Аморально

Темная челка слегка спадает на глаза, он нервно поправляет ее и пытается заправить непослушные пряди за ухо, однако попытки четны, и надоедливые волосы вновь мешают взору. Щеки у него наверняка уже красные, ведь он и сам понятия не имеет, как он выглядит, однако чувствует, как лицо пылает. В классе шумно, звонка еще не было, ученики совершенно не обращают на него внимания и занимаются своими делами. Дмитрий Сергеевич работает в школе относительно недавно — не прошло и полугода как он занимает должность преподавателя литературы. На самом деле, он вовсе и не планировал в свои полные двадцать пять лет работать в школе, только что окончив высшее учебное заведение с наивысшими успехами. Однако, мать, которая работала директором пятьдесят первого лицея, уговорила сына немного поработать для нее, пока не нашли достойного преподавателя, ведь найти литератора уже на начале учебного года достаточно трудно. В лицее Дмитрия приняли тепло, ведь преподавательский состав включал в себя педагогов больше за сорок, и на него мало кто обращал внимание. А вот ученикам он сразу понравился. Конечно, один он не мог преподавать у всех классов, начиная с пятого, заканчивая одиннадцатым классами, поэтому он успешно вел литературу в старших классах и русский язык в пятых и шестых. Пять минут до звонка, а Милославской все еще нет. Она же никогда не опаздывает. Да, это та самая отличница, которая до дрожи в коленках переживает за свои оценки и аттестат, что, наверное, разумно в ее возрасте, ведь уже на следующий год ей нужно будет поступить в высшее учебное заведение. Обычная девчонка, не первая оторва класса, но и не последняя серая мышка. В классе ее любили за то, что она всегда могла помочь с выполнением домашнего задания и подсказать на какой-нибудь самостоятельной. Однако во всем остальном одноклассники считали ее скучной и достаточно странной. Всем почему-то казалось, что у Милославской нет особых увлечений и занятий, кроме уроков. Все представляли ее зубрилкой. Доброй и милой, но зубрилкой. И вот уже меньше полугода, Дмитрий Сергеевич не может убедить себя в том, что его заинтересованность тихой и скромной ученицей — не аморально. Он с досадой отметил, что все чаще наблюдает за ней на уроках, все чаще дискутирует на различные темы произведений, в которых иногда и сам оказывается неправ. «Меня уделала школьница» — подшутил он в первый раз, когда Милославская привела массу аргументов того, что Наталья Ростова вполне может считаться предательницей и изменщицей по отношению к князю Болконскому, не оправдывая ее тонкую, мягкую и влюбчивую женскую натуру. В то время, как ее одноклассники собирались на тусовки, Милославская могла с удовольствием прочесть какую-нибудь книгу, затем принести ее на следующий день в школу и посоветовать ее в прочтении Дмитрию Сергеевичу, напомнив о загнутых уголках страниц — тем и проблем, которые она могла бы с ним обсудить. Тяга к ней росла все с каждым днем, и сдерживать свои пылкие порывы становилось все сложнее, ведь преподаватель не может общаться с учениками на одном уровне и проводить с ними свободное время, а уж тем более общаться с ними по сети. Поэтому, мужчина не