что эт-то норм-мальн-но. Но почему-у-у мне тогда-а-а так пло-о-охо, когда я-а-а смотрю-у-у на т-тебя-а-а? Мои-и-и чув-вства-а-а никог-гда-а-а не буду-у-ут взаи-и-имны-ы-ы! — уже в который раз скулил Пак, при чем от этого не менее трагично, а потом и вовсе перешел на Шекспира: — А-а-ах, Роме-е-ео, как жа-а-аль, ч-что ты Роме-е-ео!       — Ну тише, тише. Ты очень милый и привлекательный парень… — Юнги успокаивающе гладил по голове юношу, что лежал на его коленях и продолжал вытирать слезы об небольшую декоративную подушку.       — Како-о-ой от эт-тог-го то-о-олк, если я-а-а тебе-е-е не нра-а-авлю-у-усь?       — Нравишься, — не поймите неправильно, но он уже очень устал и готов согласиться буквально на что угодно, лишь бы его успокоить. — Ты мне нравишь…       — Вре-о-ошь! Мне на-а-адо позвони-и-ить… Ну почему-у-у ТэТэ не б-бере-о-от тру-у-убку-у-у?       — Нет, правда, — Юнги охватил его лицо руками и принялся стирать большими пальцами нескончаемый поток слез с опухших красных щек. — Чимин-и, посмотри на меня. Вот, молодец. Давай ты сейчас успокоишься и мы пойдем умываться и спать, хорошо?       — Т-ты будешь сп-пать со м-мной? — все еще запинаясь, но куда более спокойно спросил парень. — Чест-тно-честно?       — Да, я буду спать с тобой, - вздохнул Юнги, помогая ему подняться и дойти до ванной.       Но, увы, на этом его мучения не закончились, и после умывания Чимин значительно повеселел и принялся кое-как, шатаясь, спотыкаясь и при этом заливисто смеясь, носиться по квартире, снося все и вся на своем пути.       Шел четвертый час ночи. Юнги все еще ни разу не сомкнул глаз, но зато уже тысячу успел пожалеть о своем решении забрать на ночь почти незнакомого пьяного по самое не хочу парня. Он-то думал, что придет, быстренько уложит его спать, а на утро просто выкинет за дверь, как есть. Не тут-то было.       — Чимин-а, пойдем спать, — Мин сделал безнадежную попытку отобрать у юноши бумажный кораблик, который тот с детским восторгом запускал в наполовину заполненной ванне. — Чимин-а, пожалуйся, пойдем спать. Если ты сейчас не пойдешь, я не буду тебя любить.       — Х-хён! — улыбка быстро исчезла, а на глазах уже начали собираться слезы, когда Юнги мысленно проклял себя уже даже черт не знает в какой раз и присел рядом на корточки, чтобы обнять.       — Идем спать, Чимин-а. Хён устал, — как ребенку объяснил Мин, вытирая любимой домашней рубашкой слезы. — А хён очень сердится, когда устает. Ну? Пойдем?       И вот, спустя еще полчаса уговоров, колыбельных и вам лучше не знать, чего еще, Юнги мог наконец с чистой совестью заявить, что Пак выглядит довольно мило. Когда спит. И он убьет того, кто его разбудит. Еще один круг он просто не вынесет. Не сегодня. (И, желательно, никогда.)       — М-м-м… Почему так болит голов-а-а? — проскулил Чимин, очень медленно и болезненно принимая сидячее положение и ероша и без того спутанные волосы. — И где я вообще?       — Соизволил-таки подняться, алкашня? — в комнату вошел явно не выспавшийся хозяин квартиры. — А я думал, что ты раньше вечера теперь не встанешь. Аспирин на комоде справа от тебя.       — Юнги-сонбэним?! Чт-то т-ты… - парень перепуганно подскочил, но моментально осознал свою ошибку и схватился за голову.       — А что, уже не помнишь? — усмехнулись в ответ. — Вчера ты на вечеринке напился в дрова и свалился на меня с фразой «мое кольцо всегда для тебя открыто» или что-то около того. Ну и я наивно решил, что это хороший способ свалить оттуда пораньше. Думал, уложу тебя спать и займусь своими делами. А вместо этого до половины пятого успокаивал твои истерики. Ах да… Еще ты несколько сотен раз признался мне в любви и 17 раз звонил Тэхёну с просьбой забрать тебя. Последние 15 из которых, кстати, он не брал трубку. А после последнего и вовсе прислал СМС, что раньше 12-ти разговаривать с тобой не собирается, ибо ты сам этого хотел, сам и разбирайся. И это если в сокращении. Так ты начудил куда-а-а больше.       — Ой… — Чимин сполз под одеяло, стыдливо закрывая лицо руками.       — И это все что ты можешь сказать?       — П-прост-ти… Сонб-бэ, я не…       — Ты не, ты да... Ты сейчас идешь в душ, не то от тебя все еще разит алкоголем и рвотой. А потом уже обсудим все твои признания и что я об этом всем думаю.       — Х-хорошо!       Юнги измученно улыбнулся, чтобы хоть как-то успокоить юношу, и всучил тому полотенце, после чего со вздохом сполз по стене. А что он об этом всем думал? Чимин, конечно милый и привлекательный. Часто выступал от университета на различных конкурсах и просто волшебно танцевал. О нем ходила слава очаровашки-недотроги, что явно был в кого-то тайно влюблен. То, что в него, Мин догадался давно. Еще когда только начал замечать его каждый вечер у дверей в спортзал. Сначала даже подумал, что он из литературного и подослан следить за ним ради очередной статьи о на редкость спортивном пианисте в университетской газете. Однако позже выяснилось, что единственной его страстью были танцы. Ну и шпионаж за ним. А через несколько недель он случайно подслушал его разговор с другом между парами. И потом еще долго вертелся перед зеркалом, пытаясь понять, чего же в нем такого «невозможно прекрасного» нашли.       Питал ли Юнги к нему что-то? Он никогда не задумывался над этим. Но в какой-то момент его непрошеное присутствие на тренировке перестало раздражать. А после и вовсе переросло едва ли в необходимость. И именно поэтому Мин целый день допытывал Намджуна о том, куда же делся его любопытный второкурсник, после того, как тот не появлялся три дня. Выяснилось, что тот увеличил часы репетиций в преддверии особо важного выступления. И Юнги еще ни разу не пожалел, что пошел на него. Чимин выглядел как ангел. Завораживал своей гибкостью и покорял грацией. Казалось, что обычный человек просто не способен на все то, что он делал с такой легкостью. Но даже потеряв дар речи от его танца, Юнги не задумался о том, какие чувства испытывал, и почему именно к нему так тянуло. Да, он знал, что Чимин влюблен в него, но почему-то даже и подумать не мог о том, что между ними что-то возможно. А сейчас он с похмелья в его квартире. Совершенно потерянный и растерявшийся. И почему-то так настойчиво хотелось его приласкать. Юнги не знал, что на него нашло. Очень странное чувство эйфории и влюбленности, которое он испытывал ранее, теперь было в несколько раз сильнее, и внутри просыпался огромный кот, готовый просить любви и ласки и без опаски подставляющий живот.       Чимин домашний. Чимин уютный. Такой бесконечно теплый, мягкий и необходимый, что Юнги от чего-то страшно его выпускать из этой квартиры. И было что-то странно-забавное во всех его пьяных причудах. Когда он успел так привязаться? Они даже не говорили ни разу до вчерашнего дня.       — Сонбэ… Я могу объясниться? — робко спросил Пак, бесшумно подходя ближе.       — Выслушай сначала меня, Чимин, — Юнги едва улыбнулся, заметив, как он вздрогнул, услышав свое имя в его исполнении. — Я знал, что ты в меня влюблен, около года. И… Я не знаю… Это все так странно. У меня большое личное пространство, я мало с кем общаюсь, но меня не раздражает, когда рядом ты. Более того, мне приятно, что я тебе интересен. Наверное, глупо звучит, да?       — Нет, — одними губами прошептал юноша.       — И вся эта история с вечеринкой… Никого другого я бы ни за что не впустил в квартиру, однако о тебе мне хотелось позаботиться. И я не знаю, может ли у нас хоть что-то получиться… Мы оба парни… Ох, все это так нелепо… Но ты мне нравишься, Чимин. Я бы хотел попробовать построить с тобой отношения. И пока ты не отказался: тебе будет можно приходить в зал во время моей тренировки, а не прятаться на улице. Если ты этого хочешь, конечно… — Юнги неловко почесал затылок и поднял смущенный взгляд, пытаясь предсказать, казалось, всю жизнь по выражению лица напротив.       — Ты хочешь, чтобы мы были парой? — с каким-то взволнованно-счастливым выражением лица Чимин сделал небольшой шаг вперед, прощупывая границы дозволенного. — Прямо как во всех этих сопливых дорамах? Чтобы держаться за руки, целоваться под дождем и смотреть на звезды?       — А еще прятаться от непогоды в кафе и вместе смотреть фильмы, укутавшись пледом…       — Я хочу быть с тобой, — лучезарно улыбнулся Чимин и подошел почти вплотную. — Но ты должен кое-что мне пообещать. Никто, слышишь, никто не должен знать, что я вытворял, пока был пьяный.       — Обещаю, — рассмеялся Юнги, притягивая его ближе и осторожно касаясь пухлых губ своими.