Место девочки — в политике

Вальбурга Блэк

      Вальбурга стояла с кружкой кофе напротив окна и хмурилась: тучи над Британией бродили не просто нехорошие — в прямом и переносном смысле… Вот-вот должен был разразиться настоящий ураган. И ей совсем не верилось, что прошло уже почти пять лет с момента, как Волдеморт активно выступил против нынешней маглолюбивой политики. Сириусу и Кассиопее уже пятнадцать, Регулусу тринадцать: дети буквально растут среди незримого поля боя, а они с Орионом всеми силами оберегают их.       Но возможно ли полностью защитить розы, и не дать аврорам хорошенько потоптаться по ним грязными сапогами?.. И что, если этим аврором станешь ты сам?..       В тот год, когда Кассиопея уехала в Шармбатон, Магическая Британия уже начинала оправляться от первого шока. С важных постов в Министерстве исчезло больше двадцати волшебников — их тела не нашли до сих пор. Жертвы же среди маглов исчислялись сотнями — в первую очередь пострадали родственники маглорождённых.       К третьему году "Вальпургиевых рыцарей" признали антиправительственной группировкой: Дамблдору удалось донести до некоторых чистокровных семей, что смерти маглов — только начало. Волшебники думали медленно, не торопились принимать сторону, но всё же прогнулись под авторитет победителя Гриндевальда…       Сторонники Волдеморта ответили им первой чёрной меткой над домом предателей крови. Шесть трупов, в числе которых двое маленьких детей, и невыносимая атмосфера террора по всей стране. Люди перестали доверять друг другу. А о своих взглядах в Министерстве стали говорить шёпотом, дабы не привлекать внимания "Пожирателей смерти", как стали теперь называться "Вальпургиевы рыцари". Многие злились, что послушали Дамблдора.       К пятому году все маглорождённые сбежали из Министерства, а у кого была возможность — из Британии вовсе. Из Хогвартса забирали детей — и маглорождённых, и чистокровных. Переводили преимущественно в Шармбатон: во Франции к маглорождённым относились гораздо лояльнее… Пока что.       Кас писала много занятных вещей об этом, но всё сводилось к простой истине — что бы ни происходило в мире, мигрантов не любил никто. Она очень красиво подметила:       "Если Британия продолжит в том же духе, то быстро падёт. А следующей на пути лорда встанет Франция, которая, насмотревшись на наших запуганных и оттого злых людей, сама с удовольствием отдастся ему…"       Вальбурга мрачно рассмеялась и зачитала эти строки Беллс, как раз зашедшей к ней на перерыве — её они повеселили ещё больше.       Вот и сейчас Беллатриса подошла к Вал и остановилась рядом, нарушая нерадужное течение мыслей. Они часто теперь так стояли вместе у окна и молчали, словно обменивались незримым теплом: всё же иметь кого-то из семьи в аврорате оказалось довольно приятно. С Беллс рядом все эти люди вокруг уже не казались Вальбурге такими холодными невыносимыми снобами.       На Белле были антилегилиментные очки — сложные времена требовали новых правил. Такие теперь носили все штатные легилименты, чтобы каждая вшивая собака чувствовала себя в безопасности. В Министерстве ужасно боялись, что легилименты подсмотрят что-то важное и донесут Пожирателям.       Но если учесть, как вольготно себя чувствовали Пожиратели и в самом Министерстве, и в аврорате, Вальбурга считала это решение не просто запоздалым, а настоящим вредительством — кто-то явно решил под шумок набить карман на закупке артефактов.       И такое Министерство однозначно заслуживало своего Тёмного лорда.       Беллс тяжело вздохнула, явно набиваясь на разговор. Вальбурга кивнула на свой кабинет и, оставив кружку на столе что-то осатанело пишущего секретаря, увела племянницу к себе.       — Я хочу поговорить об Андромеде, — Белла опустилась на чёрный кожаный диван напротив стола Вал и сразу взяла быка за рога. — Я не могу найти даже зацепки, и мне это совсем не нравится… У тебя хоть что-нибудь есть?       В её голосе сквозила плохо скрытая тревога. Вальбурга прислонилась к столу, почти села на него — так недостойно леди! — и покачала головой. Губы племянницы сжались в нитку.       — Можешь снять очки, Беллс, — Вал пожала плечами, игнорируя её недовольство. — Мне незачем лгать тебе.       Белла с самого детства была любимицей Вальбурги, ведь по характеру они были так похожи... Но не лицом. Лицом она напоминала скорее Сигнуса и Ирму, а волосы и цвет глаз им обеим достались от Поллукса — истинно Блэковские. Эти черты роднили их, толкали друг к другу. А с момента пропажи Андромеды у них и вовсе установились очень доверительные отношения.       