придумал идее получше, чем создать фейковую страницу в социальной сети, представиться другим именем и назвать местом жительства другой конец страны. Дмитрий с удивлением заметил, что в сети девушка более открыта и откровенна, видимо, общаться по перепискам ей было комфортнее и удобнее. «Монтаг» — назвался он именем ее любимого персонажа ее любимой книги, о чем узнал из короткого диалога знакомства в первые дни его работы в школе. Милославская рассказывала о жизни, спорила с ним на многие темы, обменивалась с ним музыкой и многим другим. За три месяца они сблизились слишком сильно, и девушка даже начала сетовать на то, что живут они так далеко друг от друга. Ах, если бы она только знала правду, что за страницей провокационного и пылкого парня скрывается ее преподаватель по литературе, чтобы она сказала? Прозвенел звонок, Дмитрий Сергеевич кинул последний взгляд на дверной проем, который пустовал. Он написал сообщение со страницы Монтага, однако сеть показывала, что девушки не было в сети. — Рассаживаемся по местам, — обратился мужчина к классу, — сейчас будет проверка пройденного на прошлом уроке материала. Кто-то влетел в класс и остановился у двери, тяжело дыша. На пороге была она. — Милославская?.. — вырвалось у Дмитрия Сергеевича, оценив ее вид. По правде сказать, класс был удивлен не меньше. Та самая прилежная ученица, предпочитавшая не выделяться яркой внешностью выглядела совсем иначе. Привычные ровные волосы каштанового цвета были взлохмачены, помада на губах была отвратительно и непозволительно темная. С формой дела обстояли лучше, хотя и она тоже потерпела изменения. Вместо обычного темного платья с прямой юбкой на девушке были темные джинсы и полу заправленная белая рубашка, местами немного мятая. — Я могу войти? — спросила она, совершенно забыв за приветствия и, не дожидаясь ответа, села на свое место. Дмитрий Сергеевич прочистил горло и уже хотел начать что-то говорить, как его взгляд скользнул по шее только что прибывшей ученице и зацепился за темные пятна, больше похожие на синяки или…засосы? Мысли смешались в одну кучу, предположения и ложные догадки застилали разум, а на ум всплывала вчерашняя переписка с ней, в которой девушка откровенно признается, что даже ни разу не целовалась ни с кем, а на сегодняшний день заявляется с засосами на шее. — Дмитрий Сергеевич? — окликнула его Милана Грелова, — вы хотели кого-то вызвать. — Что? — дернулся он, отвлекаясь от Милославской, которая, в свою очередь, усердно что-то печатала в своем телефоне, — да-да… Мила? — он мягко позвал Милославкую по имени, чуть не назвав ее привычным «Милка», как называет ее в переписке. — Мила! — она наконец обратила на него внимание и он стушевался от того, как были подведены ее глаза, — раз ты опоздала, выходи отвечать материал. — Дмитрий Сергеевич, да у меня оценок больше всех в классе! — немедленно возмутилась она. — Могу подсобить еще и двойку, — отвернулся преподаватель и взял в руки журнал, затем поднял глаза и еще раз спросил, — так мне ставить? Или ты идешь? Девушка закатила глаза, нажала что-то в экране своего смартфона и вышла к доске. Телефон в кармане Дмитрия завибрировал. «Ответила Монтагу»

