И грянул гром

— У меня ощущение, что ничто теперь не будет, как раньше, — Гермиона вздохнула и закусила губу. За окном мельтишили до боли знакомые пейзажи. Леса, реки, бездонное небо - всё, что 6 лет отдавалось радостным звоном в её сердце, теплым одеялом, укутывающим все переживания и невзгоды. Хогвартс-экспресс нёс их вперёд, слегка покачиваясь, периодически выдавая своё напев, наподобие маггловского "чу-чух". Гермиону всегда улыбала мысль, что даже поезда в двух мирах совершенно разные - не столько по функционалу, сколько по ощущениям. Гарри едва заметно кивнул, блеснув привычными кругляшками очков. Он дожевывал лакричную трубочку, смотря в окно. С моменты победы над Волдемортом прошло целое лето, а ощущение, что половина жизни. Магический мир устоял, потерпев при этом огромные потери. Все, кто боролся плечом к плечу, потерпели боль и одиночество. Не было ни единой души на этом свете, которая не потеряла друга, родственника, близкого. "Пророк" в течение нескольких выпусков освещал имена погибших - но даже недельного посвящения было недостаточно, чтобы упомянуть всех. — Хочешь? — Гарри протянул Гермионе шоколадную жабу. Она грустно улыбнулась краешком губ и покачала головой. Все сладости, а в частности шоколадные жабы, ассоциировались у неё с Роном. Рон... Милый друг, товарищ и опора. Гермионе было грустно о нём думать. Сумятица, которую внёс последний год в их жизни, отразилась на их взаимоотношениях. В какой-то момент Гермиона подумала, что влюблена в него и дала волю этой слабости. После всех страшных событий, пронесшихся стремглав по их жизням, после войны, после восстановления Хогвартса и баланса во всём мире, она поняла, что это была ошибка. Грубая, глупая, детская ошибка. Всё лето она проворачивала это в голове, радостно ему улыбаясь и позволяя себя целовать. Но её не покидало ощущение, что это не то. Что это не должно быть так - с какой-то примесью неуверенности и сомнения. Ей казалось, что Рон разделял её чувства, но всё равно продолжал проявлять внимание. А может он не понимал, что разделял? Или это Гермионе вновь казалось, что она понимает своих друзей лучше, чем они сами себя понимали? Она ведь умница. Она всегда понимала, когда кто-то из них влюблялся, кто-то оступался и запутывался в себе. Честное слово, будь Гермиона обычной магглой, она бы точно получила степень по психологии. Вдобавок к ещё парочке, конечно же. По крайней мере, она считала именно так. — Рон прибудет в Хогвартс завтра, с кортежем из Министерства, — зачем-то напомнил Гарри, как будто угадывая ход её мыслей. На этом раз молча кивнула Гермиона. Гарри знал, вернее чувствовал, что что-то происходит между его лучшими друзьями. Идея их "отношений", если так можно было их назвать, изначально показалась ему чем-то безумным, но вежливый и верный, вечно поддерживающий и оптимистичный, он не сказал ни слова поперёк. Сейчас же он чувствовал себя так, будто стоит на двух больших глыбах обеими ногами, которые медленно, но верно расползаются в разные стороны. А между ними - зияющая пустота.

***

Драко молча смотрел на свои рукава. Черный пиджак. Черная глухая водолазка. Черные брюки. На улице стояла теплая погода, но ему казалось, будто за окном, по крайней мере, ноябрь. Пальцы были сжаты в кулаки. Руки, белые от этого положения, уткнулись в стол. Напротив него сидел Забини, периодически бросающий в его сторону плохо замаскированные внимательные взгляды. Блейз знала, что Малфою плохо. Нет, не так. Малфою чертовски плохо. И это ещё мягко сказано. Люциуса отправили в Азкабан, а затем казнили. Вполне резонно. Драко не мог смотреть на отца в последние месяцы их проживания в Мэноре - это был сущий ад. Пресмыкающийся, слабый, вечно облизывающий подолы мантии Тёмного Лорда - это был его отец. Его. Одна из самых грозных из известных фамилий, несущих такую власть, такое имя. И вот оно - пресмыкание. Змеи - пресмыкающиеся, не забывай, Драко, - в сотый раз пронесся голос отца в его голове за этот день. Во время битвы за Хогвартс Драко сделал то, чего сам не ожидал от себя - он бросил Поттеру свою палочку. Ту самую палочку, которой Гарри направил заклинание в Тёмного Лорда. Все присутствующие видели это - Пожиратели, учителя, ученики... Это то, что спасло Драко и его матери жизнь. И то, что поставило под удар их положение в магическом обществе. "Коренные" слизеринцы не могли принять это, а магглорожденные не хотели. Не то, чтобы Драко хотелось снискать одобрения грязнокровок, но хотя бы благодар... — Иногда мне кажется, что ты способен просверлить дыру у меня в черепе, — внезапно раздался голос Забини. - В таком случае мы были бы знакомы не дольше получаса, - хмыкнул в ответ Драко, поняв, что всё это время буравил лоб лучшего друга. Отмахнуться. Как и всегда. — Не стоит мучать себя воспоминаниями, Малфой, — не унимался Блейз, — ты здесь, Нарцисса в порядке, и это главное. — Нарцисса в порядке, — эхом повторил Малфой, как будто первая часть фразы к нему не относилась. Как будто он был не здесь. — Это будет феноменальный год, дружище, — Забини хлопнул его по плечу. Драко благодарно прикрыл глаза. Он даже не представлял, насколько был прав.