Впрочем, это не помешало Беллс тут же снять очки и встретиться с Вал взглядом.       Вальбурга и правда знала только имя возлюбленного Андромеды — Тед Тонкс, — и для Беллы это тоже давно не было секретом. Чтобы выяснить его, понадобилось меньше недели, но сложности начались потом. Горе-любовники словно в Лету канули.       — Прошло три месяца, — Вальбурга сложила руки на груди. — Они, скорее всего, сразу нырнули под Фиделиус, иного объяснения я не вижу. Ни всполоха её магии, ни единого следа.       — Ну, почему же, — глаза Беллс наполнились непроглядной тьмой. — Ещё это вполне похоже на почерк… — она осеклась, боясь сболтнуть лишнее даже в параноидально защищённом Орионом кабинете Вальбурги. — Камень Андромеды в медальоне матери до сих пор горит алым, значит, она в опасности.       Но Вал на это лишь хмыкнула:       — Так если люди в безопасности, они и не будут прятаться под Фиделиусом, не так ли?       Белла кивнула, но брови её всё также хмурились — признак беспокойства.       Она очень удивляла Вальбургу этой заботой о младшей сестре. Поначалу казалось, что если Беллс найдёт Андромеду с её возлюбленным, то убьёт обоих, поэтому Вал не спешила с разговорами. Но время шло, Медди не находилась, и Белла начала тонуть в омуте сомнений.       Удалось ли Андромеде бежать по-настоящему? Или она давно сидит в каком-нибудь подвале под присмотром верных соратников Волдеморта?.. Что если побег с маглорождённым — это всего лишь предлог?       Нужно было родиться слепым, чтобы не увидеть чувств, которые испытывала Белла к своему лорду. И глухим эмоционально, чтобы не понимать, как Беллатрисе были важны её младшие сестры, как тяжело она переживала утрату Андромеды. Пусть даже если в детстве она только и делала, что доводила их до слёз.       Противоречия раздирали Беллу, и Вальбурга получала удовольствие от этого. Ей не нравилось увлечение Беллс Риддлом, и она надеялась, что, если встанет такой выбор, между семьёй и лордом племянница всё же выберет семью…       Вал с грустью осознавала, что ей никогда не понять Беллатрису до конца — они с Орионом всегда были Блэками, всегда выбирали семью. Но Беллс давно уже не Блэк, она Лестрейндж, а кого выбирают Лестрейнджи ещё до войны было ясно всем.       — Беллс, — нежно позвала Вальбурга, но задумавшаяся племянница всё равно вздрогнула от неожиданности, — когда я найду Андромеду, стоит ли мне говорить тебе, где она?..       Белла долго смотрела на неё своими тёмными, истинно Блэковскими глазами, а потом всё же покачала головой.       — Ты обо мне слишком хорошего мнения, — она обхватила себя руками. — Ничего не изменилось за эти три месяца во мне. Если она правда сбежала с грязнокровкой, я ей этого никогда не прощу. Это опозорит меня… в глазах чистокровных.       Она опустила голову, проглатывая "в глазах Волдеморта". А потом сказала с ненавистью:       — Не знаю, чего хочу больше. Чтобы она оказалась под Фиделиусом в безопасности и опорочила семью, или чтобы это была его очередная интрига, а Андромеда любила меня так же, как я её...       Вал усмехнулась, но в голосе её воскресным колоколом забилась печаль:       — Конечно же, ты не знаешь. Потому что в любом случае ты единственная останешься с разбитым сердцем.       Беллс криво улыбнулась и вся сжалась, словно готовилась к удару. Вальбурга подошла, села с ней рядом и погладила племянницу вначале по напряжённой спине, затянутой в узкое тёмное платье, а потом по кудрявым волосам.       — Прости её, Беллс, не осуждай её, — прошептала Вал. — Даже если она сбежала с грязнокровкой, прости её. Эта война слишком ужасна, и не все к ней готовы, как ты. Ты сильная, а твои сестры нет. Если Андромеда сломалась, прости её.       Но Беллс лишь яростно покачала головой.       — Как я могу? Как? Это невыносимо!       — А если у её побега есть какая-то причина? И маглокровка тут не так важен? — Вальбурга просто пыталась подобрать слова утешения, и эта мысль сама собой сорвалась с её губ. Она застыла, и Белла вместе с ней. Эта идея не приходила в голову им обеим.       Побег Андромеды был импульсом. Она долго не могла решиться. И до того вечера не показывала никакой тревоги, пока кто-то не выстрелил в неё, не заставил бежать без оглядки.       Кто-то.       — Так, милая моя, — в голосе Вал звякнула холодная рассудочность, — давай-ка снова попытаемся вспомнить тот вечер. Возможно, мы что-то упустили.       