Грязные стены

У Минхо в голове только мысли о порядке: аккуратно заправленной постели, начисто вымытом зеркале, а ещё идеально разрисованных подъездных стенах, которые между тем уже какой день попадаются на глаза парню. Ему совершенно всё равно, он даже не притронется к этим, можно сказать, некультурным надписям, что выведены маркерами разных цветов корявым почерком. Это уже выходит за границы всех понятий Ли Минхо. Особенно, когда все эти зарисовки появляются с каждым днем все ближе и ближе к подъездной двери Ли. Терпения совсем не хватает на четвёртый день. Минхо, вроде как, уже готов оперативно выйти на поиски "преступника", и во всю начинать расследование. Правда, несколько часов отмывания чёртовых стен хватает только на то, чтобы отложить все затеи на следующий день. На потолке небольшое мокрое пятно – это раздражает не так сильно, как вновь исписанная, изменившая цвет с белого на жёлтый, штукатурка, что потеряла свой окрас уже на третий год жизни. В середине зелёных строк из песен появляется новая надпись, которая, кажется, адресована именно Минхо: "Может хватит портить моё произведение искусства?..." Именно в этот момент парень совершенно теряет контроль, ему кажется, что какая-то часть гордости была оскорблена и теперь требует отмщения. На самом деле, так и есть. Поэтому темноволосый по пути домой забегает в магазин и покупает красный маркер. Минхо уже надеется на "очень приятный разговор", который начинается с нелицеприятных слов со стороны нападающего: "Кое-кому очень хочется отмывать стены, я могу это устроить!" В первый раз в жизни Минхо чувствует себя пожилой бабушкой, которая только что застала подростков за чем-то слишком непристойным. И теперь он пытается придумать что можно написать в следующий раз, который наступит через два часа, только уже не на стене, а на чёрной железной двери Ли. Минхо чувствует, что настало время для полного разоблачения, а у самого глаз дёргается, потому что маркер-то перманентный. Темноволосый не спит по ночам, всё думает об этом рисовальщике, а внутри сердце сжимается от предвкушения, ведь никто не мог знать, насколько всё это могло затянуться. Следующее послание приходит только через два дня, в щелочку входной двери. И Минхо не на шутку пугается, потому что, кажется, "преступник" имеет склонность к сталкерству и хорошо вычисляет место жительства. Мысли о виртуальном знакомстве с маньяком настигают всё чаще, а ночь для парня становится невыносимой пыткой. И кто, вообще, просил его втягиваться в эту слишком жуткую, для Ли, историю? Когда за окном льёт дождь, а романтические фильмы уже ждут своего предназначения. Всё это кажется сплошным обманом, какой-то неудачной шуткой, а грязные следы в подъезде становятся той самой уликой, из-за которой Минхо делает свои выводы. Парень успевает догадаться, что этот человек не живёт в этом доме, в подъезде, возможно, даже в районе. На лице появляется слабая усмешка от представления шагающего по лужам существа. Минхо не спорит, это парень. Слишком уж велик размер его ноги, да и форма общения сразу выдаёт. Глупо делать выводы только из этого, но Минхо уже чувствует себя детективом. – Я даже знать не хочу во что ты вляпался Ли Минхо! - как-то невзначай отвечает Чан-хён и отмахивается рукой. У него, вообще-то, скоро зачёт, и некогда тратить время на все эти шалости. А его друг, кажется, уже с ума сходит со своей опрятностью. Бред полный несёт, а ещё так странно выпаливает что-то наподобие: "Хэй, хён, ты как думаешь он красивый?" Крис даже слушать об этом не хочет, подзатыльника даёт и пальцем грозит, а вдруг и правда что случится. Минхо, конечно, взрослый, но рассудком обделён ещё с детства. У него слишком