Кровавые лилии

— А я тебе говорю, что ханахаки — это не бред, а настоящая болезнь! — повышенным тоном доказывал парень, сужая тёмные брови к переносице, создав между ними складку. — Тэхён, только не втирай мне про этот культ поехавших влюблённых, которым в кайф запихивать себе в глотки цветы и харкать ими вместе с кровью, — собеседник закатил глаза и сделал глоток своего американо, который своей горечью разошёлся по его горлу жгучей струёй. — Чимин, опять ты весь такой серьёзный. Почему ты мне не веришь? — Тэхён посмотрел на парня оленьими глазками и надул пухлые губки в обиде, складывая руки на груди и откидываясь на спинку стула, на котором он сидит. — Потому, что это бред, придуманный девочками лет десяти исключительно для ванильных фанфиков по типу: «она меня забыла, а он меня не любит», — ядовито выплюнул Чимин давно накипевшее. Он правда не может понять, почему все романтизируют блёвку цветами. — Но у меня тоже такое было, пока я не встретил Чонгука! Он меня считай спас! — не унимался собеседник и, доказывая свою правоту, эмоционально играл бровями на своём лице. — Ага. Слышали мы, как он тебя спасал, — ухмыляется Чимин и, положив руку на лоб, оголяет острые зубы. —В смысле? — приподнимает бровь Тэхён, с приоткрывшимся ртом разглядывая тупую ухмылку на лице Пака. — В смысле, что когда в марте Чонгук пришёл к тебе успокаивать твою очередную истерику, мы всем общежитием слушали вашу драму. Всем корпусом за вас двоих переживали, кто-то даже слезу с этого пустил, — сказал Чимин и ухмыльнулся, вспоминая, как они всей общагой сидели ниже воды, тише травы, и слушали стоны, крики, и ходящую ходуном несчастную кровать, которая, они думали, развалится. Полностью осознавая: это любовь. Глаза Тэхёна моментально округлились, а щёки и уши загорелись и окрасились алой краской. — Это было н-не то, о ч-чём ты подумал… — запинаясь пытался оправдываться Тэхён, но это у него не особо получалось. — Мы всё прекрасно поняли, Тэ. Нет смысла врать об этом, — прямо сказал Чимин, глотая тёплое, почти остывшее кофе из бумажного стаканчика. — Я… — глаза парня начали стремительно наполняться влагой, верхняя губа мелко подрагивать, а подушечки пальцев начали покалывать от внутреннего смущения. Тэхёна всегда было легко заставить плакать. В начале знакомства эта черта казалась Чимину признаком слабости, но со временем он стал находить её милой. За эту особенность парень, в шутку, даже прозвал друга «Королевой слёз». — Тэ, это абсолютно нормально и в этом нет ничего зазорного. Это просто ещё один способ показать вашу любовь друг к другу. Если кто-то будет вас после этого обвинять в пропаганде или ещё в чём-то, просто шли их всех нахуй. Ты любишь этого человека, и он тебя так же, а значит можно послать всех, кто против — нахуй. Так что не надо плакать, а то Чонгук мне таких праведных пиздюлей надаёт, что меня мать родная не узнает, — закончив свою тираду Чимин слегка улыбается уголками губ и кончиками пальцев дотрагивается до кукольного личика Тэхёна, очерчивая выраженную впалую скулу. Серьёзно, Чимин, нахуя тебе сдался этот херов экономический? Судя по твоей речи и твоему молящемуся кошельку: во-первых — экономист из тебя так себе, а во-вторых — из тебя бы вышел самый известный на весь Сеул психолог. Тэ поднял свои глаза на друга и, сквозь застилающие взор слёзы, улыбнулся самой обворожительной квадратной улыбкой, растягивая красивые губы. «Как у тебя это выходит? Если бы я так улыбнулся, меня бы либо отправили в дурку, либо в больницу, под предлогом свода челюсти», — подумал Пак и грустно вздохнул. — Кстати, как тебе было? — поднял брови Чимин, облизывая кончиком языка нижнюю губу, слизал оставшиеся капельки терпкого напитка. — Что? — непонимающе спросил Тэхён, чуть наклонив голову вбок. — Понравилось, спрашиваю? — уголок губы Пака пополз вверх. Тэхён на мгновенье затупил, анализируя слова Чимина. Когда до него дошёл смысл сказанного, его лицо вновь залилось краской, а лицо исказилось в сильнейшем негодовании. — Дурак! — крикнул Тэ и пихнул кулачком в плечо Чимина, надуваясь, словно шар. — Ладно, ладно, шучу. Только не дерись, больно же, — ответил Пак и поджал губы и, хватаясь за своё плечо, изобразил боль. — Больно? Дай посмотрю! — испуганно спрашивает