***

«И что сказал препод?» — Дмитрий нажимает отправить и смотрит, как Мила заглядывает в телефон и начинает что-то печатать в ответ. «Возмутился по поводу того, что я не готова и сделал замечания по поводу моего внешнего вида» «А что не так с твоим внешним видом?» «Это бунт для родителей. Ты же знаешь, что у меня с ними проблемы!» Действительно, Мила часто рассказывала Монтагу о том, как сильно ей достается от родителей за то, что она чем-то им не угодила. Дмитрий Сергеевич не успел написать ответ, потому что прозвенел звонок. Он быстро начеркал домашнее задание на доске, объявил оценки за сегодняшний урок, предусмотрительно пропустив фамилию Милы. — Милославская, задержитесь, — кинул он вслед девушке, когда та уже проходила к выходу, хотя в обычное время долго собирала сумку и потом что-то обсуждала с учителем. — Вы что-то хотели, Дмитрий Сергеевич? — она подошла и остановилась прямо перед ним, смотря куда-то в сторону. Брюнет дождался того момента, когда все до единого выйдут из класса. — Я прочитал книгу, которую ты давала мне на прошлой неделе, — он достал из сумки «Летнее утро. Летняя ночь» и протянул девушке. Та равнодушно посмотрела на нее и молча, кинула ее в портфель. — Что, — попытался продолжить разговор литератор, — даже не спросишь впечатления? — Как впечатления? — равнодушно спросила Милославская, все так же смотря в сторону. — Мила, что случилось? — он положил свои ладони на ее плечи и слегка встряхнул ее, — посмотри на меня! — Ничего особенного, — она высвободилась, — просто проспала. А на мой внешний вид вы зря сегодня ругались, это все из-за переходного возраста и все такое. — По правде говоря, меня напрягает твой «переходный-возраст-и-все-такое», твое опоздания и… — он запнулся, размышляя, стоит ли ему говорить. — И? — нетерпеливо спросила девушка. — И недостойные пятна на твоей шее, — в его голосе откуда-то появилась злость и строгость, когда он едва коснулся ее волос и слегка отодвинув в сторону. Милославская дернулась, будто прошибленная током и отошла. — Простите, но вам не стоит лезть туда, куда вас не звали, — ошарашено отозвалась она, хотя по голосу было слышно, что образ плохой девочки на мгновение спал, и в глазах настоящей Милы скользнул страх. — Неужели? Пока я на временном классном руководстве, я обязан знать, что происходит с моими учениками, — он начал давить на нее, все так же не отрывая взгляда от шеи. — Если ты хочешь привлечь чье-то внимание, — и ему было невероятно интересно, чье же внимание, — то не стоит делать это такими мерзкими способами! — Не лезьте не в свое дело, Дмитрий Сергеевич! — это был первый раз, когда Милославская повысила на него тон. По шее Дмитрия табуном пробежали мурашки, и он очнулся только тогда, когда волосы ученицы мелькнули уже за дверью.

***

«Мне так стыдно» Сообщение от Милы пришло поздним вечером, когда Дмитрий уже вернулся домой. Он был совершенно разбит и не понимал, что творится у него на душе. С одной стороны, действительно глупо было вмешиваться в отношения какой-то семнадцатилетней девчонки, которая всего лишь его ученица. Но с другой стороны, она действительно нравилась ему, и это осознание пришло в тот момент, когда он заметил грязные следы чужого присутствия на ее шее. Он постоянно обрывал себя тем, что отношения между преподавателями и учениками невозможны, ведь это, как минимум, статься за совращение несовершеннолетней. Но с другой стороны, он не собирался и вовсе ее совращать, ему было бы вполне достаточно обычного общения и пары прогулок в кино. И на каждый его аргумент, убеждающий, что его симпатия аморальна, находилась это протестующее «но». «За что же тебе стыдно?» — Монтаг быстро напечатал ответ. «Можно, я тебе позвоню?» Да, пару раз они уже созванивались, но Монтаг предпочитал чаще молчать, чтобы ученица не могла узнать голос преподавателя. Он ответил на входящий звонок, который встретил его тишиной. — Как ты? — спросил он хриплым голосом от сигарет, облокачиваясь на стену. Послышался тяжелый вздох прежде чем она ответила. — Этот день просто ужасен. — Ее голос дрожал, создавалось впечатление, что девушка только что плакала. — Эта утренняя ссора с родителями… из-за того, что я не хочу идти в мед и продолжать семейный род медиков… — она все же всхлипнула и Дмитрий зажмурился, закусывая губу, — отец… — она рвано вдохнула, — отец. — начала она опять, но не смогла закончить мысль. — Что отец? — моментально отреагировал Дмитрий. — Отец поднял на меня руку сегодня, — Гринев подумал, что сейчас выронит телефон, — он… он прижал меня к стене и зажал шею пальцами… мне казалось, он действительно способен задушить меня… — Тебе…больно сейчас? — Нет, — она шмыгнула носом. — Он извинился, … конечно, извинился… — забормотала она невнятно, — все в порядке… они с мамой еще долго ругались, но все же приняли мое решение… Дмитрий молчал, слушая ее рваные вздохи и не понимая, что он сейчас должен сделать. — Потом, я устроила бунт и вырядилась, как не знаю что… Он грустно усмехнулся, вспоминая ее нелепо накрашенные глаза и помаду. — А потом, тот, кто мне нравится, подумал, что следы на шее — засосы, и едко прокомментировал мой внешний вид! Боже, какой позор, это так ужасно… Дмитрий буквально хлопнул себя рукой по лбу. Какой идиот! Хотя, если разобраться, то сам не лучше, подумал ведь тоже самое, … а потом… Его зрачки расшились, и он едва заметно вздрогнул, когда позволил себе переспросить, — тот, кто тебе нравится? — Угу, — шмыгнула в ответ девушка. Он положил трубку.

