Эрос

— Тише, Скорпи, ты разбудишь папу, - слышу тихий шёпот сквозь сон. — Папа! - пухлая крохотная ладошка со шлепком ложится мне на щеку, и я перехватываю её, тут же принимаясь покрывать крохотными поцелуями, — Папа! Папа! - лепечет он, звонко смеясь и укладываясь на подушки рядом со мной. — Прости, дракон, он проснулся, и я... Ты знаешь, я так и не научился готовить ничего, кроме замороженной пиццы. — Который час? - говорю, потягиваясь и зевая; Скорпиус бьет пяточкой мне по рёбрам, ворочаясь на постели. — Восемь, - виновато отвечает Гарри. — Прости, дракон, - в ответ лишь качаю головой, переворачиваясь на бок и накрывая сына тяжелой рукой. — Ложись к нам. Может, получится проваляться ещё полчаса до приезда родителей, - выдыхаю я, прочесывая пальцами светлые кудряшки Скорпиуса. Неважно, как много разногласий было между нами. Нарцисса и Люциус просто души не чаят в своём внуке. В конце концов, все наши ссоры всегда сводились к наличию наследника. Чудо суррогатного материнства решило эту проблему. Сын поворачивает голову ко мне и смотрит, хлопая длинными ресницами. Когда он родился, первое, о чем я подумал, было: «У него глаза отца». Глаза Гарри. Я всё ещё не могу найти этому рационального объяснения. Магия - не иначе. — Обещаю, что принесу извинения за ранний подъем, как только за ними закроется дверь, - шепчет мне муж, укладываясь по правую руку от Скорпиуса. Мои щеки теплеют. Не думал, что в свои двадцать пять буду краснеть от таких слов, словно первокурсница. Наверное, Гарри Поттер никогда не перестанет производить на меня такой эффект - готов поклясться нашим семейным бизнесом. — Ты так давно нормально не отдыхал, любовь моя, - выдыхает Гарри, притягивая руку ко мне и аккуратно очерчивая линию челюсти. — Мы оба, - отвечаю, перехватывая его кисть и притягивая к губам. Скорпиус надувается и протягивает ладошку ко мне. Я смеюсь и целую их руки по очереди - за грудиной вдруг начинает щемить. Я знаю, это моя любовь к этим двум очаровательным мальчишкам снова пытается пробить рёбра. Её слишком много. Так всегда было. Всегда. Я не мог мечтать о лучшем партнёре, чем Гарри. Порой я, действительно, не понимаю, чем я его заслужил. Неважно, как тяжело нам было - он никогда не опускал руки. И не позволял делать этого мне. Скопленных денег хватило на небольшую однокомнатную квартирку в Мюнхене. Мы обставили ее на скорую руку, и я отчего-то наивно решил, что дальше дела пойдут в гору. Но для стабильной жизни мало было растраченных счетов. Нужна была работа. И Гарри работал. Пока я делал отчаянные попытки выучить чужой язык, утром он преподавал в местной школе, а вечером вёл частные лекции онлайн. По выходным подтягивал студентов, разъезжая по их домам с сумкой, полной пособий, на плече. А я вместо того, чтобы благодарить, сходил с ума от ревности. Потому что я, как никто другой, знал, что такое - оказаться на месте этих студентов. Потому что в этого профессора просто невозможно было не влюбиться. Откровенно говоря, я не понимаю, как он не ушёл от меня. Я закатывал такие сцены ревности, что слышал весь квартал. Мне до сих пор стыдно. Когда желающих стало слишком много, а времени слишком мало, Гарри подключил своего школьного друга, который смог за считанные дни создать сайт, который объединял бы возможность консультаций и информационные ресурсы. Тогда мы ещё не знали, как это разрастется. Сейчас у нас десятки профессоров по всему миру, тысячи ежедневных посетителей