Тэхён, а у самого снова глаза на мокром месте от чувства вины перед другом. — Какой же ты наивный, ей богу, — лицо Чимина вновь застелила улыбка от выходки парня, сидящего напротив него. — Что? Ты совсем чокнутый так шутить?! Идиот! — и снова удар всё тем же кулачком в многострадальное плечо. — Что здесь происходит? — послышался до боли знакомый голос откуда-то сзади. — Опа, принц на белом коне подъехал. Ладно, не буду мешать воссоединению парочки. Забирай свою принцессу. И успокой, а то она негодует, — сказал Чимин и, поднявшись с насиженного места, ушёл в закат, оставляя парочку наедине. — Чего это он? — вопросительно вскинул бровь подошедший, взглядом провожая тёмную фигуру, скрывшуюся за углом. — Сам не знаю, Гуки. Мы просто говорили про ханахаки, а потом речь зашла про… — Тэхён резко прикрыл рот ладошкой и опустил глаза в пол, вновь краснея щёчками и кончиками ушей. — Про что? — спросил Гук, присаживаясь на место только что ушедшего Чимина, пододвинув к себе стул. — Да так, ни про что… — смущённо прошептал Тэхён, переводя взгляд с пола на Чонгука, и ярко улыбается ему, влюблённо смотря тому в глаза и переводя тему. *** — Я молюсь, чтобы они не пососались прямо в этом несчастном кафе, — размышлял Чимин вслух, направляясь домой, заходит в тёмные дворы, и проходит небольшие дома, смотря в пол, держит руки в нагретых карманах. Вдруг он услышал голос из подворотни. — Какая прелесть. Ну что, развлечёмся? — посмеявшись, задаёт вопрос какой-то низкий голос, где-то за углом. Кажется кого-то опять собрались насиловать в этой видевшей не мало, многострадальной подворотне. — Как, сука, вовремя. Придётся обходить, — выдохнул на одном дыхании парень, уже поворачиваясь всем корпусом в другую сторону. И как только Чимин развернулся, чтобы уйти, из подворотни послышался голос парня: — Отпустите, прошу! — жалостливо прокричал голос за скрытым тенью, углом дома. «Парня собрались насиловать? Это уже интересно. На моей памяти насиловали только самых разных разукрашенных шлюх с короткими юбками, еле прикрывающими пятую точку или в шортах, которые так невзначай съела задница, и на высоченных каблуках. Что ж, глянем новинку», — пронеслось в голове у Чимина. Он так просто об этом думал, будто бы выбирал, какой сериальчик на Netflix ему глянуть сегодня вечерком, заедая какими-нибудь снэками. Парень ловко подбирается ближе к месту происшествия, прячась за стеной, и наблюдает развернувшуюся перед его обзором, картину. Три амбала зажали в стенку миловидного молодого парнишку: один заломал ему руки, вжимая его фарфоровое личико в грязный бетон, а двое других стояли в стороне, наверняка уже представляя себе, как они пустят этого милашку по кругу, а потом оставят его лежать грязного, обездвиженного, всего в сперме, укусах и синяках, в этом прогнившем месте на холодной земле. — Молю, отпустите меня! — прокричал незнакомец, пытаясь вырваться из сильной хватки, сковывающей все его движения. «Сука, всё как обычно. Ничего интересного», — думает Чимин и хочет, наконец, уйти, но что-то вновь удерживает его на месте, будто заставляет продолжать стоять. Что-то внеземное. — Ты думаешь, что мы так просто тебя отпустим? — сказал тот, что заломал парнишке руки. — Сначала трахнем тебя, а потом можешь идти на все четыре стороны. Если, конечно, встать сможешь, — он ухмыляется, сильнее прижав парнишку к жёсткой поверхности стены. От этих слов в глазах парня поселился ещё больший ужас, а слёзы потекли с удвоенной силой, обжигая его пухлые щёки, блестящие от пробивающегося света фонарей где-то вдали. — Сука, я же могу просто уйти, но… Ладно, придётся спасать пацана, — выругался вслух Чимин и вышел из своего укрытия. — А что это здесь за мероприятие намечается, а? — удивлённо спросил Пак, разминая кулаки. Амбалы повернули на Чимина, скажем так, охуевшие взгляды, а парнишка посмотрел на него с ещё большим испугом и ужасом в покрасневших глазах, заплывших непроглядной пеленой. — Ты кто такой? — спросил тот, что стоял к Чимину ближе всего, смотря на него грозным взглядом, разминает большие плечи. — Твоя смерть, — перерезал Пак, подлетая к кучке придурков и замахиваясь на ближнего. Парень не успел опомниться, как по ебалу ему заехали, смачным таким, хуком с правой. Амбал свалился