детские фантазии, а сам он живёт в тёмной стране порядка и чистых носков. Как бы это не звучало странно. Бан Чан смеётся и даже дразнит, но это так по-дружески, ведь он же его хён. И в отличие от Чанбина, Минхо "этого" старшего слушать не хочет. Поэтому всё же приходит на "излюбленное место встречи", на три часа раньше чем обычно. И встречает неописуемо красивую особу мужского пола. Поднимаясь на верхнюю ступень, Минхо шокировано отступает на шаг. Потому что "Хэй, Ли Минхо, включай тот самый режим флирта и лови "щенка" за хвост, пока не убежал ". Только вот почему-то именно в этот момент у Минхо пробуждается совесть. Пытаясь понять что к чему, он принимает позу столба. Незнакомец время не теряет – разговорчивый оказался. И в ходе этого диа-монолога Ли узнает, что этот подлец, вообще-то, младше и зовут его очень просто – Хван Хёнджин. Имя легко запоминается, и Минхо со спокойной душой выдыхает. Ли даже умудряется пригласить парня в свою квартиру, просто так – на чай. Доброжелательно улыбнуться и забыться зачем он, в принципе, потратил прекрасные три недели на поиски наглеца, что испортил чужие стены. У младшего хорошо получается обвораживать – это Минхо понял сразу. Пока старший пытался понять, что он собирается делать, младший отметил, что хён, вообще-то, даже привлекателен, и не напасть на такую жертву просто грешно для Хёнджина. Он давно знает, кто такой Ли Минхо – тихий парень со второго курса. И этим они похожи. Хван, вроде как, болтливый изгой, что несёт всякую чушь на ушко своим "подружкам", в виде неприметных первокурсников. Что тут сказать? У Хёнджина личная жизнь задалась, даже хуже, чем у Минхо. А Ли, вообще-то, только хотел завести ещё одну кошку. Незаметно для обоих, режим флирта Минхо превращается в режим соблазна и что-то идёт совсем не плану, предложенному три недели назад. В квартире у Минхо чисто и одиноко: светлые стены и тёмный пол – ужасно сочетается. Но Хван думает, что хён считает иначе. Странно, возможно, даже слишком забавно. Минхо – забавный парень. Хёнджин понимает. У Минхо диван мягкий, младший заметил это на шестой минуте пребывания в квартире. Он понял, когда с грохотом повалил на самый край хозяина данного "поместья", восседая сверху. Поначалу Хван ощутил себя невесомой пушинкой, но после кошачьего шипенья Минхо, решил завязать со сладким по ночам. Хёнджин смеётся, слегка изгибает бровь и думает, что это лучший момент за все его девятнадцать лет. Минхо немного хмурится, потому что ничего идеального в этом "удобном" положении нет. Прижимая парня к себе, он слегка давит на чужие плечи. Поцелуй слишком короткий, смазанный, прервается жалким смешком, потому что, вообще-то, он первый, возможно, в жизни обоих. Хёнджин понимает это и, вновь когда старший тянет с жёлтой детской толстовкой младшего, отвлекая от всей этой неловкой обстановки, парень сам пытается сделать что-нибудь. Получается не очень, поэтому младший решает начать всё быстро, лишь бы Минхо не передумал. Ли, вообще-то, даже не думает останавливаться, у него в голове смешались разные мысли, а тело слишком приятно покрывалось мурашками. Лежать, вот так, на краю тёмного дивана, с совсем незнакомым человеком, восседавшим на твоих бёдрах, для Ли, вообще-то, предел возможного. Ему стыдно просто за то, что он не сумел усмирить свое желание. Хёнджин же считает иначе: его такая обстановка заводит очень быстро, а от вида красивого хёна совсем крышу сносит. Он аккуратно проводит длинными пальцами по чужому торсу, языком обводит сосок и незаметно для себя кусает пересохшие губы. Экзотично до предела. Минхо краснеет, его щеки покрываются алым румянцем, а на лбу появляются капельки холодного пота. Резко дёргая за