Феникс

Марко Феникс прожил очень долго. Даже он забыл точное число лет — на самом деле, перестал считать после того, как умер последний человек из его семьи — но года юности смешались вместе. В основном, они были связаны с детскими ошибками, доверием к неправильным людям, подбором неправильных вещей и — самое главное — поеданием пост-магических ядерных Фруктов, которые, как сказала ему Смерть с ядовитой улыбкой, хороши и не сделают ничего плохого. Он догадывался, что жить не так уж плохо, но никогда больше не видеть своих близких? Марко мог жить с этим; у него не было выбора с тех пор, как он сломал эту дурацкую палку и обрёк себя на вечность пропуска энтропии. Позже Смерть сказала ему, что если бы он этого не сделал, то, в конце концов, бессмертие ушло бы, вероятно, когда он отдал мантию своим детям. Но он был глупым, безрассудным, тощим, дерзким, бунтующим подростком со склонностью делать что-то без плана или даже без особой предусмотрительности. Тем не менее жить было не так уж и плохо. Какое-то время. Он наблюдал, как его мир разрывается на части войной, которая слишком затянулась, чтобы он мог что-то изменить: войной настолько ужасной, что она изменила форму самой Земли и высвободила магию, долго скрываемую — или справедливо забытую. Он сражался и спас столько людей, сколько мог. К счастью, люди — самые приспособленные существа на их планете, и магия в воздухе только облегчает выживание. Смерть была там, когда росло первое растение после того, как мир изменился. Она говорила, что теперь магия может проходить через людей новыми путями, а старые пути уходят. Марко вспоминает блеклое воспоминание о том, как он сжимал тёплую палку — «палочку», услужливо поправляет его разум, но прошло уже больше века с тех пор, как кто-то произносил это слово вслух — и думает, что, возможно, человечество сможет сделать всё правильно на этот раз. Он съедает первый Фрукт с дерева, тот самый, который, по словам Смерти, изменит всё, с надеждой, застрявшей глубоко в горле. На вкус он ужаснее любого лекарства. А человечество не делает ничего правильно. Войны приходят снова, и всё ещё ненависть, боль, страх правят днём. Ещё один спаситель — и, хорошо помня своё время, Марко желает бедняге удачи — приходит и не может по-настоящему изменить мир. Марко решает, что спать легче, чем смотреть, как люди мастерят оружие. Он не просыпается десятилетиями, потому что не хочет этого. К тому времени, как он проснулся, мир снова изменился. Смерть рассказывает ему истории о их первом новом Спасителе — прозвище «Джойбой»? обещания? — Марко не знает, не хочет помнить — и Марко садится на первый же корабль подальше от Смерти, чтобы больше ничего не слышать. Когда он был мальчиком — Гарри, тебя зовут Гарри Поттер, верно? — он хотел защищать и быть нужным. Это было его главной целью на протяжении многих лет. В этом мире, казалось, всё ещё было необходимо. Он вступил в молодой Морской Дозор, служил на «Быке Ллойде» и видел коррупцию, как Мирового Правительства, так и пиратов, которые им противостояли. Он притворяется мёртвым на какой-то из битв и снова засыпает. На этот раз его разбудила не Смерть и не одиночество, а молодой человек с блондинистыми волосами и длинным подбородком. Марко знает, что он прожил слишком долго и потерял слишком много, чтобы снова полюбить. Но этот Эдвард Ньюгейт, который так молод, так полон надежд, которому нужна только семья, которую он мог бы назвать своей, который любит пить хороший алкоголь и драться; в нём есть что-то такое, что заставляет Марко не спать. Время стёрло всё, что было у Марко, но когда он взглянул на Эдварда Ньюгейта — не Спасителя, не врага, не стремящегося изменить мир по своему образу и подобию — комок в горле, который он когда-то называл надеждой, перестал напоминать пепел. Проходит ещё тридцать лет, только для них двоих, и Эдвард — единственный, кому Марко рассказал свои секреты. Всё больше людей начинают верить в Эдварда, и когда он называет каждого из них своим сыном, он отмечает их своим символом — но