Палата. Четыре стены - наш дом.

Безучастный взгляд был направлен в ничем не примечательную стену. Белые засохшие капли краски привлекали отнюдь больше внимания, чем другие пациенты в этом Богом забытом месте. Доктора мало что могли сделать и мало чем могли помочь. Хоть и пытались, но, видимо, все усилия так и останутся безуспешными. Белые стены выедали своей яркостью глаза, а коридоры пугали своей бесконечностью редких людей, которые все же посещали своих родных. Это не пугало лишь тех, кто был заточен в этом месте. Люди давно потеряли интерес к этой жизни и пребывали здесь лишь, как растения: моргали, ходили, ели – существовали, а не жили. Многие оказались здесь из-за своих галлюцинаций, постоянного бреда, а некоторые – потому что больны. И то, и другое, и третье было причиной, по которой сюда можно было попасть. Всех людей объединяло одно – их считали сумасшедшими, и общество не видело в них нужды, запирая в психиатрических больницах и навсегда зажигая в жизни красный свет. Сидя на мягком полу, покрытом белым ковром, белокурая девушка, обхватив коленки о чем-то думала. Хотя... ни о чем она не думала. В этом месте исчезают временные рамки, которые, стираясь, предоставляют тебе в пользование целую вечность, которая отведена каждому. Она давно перестала задумываться о том, какой сегодня день, какой год и дата. Голову давно перестали посещать подобные мысли – они были бессмысленны. Никто ничего им всем не говорил, предпочитая неведение. Песочные глаза в который раз за все проведенное время исследовали белые стены, ковер с недлинным ворсом, койку с железным изголовьем и изножьем – все это было настолько родным и приевшимся, что стало домом. Пусть и домом, в котором с тобой никто не разговаривает, не обнимает, не утешает, если плохо. Лишь один человек мог с ней заговорить, ухмыльнуться своей дикой улыбкой, растягивая в изящную линию губы. Лишь с ним она ожидала встречи, хоть и мимолетной, недолгой. Но чего стоил тот миг – встретиться взглядом с такими родными кофейными глазами и понять, что он тут, пусть и не рядом физически, но где-то энергетически он совсем близко, отдает ей свое тепло и оставшуюся нежность. Она не повела бровью и тогда, когда услышала, как отворилась железная дверь палаты с большим количеством замков – можно подумать кто-то смог бы их выломать или открыть каким-то магическим образом – но все же. Не сказала ни слова, когда подняли за подмышки санитары и повели ее на процедуры и уколы. Глаза апатично оглядывали окружающее: таких же пациентов в белых одеяниях, служащих больницы, отыскивая родное лицо. Лишь на мгновение бесстрастное лицо девушки оживилось, словно вновь вернулось к жизни и тем годам, где можно было чувствовать: на лице показалась слабая, но нежная улыбка, а глаза сверкнули ясными огнями, что когда-то так привлекли внимание шатена. « - Ты как всегда красива, мой цветок, » - услышала она в своей голове мелодичный мужской голос. С каждым шагом вместе с санитарами, девушка делала шаг от него. Повернув голову в сторону, она старалась как можно дольше насладиться его видом: длинными каштановыми волосами, спадающими на спину красивой волной, ухмылкой, глазами с уже потухшими дикими огоньками. « - Я буду рядом. Всегда, » - вновь раздался в голове его голос, но ноги давно перешагнули просторную комнату, а глаза уже не видели его. Не было сил противиться, убегать от санитаров, что так больно вцепились в руки, словно пытаясь ужалить, как не было и сил идти. Совсем. Были силы лишь существовать от встречи к встрече, переживая расставания в четырех стенах, на мгновения становящихся домом...