край хёнджиновой толстовки, он моментально отбрасывает её куда-то на пол. Старший ошарашенно смотрит вверх, потолок сейчас кажется слишком интересным, чтобы отвести от него взгляд. Ли собственной рукой проводит по голой груди парня и вздыхает, ошеломленный изящностью каждого изгиба пресса. Настенные часы пробивают двенадцать, и Хёнджину, кажется, что всё вот-вот закончится, растворится, словно в сказке, на мелкие кусочки. Так ли это? Он не знает, а думать мешают шаловливые ладони старшего, что сейчас тщетно пытаются разобраться с тугой молнией на джинсах Хвана. Смешно и глупо. Минхо понимает, только вот поделать ничего не может. Он, словно кот, крадущийся по мягкому ковру, сверкает глазами и начинает завлекающий диалог с глазами напротив. В воздухе летает какой-то странный запах кислых яблок, а ещё ванильного сиропа – это стало той самой частью духов Минхо, которые очень понравились младшему. Хёнджин ловко скользит по чужой шее, царапает пальцами ключицы и оставляет на бархатной коже свои те самые лучшие рисовки, покоившиеся на грязных подъездных стенах. Отметины, что в скором времени станут более яркими, дают о себе знать лёгким жжение. И это, как думает Ли, слишком приятное ощущение, чтобы считать его явью. Наконец разобравшись с упрямым замком, Меняя свое совсем не приятное положение на более удачное, Минхо занимает место меж тонких ног Хвана. Перед глазами искрят огоньки, а во рту всё пересыхает от вида выпирающего, возможно, ужасно пульсирующего члена. Как бы подзывая хёна приняться за работу, Хёнджин стонет наигранно. И у него выходит: Ли стаскивает с младшего упругую черную ткань и, с горящими от желания глазами, засасывает покрасневшую головку, на которой уже выступает первая капля смазки. "Вкусно" – первая мысль, что возникает в голове Ли. Строго подавляя наступавший рвотный рефлекс, Минхо берёт весь член в рот. Хван помогает: толкаясь худыми бёдрами, он заставляет Ли глотать накопившиеся слюни. Эта идиллия, с точки зрения, Минхо выглядит слишком прекрасно, божественно и надменно. Желая получить свое обещанное наслаждение в кое-чём другом, он отстраняется. Хёнджин намёков не понимает, зато хорошо успевает выучить эту наглую эмоцию старшего. Сейчас это выходит совсем по-детски, поэтому Ли психует, сам вновь залезает на пушистую простынь и, раскрывая прелести своих шикарных бёдер, он принимает самое чертовски привлекательное положение. Хёнджин застывает. Его воображение, кажется, начинает играть с ним в самые адские игры. Фантазия тоже решает показать себя, а разум воспроизводит дьявольскую картину. Желание вставить свой не маленький член между тонких стенок хёна бьёт по вескам. На растяжку времени нет, Минхо знает сам – тянуть не хочется. Хёнджин ласково целует одну из половинок, смотрит жалостливым взглядом и, будто бы заранее извиняется за предоставленные им неудобства, гладит поясницу. Входит, сначала на половину, под протяжные болезненные стоны старшего, зубы скалит, а ладонью поглаживает дружка Минхо. Не желая причинить боли "своему" хёну, Хван ждёт преданно и даже любезно. Аккуратно подзывая младшего и давая понять, что все в порядке, Ли насаживается сам. Стонет, когда Хван находит для них подходящий ритм и изливается в ярких полустонах. Хватает нескольких толчков и, кончая следом, Хёнджин изливается внутрь своего теперь любимого. Минхо вновь стонет протяжно и так гармонично. Хёнджин теряется во всём, путается во всех своих принципах. А тот, лишь смеясь, угрожает строгим разговором и шваброй, которую он обязательно предоставит наглецу, но не сейчас. А пока они будут лежать на скомканной, грязной простыне, в не менее грязной комнате, что становится новым идеалом для Ли.