на земь, а двое других набросились на Чимина. Итог был предсказуем и до боли простым. Амбалу, что вжимал парнишку в холодный бетон, заехали коленом в живот, добавив сверху, чтобы знал, что не стоит пытаться больше кого-либо насиловать в этой многострадальной подворотне, которая по количеству изнасилований больше походила на студию для съёмки порнухи. А второго вырубили ударом, прям чётко по ебалу, с ноги, отключая его сознание. Закончив разбирательство с этими уёбками, Чимин подошёл к сидящему на земле парнишке, который до сих пор не мог опомниться от произошедшего, расфокусированно бегая глазами туда-сюда. — Хэй, ты так и будешь сидеть на земле или ты всё-таки поднимешься? — голос Чимина звучал так непринуждённо и легко, будто бы он не трём насильникам попортил органы и раскидал в разных направлениях, впечатывая в стены, а просто с другом погодку за окном обсуждает с кружечкой горячего чёрного чая в руке. — Ты меня вообще слышишь, чувак? — присаживаясь рядом, сказал парень, заглядывая тому в глаза. Парнишка дёрнулся, его глаза вновь наполнились тем же диким страхом, а новые кристаллики слезинок начали появляться в уголках небесно-голубых глаз. Он попытался отползти, но ему это помешала сделать злосчастная стена, в которую его силой вжимали буквально пару минут назад. — Н-не п-подходи! — заикаясь, попытался сказать парень, вжимаясь в стенку настолько сильно, что казалось, она скоро поглотит в себя его полностью, засасывая вглубь. — Не бойся, я не собираюсь тебя наси… — начал было свою тираду парень, но его остановила звонкая пощёчина, котораясвоим ударом половину челюсти Пака, звук от которой отлетел от стен громким эхом. — Я-я сказал, не п-приближайся! — выкрикнул парнишка и, отодвигаясь дальше, прижимая коленки к своей груди, утыкается в них носом, всхлипывает, пытаясь вытереть режущие слёзы. — Сука, я же тебя спас вообще-то, — как-то обиженно сказал Чимин. — Я конечно вырубил этих ублюдков, но если я уйду, а они очнуться, то у тебя не будет машины для убийств для того, чтобы вырубить их вновь. Ладно, если вставать не хочешь, то я пойду, — сказал «защитник всех жертв изнасилования» и попытался встать, но его схватили за рукав серой худи. — П-подожди… — плача обращается парень к своему спасителю, рассматривая его лицо в свете пробивающихся фонарей с дальней улицы. — Что, уже передумал? — Я… Я не могу встать… — прошептал парнишка, опуская взгляд вниз и поджимая нижнюю губу. — Почему это? — спросил Чимин, разглядывая весь «клубок» из парнишки, ищет какую-либо причину для невозможности в передвижении. — У меня н-нога болит… — одними губами шепчет парнишка, умоляющим взглядом смотря в глаза своему спасителю. «Ещё одна проблема на мою прекрасную задницу», — пролетела мысль в голове Чимина, ударяя очевидностью прямо в мозг и отражаясь от стенок черепной коробки, бьющей в виски. — Ладно, выбора нет, я тебя понесу. Полезай, — показал рукой за спину спаситель, подавая руку мальчишке. Парнишка протягивает дрожащие ручки и чуть-чуть привстаёт, кривя лицо в гримасе боли. — Настолько больно? — немного обеспокоено выдаёт Пак. Парень лишь угукнул и кивнул в ответ. — Хорошо, я буду предельно осторожен. Чимин наклоняется и хватает парня под бёдра. Усаживая юношу на своей спине так, чтобы наездник не ёбнулся в первые пять секунд ходьбы, он двинулся подальше от этого прогнившего места. — Кстати, как я могу тебя звать? — Что? — Как звать тебя, малой? — М-Мин Юнги, — мямлит наездник. — Хм, красивое имя, — хмыкнул парень и подхватил Юнги покрепче, от чего последний взвизгнул. — С-спасибо, а как твоё имя? — немного запинается Мин из-за рук спасителя на своих бёдрах, обхвативших их своими ладонями. — Пак Чимин. Можно просто Чимин. — Чимин, как я могу т-тебя отблагодарить? — За что? — заворачивает за очередной поворот Чимин и оглядываясь вокруг, идёт дальше, перебирая ногами. — За моё спасение, — утверждает Юнги, укладывая подбородок на плечо Пака. — Когда придёт время, ты мне отплатишь. А сейчас лучше скажи мне свой адрес, потому что к себе нести тебя я не собираюсь. Назвав свой адрес, Юнги по-крепче вцепился в спину Чимина своими тонкими ручками, за одно спрятав личико, чтобы никто не увидел пунцовые щёки парнишки от контакта со своим спасителем.