Будни мотылька-сутенёра

— Ты слишком балуешь эту чёртову шлюху! Валентино слышал подобные обвинения в свой адрес довольно часто, правда все они исходили в основном от Вокса. Оно и понятно, ведь мало кто знал его настолько хорошо и долго как техно-демон. Вал заключил контракт с паучком уже целых десять лет назад — чертовски долгий срок по меркам Студии. Ни один из его прошлых фаворитов не продержался и двух лет. Обычно они ломались уже к исходу первого, на закате своей карьеры заслуживая лишь полный разочарования и презрения прощальный взгляд их «сладкого папочки». Многие же не удостаивались и этого. Но с Энджелом всё было совершенно иначе. Был в этом смазливом, обманчиво хрупком демоне какой-то внутренний стержень. Паучок сочетал в себе несломленную гордость, яркую артистичность и замашки истинного мазохиста. Можно сказать, что Валентино решил сделать его своей собственностью сразу, как только они впервые встретились лицом к лицу. О да, это было одно из самых горячих собеседований, которые ему доводилось устраивать. Разумеется, паучок повёлся на его сладкие речи и розовый дым так же, как и все остальные до и после него. Как и другие до него, он подписал, почти не читая, совершенно невыгодный для него контракт с Валентино. Как и другие, он вскоре осознал свою ошибку и понял, что за харизмой его нового босса скрывается настоящее чудовище. Однако, в отличие от своих предшественников, Энджел был в Аду далеко не новичком, что делало его не совсем типичной жертвой производственной машины Студии. Фактически, он попал в Ад даже чуть раньше, чем сам Валентино, так что сутенёру оставалось лишь догадываться, каким образом Энджел сумел продержаться столько лет без помощи могущественного покровителя вроде него самого. В этом же парадоксе крылась и одна из главных причин, по которой Даст порой так бесил своего босса. Валентино судил по себе и никак не мог понять, каким образом, обладая такими талантами и опытом, Энджел умудрился за всё время пребывания в Аду так и не подняться до уровня хотя бы мелкого местечкового босса. «Неужели у этого парня амбиций хватает лишь на то, чтобы быть чьей-то игрушкой?» — порой с досадой думал Вал, окидывая взглядом побитого, униженного, им же самим замученного Энджела, который смотрел в ответ зло и дерзко, словно дикий зверёныш. В такие моменты Валу казалось, что Энджел с радостью перегрыз бы ему глотку, если бы только хватило сил. Эти мысли заставляли сутенёра ухмыляться шире. Правда затем паучок зализывал свои раны, получал от босса внеплановый выходной, какой-нибудь пустяковый подарочек или другой знак внимания, и вот его дикий, бешеный взгляд уже смягчился, в зрачках заплясали сердечки, а сладкий сипловатый голосок снова шепчет заветное «Да, папочка…». Сколько же раз нужно втоптать его в грязь для того, чтобы он понял, как устроен Ад? Сам Валентино за свою долгую жизнь прекрасно усвоил одну простую истину: либо ты прогрызаешь себе путь наверх, попутно стирая в пыль конкурентов, либо остаёшься чужой игрушкой до конца своих дней и смиряешься с этой ролью. Проблема была в том, что Энджел никак не хотел смиряться. Но и рвать глотки ради власти и могущества не желал. То ли из-за лени, то ли из-за глубоко укоренившегося в нём мазохизма, но паучок всегда возвращался к привычной роли игрушки, всегда возвращался к своему жестокому боссу. Всё это ставило Валентино в ужасно глупое положение. Если его особое отношение к паучку уже заметил Вокс, то вскоре обязательно заметит ещё кто-нибудь. Такое проявление слабости было непростительной роскошью для архидемона вроде него. Всё было бы куда проще, если бы Даст действительно хотел добиться чего-то большего. Кто знает, возможно, прояви он себя как невозмутимый, ответственный и беспринципный работник, и Валентино предложил бы ему должность получше, но что толку рассуждать? Энджел никогда не станет достаточно собранным и жадным до власти. Он был слишком ранимым, слишком эмоциональным, слишком безрассудным для того, чтобы стать его администратором, менеджером или даже мелким деловым партнёром… да кем угодно, но только не фаворитом, только не рядовым работником Студии. При таком раскладе излишнее внимание Валентино к паучку всегда будет расцениваться остальными сильными демонами лишь как слабость, неспособность выкинуть на помойку замученную до полусмерти, но такую любимую игрушку. — Да, я заменю его кем-то другим, в своё время. Да, я в курсе, что он на Студии уже десять лет. Какая к чёрту разница? Зрителям и клиентам он нравится. Вокси, посмотри на рейтинги шоу, в которых участвует Энджел и кончай трахать мне мозги! — раздражённо прошипел Валентино в трубку и сбросил звонок.