Марко никогда не соглашается, прошли тысячелетия с тех пор, как умер его собственный отец, и хотя Эдвард выглядит старше, чем Марко, теперь ему неудобно — и все они любят Ояджи за это ещё больше. И Гол Д. Роджер — друг и соперник Эдварда — видит молодого мальчика, которым когда-то был Марко, героического подростка, полного надежд взрослого и убитого горем человека, каким он был теперь, всё сразу. Роджер просит Марко присоединиться к его команде. Он не совсем уверен, что Роджер говорит серьёзно, и та маленькая часть его, которая всё ещё называет себя Гарри, хочет уйти. Но Эдвард… — Белобородый? Но это усы, а не борода — в ярости оттого, что Роджер пытается увести его. И на этот раз он не пытается назвать Марко своим сыном —украдкой дышит, пламя пробегает по его спине, жёлтые волосы блестят на солнце, зелёные глаза выгорели до синевы, дрожь, которая не имеет ничего общего с силой, терзающей его тело — и Роджер смеётся и уходит со своей командой; без Марко. Марко позволяет Белоусу нанести на него свой символ, рисуя его на груди уверенными, нежными пальцами. Смерть фыркает ему в ухо — странный человеческий жест, но ничего не говорит. Марко не обращает на это внимания. Проходит двадцать лет, прежде чем Марко снова видит Смерть, и он знает, что время Белоуса близко, прошло уже много времени. Смерть, как бы бесчеловечна она ни была, может быть добра, особенно к Марко. Это даёт ему шанс. Марко его не берёт. Он продолжает жить и больше не засыпает. Белоус не хотел бы, чтобы он снова так сдался. Проходят годы, и Марко постепенно теряет всё, что ему оставалось защищать. Чёрная Борода украл территорию, власть, жизни большинства членов экипажа. Остальные погибли вместе с Белоусом, пытаясь спасти Эйса. Но только не Марко. Он борется с желанием снова заснуть. Мугивару Луффи он видел всего один раз. Он слышал рассказы Эйса… — Шанкс отдал ему шляпу Роджера? Этому парню? Должно быть, он особенный. — Ну конечно! Он же мой брат! …и мальчик, которого он встретил на Войне Лучших, оправдал их надежды. Марко знал, что у Луффи есть команда, но знал о них очень мало. Но Некомамуши появляется с двумя накама Луффи, и они не похожи ни на что, что он мог бы подумать о них. Нико Робин, о котором он слышал, никогда не верила в ложь, которую скармливало миру Мировое Правительство, а киборг Фрэнки был новичком. Но Марко узнал немного технологий Вегапанка, использованных таким образом, о котором доктор никогда бы не подумал. Некомамуши взял их с собой только для того, чтобы они услышали о намерениях Эдварда и Баккина найти Марко и сокровища Белоуса — ложь, сокровищ не было — для его защиты. Смерть смеялась над мыслью о том, что Марко умирает, что ему вообще нужна защита от этих смертных. Марко не обратил на неё внимания. Мугивары казались рассеянными, и ему пришло в голову, что никто из них не упоминал, где находится Луффи. Когда он заметил это, их единственной реакцией была улыбка Робин. — Знаете, я слышал о тебе, — её голос был сладок и мягок, после почти года одиночества. — Я был первым помощником Белоуса, многие слышали обо мне, — Марко делает большой глоток саке из бутылки, которую принёс Некомамуши. — Фху-ху. Нет, Феникс Молний, на понеглифах. Как долго вы живёте? Снова смех Смерти, и Марко дрожит от того, что кто-то ещё знает об этом. — Достаточно долго, — коротко ответил он. — Вы знаете, что произошло в Пустом Веке? Он пожал плечами. — Проспал всю заварушку. Иногда жизнь становится скучной, — Марко слышит, как Фрэнки фыркает, и когда он смотрит, голубые волосы киборга меняют форму. Робин молча кивнула. Только Некомамуши выглядит шокированным этой идеей. — Вы не могли прийти сюда только для того, чтобы спросить меня об этом. Через минуту Некомамуши собирается с силами, чтобы высказать свои опасения и попросить Марко поехать с ними в Вано. Марко и сам не сразу вспоминает последнюю просьбу Эдварда: «Не дай ему умереть, Марко», — и он, наконец, встаёт на ноги. Когда их корабль отчаливает, белый мрамор гробницы Белоуса освещается заходящим солнцем.