и огромная онлайн-библиотека. Гарри больше нет необходимости преподавать в школе - он работает из дома, но консультации даёт все реже, погруженный в семейную жизнь. А я администрирую сайт. Ну и ращу сына, конечно же. Мы оба. Скорпиус прижимает к щеке тряпичного единорога, принимаясь заталкивать его ухо себе в рот. Закрываю лицо ладонью, и Гарри смеётся, аккуратно высвобождая игрушку из цепких пальцев нашего сына. Иногда Гарри говорит, что хотел бы ещё одного ребёнка. Или двух. А может, даже трёх. Конечно, я в ужасе хлопаю глазами, но глубоко в душе точно знаю, что однажды нас станет больше. Я бы хотел дочку. Да и Нарцисса будет в полном восторге - она всегда мечтала о внучке, которую можно было бы наряжать словно первую леди. Я до сих пор не знаю, как мать узнала о рождении Скорпиуса. Но почти уверен, что это Астория проболталась, потому что в день его рождения вдруг получил короткое письмо от родителей с мольбой увидеть внука. Я не стал препятствовать. В конце концов, у них больше не было рычагов влияния на меня. Гарри был моим законным мужем, а в материальной поддержке наша семья больше не нуждалась. Со временем родители купили себе загородный домик, который очень полюбился Скорпиусу, благодаря построенной лично для него детской площадке. Они прилетают в Германию пару раз в месяц и забирают внука на все выходные. Ну а у нас с Гарри наконец появляется время побыть наедине. — Мы могли бы на денёк махнуть в Оксфорд, - говорит мне Гарри, перехватывая пухлую ножку Скорпиуса и стягивая оливковый шерстяной носочек. — В Оксфорд? - отзываюсь я, когда сын уже вовсю хохочет, потому что пальцы Гарри щекотят его розовую пяточку. — Оксфорд, Дайкири, пятизвёздочный отель, - с улыбкой шепчет Гарри, укладывая Скорпиуса себе на живот и щипая за разрумяненные от смеха щечки. — Гарри, но работа… - сажусь на постели, нахмуривая брови на переносице. — Я скучаю по тебе, - говорит он прямо, вскидывая на меня взгляд малахитовых глаз. В горле начинает першить. Я пытаюсь сглотнуть тяжёлый ком - безрезультатно. Даже Скорпиус вдруг притихает, устраивая голову на широкой профессорской груди. — Я тоже. Каждую минуту, Гарри, - шепчу хрипло и совсем не лгу. Мне безнадёжно мало его. Всегда. Говорят, любовь с годами гаснет, превращаясь в привычку, но только не в моем случае. Гарри улыбается мне, и у меня сжимается сердце. Я так сильно люблю его. Господи, я до сих пор влюблён в него словно глупый мальчишка. Когда родители наконец забирают Скорпиуса вместе с кучей детских сумок и игрушек, я немедленно повисаю на профессорской шее, вцепляясь пальцами в тёплую фланелевую рубашку. Мы почти опаздываем на самолёт из-за того, что я утягиваю Гарри на кровать, когда он помогает мне застелить её. — Драко, мы не успеем, - говорит он, когда я сажусь на крепких бёдрах, стягивая через голову свою белую водолазку, тонкая цепочка с буковкой «H» размеренно покачивается на моей шее. — Успеем, если ты не будешь болтать, профессор, - произношу, улыбаясь, резким движением дёргая в стороны кнопки его бордово-жёлтой клетчатой рубашки. — Как ты это делаешь? - шепчет мне в губы Гарри, прочесывая пальцами отросшие светлые волосы. — А? - отзываюсь, не способный сейчас произнести что-либо ещё. — С каждым днём заставляешь влюбляться в тебя всё больше, - давлюсь воздухом, пытаясь вернуть себе возможность дышать и медленно прикрывая глаза. Ох, уважаемый профессор Поттер. У меня к Вам абсолютно такой же вопрос. Thé End.