Беллс кивнула и принесла чашу походного думосбора. Они заперлись в кабинете и, наплевав на должностные обязанности, больше трёх часов рассматривали вечер помолвки вначале из воспоминаний Вальбурги, а потом и Беллатрисы…       И как же они сразу не додумались? Это стандарт аврорской работы! Ладно Беллс, штатный легилимент, но Вал-то куда смотрела?.. Расслабилась на вольных хлебах!       Вальбурга не удивилась, что именно Белла заметила, как её лорд пристально вглядывался в глаза Андромеды. Что именно она сумела различить странную задумчивость на его бесстрастном лице. Но вот развязку наблюдала именно Вальбурга, пока Беллатриса изнывала в обществе друзей Рудольфуса.       Ближе к концу приёма Волдеморт вышел с Люциусом и Нарциссой в сад. Андромеда примерно в это же время выскользнула из общего зала, и пропала надолго, почти на час. Риддл вернулся в гостиную первым, чем-то крайне удовлетворенный. А Медди…       Что-то произошло с ней за это время. Она вернулась встревоженная, смотрела исключительно в пол. Когда Волдеморт пригласил её, она пыталась отказаться от танца — но безуспешно. И память Вальбурги бесстрастно запечатлела, как он с неприкрытой насмешкой шептал что-то ей на ухо.       Как много видят люди, и как же мало они действительно замечают! Именно после танца с лордом Андромеда ушла и заперлась в своей комнате. Именно после этого она начала отчаянно требовать отмены помолвки.       Что же такого сказал ей Волдеморт?..       Беллатриса, вынырнув из воспоминаний, долго стояла у окна и смотрела наружу — так ей лучше думалось. А потом выдала свой вердикт:       — Мне кажется, он проник в её мысли и узнал о грязнокровке. Пообещал убить его, вот она и сбежала…       Это была хорошая рабочая версия, но паззл в голове Вальбурги почему-то не складывался. Поэтому она предложила:       — Давай так, Беллс… Если представится возможность, просто спроси его. Даже если соврёт или откажется отвечать, это нам что-то да даст. А я продолжу искать, — Вал усмехнулась. — В конце концов, мне-то побег Медди сердце уж точно не разобьёт.       Белла кивнула, надела очки и начала собираться, как вдруг остановилась и, не поворачиваясь, тихо сказала:       — Бесплатный совет, Вальбурга… Носи не больше одного артефакта для защиты мыслей, иначе он перестанет доверять тебе. И если появится то, что действительно нужно скрыть, пользуйся думосбором. От меня тебя не спасут и три кольца, от Кас — два, а от него… Скорее всего, не хватит и четырёх.       Вал настолько поразилась этой внезапной вспышке откровенности, что поблагодарила лишь захлопнувшуюся за племянницей дверь… Всё же странная эта штука — благодарность. Но ещё странней — человеческое сердце.       Его ведь так легко разбить или ранить.       Вальбурга лишь к вечеру поняла, что ей не понравилось в собственных воспоминаниях. Она так и застыла в объятиях Ориона, пока тот шептал какую-то нежную чепуху ей на ухо.       Риддл вернулся в гостиную не из сада, а из той же двери, ведущей в коридор, что и Андромеда.       Это могло что-то значить, а могло не значить ничего. Вальбурга решительно отстранила недоумевающего Ориона и позвала Кричера. А через десять минут уже отправляла сову Нарциссе и делилась своими сомнениями с Орионом и бокалом вина — игривое настроение пропало совершенно.       Иногда быть и аврором, и хорошей женой — та ещё задачка.       После показаний Нарциссы всё стало ещё интереснее. Вальбурга добилась воспоминаний также от Друэллы и Сигнуса, что тоже сделало картину полнее. И в результате выходило, что Риддл и Андромеда одновременно отсутствовали где-то около получаса. Вал ужасно жалела, что нельзя опросить остальных гостей, но чувствовала, что пора остановиться. Больше она сможет узнать либо от Андромеды, либо от лорда Волдеморта лично.       Самая логичная догадка: Риддлу что-то было нужно вдали от чужих глаз, — возможно, даже вне дома, — а Андромеда стала случайной свидетельницей. Она вернулась обратно, попыталась сделать вид, что всё в порядке, но это не помогло. Произошедшее было чем-то настолько важным, что во время танца Волдеморт угрожал ей, может быть, шантажировал тем самым грязнокровкой…       Пусть сбежит, пусть опозорит семью, но зато не произнесёт ни слова — очень в его стиле. Порою этот метод даже лучше, чем убийство. Ведь зачем убивать, если импульсивная Беллатриса самостоятельно открутит несчастным любовникам головы?..       Вальбурга знала, что очень близко подошла к разгадке, и Риддлу это совсем не понравится. Так что она решила воспользоваться советом Беллс, и достала фамильный думосбор, который пылился в подвале на Гриммо 12 больше двадцати лет…       И продолжила рыть дальше.