Цвет волшебства

В небольшой комнате, оборудованной под мастерскую, царила необычайная тишина, хотя творческий процесс ни на мгновение не останавливался и даже не замедлялся. В большинстве случаев в этом месте царили хаос и беспорядок, понятный лишь хозяйке этого помещения. Вот и сейчас девушка постоянно перемещалась по мастерской, что-то тихо проговаривая себе под нос и то и дело поглядывая на набросок будущей картины. Правда, она ещё сама не могла понять, что обозначают эти линии, очерчивающие стройный мужской силуэт, что именно она хочет увидеть на полотне. Этот набросок уже три месяца стоял у неё перед глазами, но начать писать картину она, терзаемая сомнениями, не решилась и погрузилась в новые идеи. Девушка отвлеклась от пейзажа, который она тщательно прорисовывала, стараясь вспомнить все детали из чудесно-прекрасного сна, и её взгляд скользнул по мужчине, стоящему у окна и наслаждающемуся внезапно нахлынувшим на него умиротворением. Несвойственное для этого человека спокойствие немного выбило художницу из колеи, и теперь, застыв на месте, она с некоторой задумчивостью наблюдала за любимым мужчиной. Лёгкие потоки воздуха едва заметно раздували занавески и нежно касались угольно-чёрных кудрей певца, лица она не видела, но ей почему-то казалось, что сейчас он просто закрыл глаза, позволяя ветерку касаться лица. Чувствуя, что этот момент особенный, девушка осторожно подошла к мужчине сзади и обняла его, уткнувшись носом в спину и вдыхая родной аромат. Мысль, что на руках у неё недавно была краска и что смыть она её так и не успела, благополучно покинула девушку. Мужчина, мягко улыбнувшись, осторожно развернулся и оказался лицом к лицу со своей любимой. Склонив голову набок, он осторожно наклонился к своему персональному рыжему урагану, правда, на какое-то время присмиревшему, и коснулся её лба губами и тихонько рассмеялся. — Ну вот что ты сделала, м? — взгляд художницы застыл на некогда необычайно белой рубашке Майкла, теперь на ней красовались отпечатки её ладошек. Мужчина попытался изобразить возмущение, но ничего не вышло. Глаза цвета тёплого шоколада лучились счастьем, он просто не мог на неё сердиться, даже понарошку. В глазах девушки заплясали бесята, а Майкл, кажется, понял, что одной размалёванной рубашкой не обойдётся. Легко мазнув рукой по щеке, она оставила на лице след малинового цвета и звонко засмеялась. Майкл, как истинный джентльмен, не заставил себя долго ждать, и вскоре вся мастерская была усеяна сотнями и тысячами брызг самых разных цветов — от застенчивых пастельных до самых ярких и смелых. Ещё невысохшая краска блестела в лучах смеющегося солнца, а аромат цветущих яблонь смешивался с запахом акрила, заставляя девушку немного недовольно морщить нос от странного сочетания. Но это ничуть не умаляло переполняющих её нежных чувств. — Вот оно, её счастье, — смеётся, пытается встать, но тщетно. Клара тянет мужчину на себя, и тот над ней нависает, вглядываясь в любимые серо-голубые глаза. Майклу всегда казалось, что их можно сравнить с небом после сильной грозы или бури — тусклые серые тона уходят, позволяя нежно-голубому заполнить пространство. Всё, как в его жизни. События 1993 года постепенно отпускали певца, во многом благодаря его жизнелюбивой художнице, которая умела заразить окружающих её людей счастьем и смехом. Странная, немного глупая, но судьбоносная встреча позволила ему свободнее дышать, ощутить всю полноту красок этой жизни. Пускай пресса говорит, что хочет. Пока. Сейчас он просто хочет насладиться мгновениями тепла и уюта. Мужчина потянулся к девушке и коснулся её губ своими, вовлекая в трепетный поцелуй, и Клара незамедлительно ответила, запуская руку в кудри цвета вороного крыла. Теперь, глядя на это кареглазое чудо, перепачканное краской, она точно знает, что хочет видеть на своей картине.