***

С утра он глупо объяснил ей свое вчерашнее поведение и до жути детский, как ему казалось, поступок. Он соврал что-то про соседей, которые внезапно затопили его, про пожар на соседней улице и про газовщиков, которые пришли проверять счета. Потом что-то посоветовал ей, и сказал, что ей не стоит менять свой внешний вид назло кому-то, а тому парню рассказать о своих чувствах и объяснить всю ситуацию в целом, чтобы избежать недопонимания. «Он очень любит литературу, как думаешь, что можно написать, чтобы признаться ему во всем?» Дмитрий со злостью хлопнул по стене, сжимая губы до крови. «Какое-нибудь письмо Татьяны…» Сегодня на уроке она выглядела так же, как и обычно. Прямые волосы, прозрачный блеск на губах, все то же черное платье. Она старательно конспектировала тот текст, который безразлично зачитывал Дмитрий. Он все быстрее хотел себя убедить, что все-таки, отношения между преподавателем и учеником аморальны и невозможны. Ее дрожащие полуопущенные ресницы говорили ему обратное. Прозвенел звонок, Гринев быстро что-то задал и собрал портфель, чтобы поскорее уйти, ссылаясь на то, что не хочет опоздать на следующий урок. Он нетерпеливо ждал, когда же все ученики покинут класс, чтобы закрыть кабинет, и только одна Милославская долго копалась в сумке. — Милославская? — безразлично окликнул он девушку. — Пусть твой отец заглянет ко мне на досуге. Девушка подняла глаза и выпалила, — пожалуйста, не говорите ему про вчерашнюю двойку, я все исправлю, обещаю! — Я ее не выставлял, — спокойно ответил Дмитрий Сергеевич. «Я поговорю с ним о его методах воспитания…» — Спа…спасибо… — опустила Мила глаза и, наконец, застегнув портфель, подошла к выходу кабинета. «Ну же, иди! Как будто специально тянешь, испытывая мое терпение!» Он наконец замкнул кабинет и уже повернул налево, собираясь подниматься на третий этаж, где и пройдет следующий урок с пятым классом, где он наверняка даст грешным какую-нибудь письменную, а сам будет сидеть и долго размышлять над тем, что же ему делать. Ведь бежать от проблемы глупо и совершенно по-детски. Однако теперь, идея написать заявление по собственному не казалось ему такой уже и дикой… мама ведь все равно говорила, что почти договорилась с новым преподавателем литературы из параллельной школы. — Дмитрий Сергеевич! — он вздрогнул, услышав мягкий женский голос. Голос той, от которого как раз и хотел сбежать. — Дмитрий Сергеевич! — Мила подбежала к нему и облокотилась о стену, пытаясь отдышаться. — Я… — вздох, — звонила отцу и… — еще вздох, — он сказал, что сможет подойти в субботу в половине восьмого. — Превосходно, — пожал плечами брюнет, — это все? Она немного помолчала, потом вновь начала рыться в своей сумке. — Почитаете на досуге, как лично от меня, — она протянула чуть смятую бумажку и положила ее в ладони мужчине, потом попрощалась и скрылась за углом, ругаясь на звонок. Дмитрий развернул лист бумаги и пробежался взглядом по первым строкам:

Я к вам пишу — чего же боле? Что я могу ещё сказать?