Часть 4
29 октября 2020 г., 07:20
Десять лет назад
— Да не ссы ты. Никто не узнает. А этому мудаку будет урок — в следующий раз подумает, как на детскую площадку свой джипусик ставить.
Два подростка-выпускника пробирались «садами-огородами» к детской площадке, что находилась в их совместных дворах. Новенькие качели, горки и лазалки были местами сбиты и покорежены машиной нового русского, который недавно заселился в один из домов. За неимением гаража или места под свою громадину Бэху этот бесстрашный стал ставить её аккурат между детскими игровыми сооружениями. Несколько раз соседи пытались заставить соседа убрать машину, кто-то даже вызывал полицию, но, поняв, что всё бесполезно, качали головами и бурчали между собой, проклиная наглого «царька».
План по преподнесению мудаку урока воспитания в профилактических целях возник у Влада, когда он стал свидетелем того, как этот самый козёл оскорблял мать его лучшего друга и одноклассника Серёжку. Женщина выгуливала младшую дочь и попросила поставить машину чуть дальше. Мудак сделал вид, что не слышит, а когда тётя Света подошла и сказала в лицо, толкнул и обложил матами. Если бы Влад был в это время рядом, он бы врезал здоровяку, несмотря на то, что уступал в росте и комплекции, но, наблюдая всю эту картину, случайно выглянув из окна, только и мог, что сжать покрепче кулаки и пообещать отомстить.
— Серый, ну пару дней поездит в ремонт менять шины, может быть, подумает поменять место парковки. А если и это не поможет, мы придумаем что-нибудь ещё.
У Влада на этот счёт всегда находились прекрасные идеи. Сегодня под колёса неслись яблоки, начиненные гвоздями. Подсунуть ничем непримечательный фрукт под самое колесо — дело плевое. Хозяин машины и не обратит внимания на такой элемент. Ну, а за поворотом уже иди ищи, что случилось. На парковке-то всё было в порядке.
Ребята прошли мимо монстра с обеих сторон, сделав своё грязное дело, и через несколько метров, взявшись за руки, побежали, прикрывая руками рты от смеха.
— Влад, если нас поймают, мама меня убьёт.
Серёжка, хрупкий и нежный, с белоснежной кожей, не знающей загара, совершенно не покрытой растительностью, в отличие от друга, который уже начал пользоваться бритвой, стоял, запыхавшись от быстрого бега, и смотрел на Влада глазами, цвет которых невозможно было определить.
— Говорю тебе, всё будет о’кей. А если что, скажу, что это я сам. Мне всё равно ничего не будет. Не боись, ясноокий, — приобнял, вдыхая запах кожи, который с некоторых пор сводил его с ума. Многолетняя дружба этих двоих была чистой и крепкой. Многие соседи называли ребят братьями. Однояйцевыми, шутили некоторые. Хотя эти двое были разными, как день и ночь.
— Серый, я в душ, а ты пока найди киношку, полистай каналы.
В комнате у Влада висела под потолком плазма, небольшая, но как для спальни — вполне подходящая. Ночевать друг у друга ребята начали ещё в начальных классах, и со временем родители Влада купили большую кровать вместо раскладного дивана. У Серёжки условия были более стеснённые. Его семья жила в двухкомнатной квартире. Отца у детей не стало, когда младшей Танюшке исполнился годик, а Серёжа в тринадцать хотел иметь отдельный угол, поэтому его поселили в зал, где и ютились иногда два парня на старенькой тахте, полночи глядя в телевизор или играя в PlayStation.
Когда подросткам исполнилось пятнадцать, двух неразлучников кто-то из старшеклассников обозвал гомиками, за что тут же получил физическое замечание от Влада, после чего ходил с разбитым носом и вывихнутой рукой. Уже в то время Журбин понял, что нужно уметь не только хорошо драться, чтобы постоять за себя и за друга, который мог с лёгкостью переговорить и вывести из себя любого в словесном споре, но уж никак не махать кулаками, вернее, кулачками, которые он имел на своём стройном теле, но и иметь красивую фигуру и подтянутое тело. И как раз после этих специально брошенных слов Влад стал задумываться о том, что в его жизни до сих пор не случилось ни одной девушки. Они как бы были, но все проходили мимо двух вечно занятых друг другом друзей.
Первый поцелуй с Иркой случился после уроков в раздевалке. Девушка совсем была не против и даже дала помять себе грудь. Возбуждённый первым опытом, Влад тут же побежал хвастаться Сергею, но восторга и радости за друга в бирюзовых глазах не увидел, а лишь сухое «Щасливчик» и уткнувшуюся моську в конспект. Затем были другие девочки, которые не прочь были покувыркаться с красавцем в постели. С каждой победой на любовном фронте Влад стал замечать, что дружба, та самая, многолетняя и крепкая, стала давать трещину. Несколько раз он пытался вытянуть Серёжку с собой, дабы найти ему подружку и наконец сделать из него мужчину, так как доподлинно знал, что тот нецелованный девственник. Под разными предлогами Серёжа отказывался. И Влад сдался. Девчонок он менял реже, стараясь не заикаться о них при друге, выделил специально два дня в неделю для встречи у телевизора и ночных бдений, но только той радости и задора уже не было. Сергей стал замкнут и задумчив. Влад искал этому объяснение и всё больше склонялся к тому, что это обычная ревность и зависть.
Случай с машиной немного сблизил ребят, и теперь оба вернулись домой к Владу в приподнятом настроении.
— Чего сидишь? Ложись давай, — Влад зашёл в комнату, как всегда, обвязанный широким полотенцем. Сережа сидел одетый на краю кровати, из-под бровей поглядывая на приятеля.
— Я, наверное, домой пойду.
— С херов ли? Давай кино посмотрим, — Влад подошёл к шкафу, доставая из недр чистые боксеры. Краем глаза заметил движение в сторону двери и тут же в один прыжок оказался рядом, прижимая Серёжку лицом к поверхности. — Ты куда собрался? Ночь на дворе…
Русые волосы приятно щекотали лицо, запах пьянил, близость манила, и Влад потянулся губами к шее. Коснувшись раз, провёл вверх, щекоча носом нежное тело. Услышав приглушённый, еле уловимый стон, обхватил податливое тело и прижал к себе, развернув лицом.
Серёжка был весь пунцовый, щеки горели, глаза закрыты, нос чуть сморщенный и губы… губы сложены для поцелуя. И Влад поцеловал. Сначала просто чмокнул. Затем медленно прошёлся по ним языком и ухватил верхнюю в плен. Сережа вздрогнул, приоткрыл глаза и тут же зажмурился, обхватив руками спину Влада.
Наблюдая за этими движениями, Журбин ухмыльнулся.
— Открой глаза, — голос прозвучал чуть хрипловато, — это же твой первый поцелуй.
Сережа отстранился и замотал головой, всё ещё держа глаза закрытыми.
— Я хочу их видеть. Они необыкновенные. Самые красивые глаза в мире. Я говорил тебе об этом?
— Нет. Но я видел, как ты их рассматриваешь, — Серёжка наконец-то посмотрел на друга. — Влад, ты же знаешь…
— Молчи, — теперь Влад не жалел, а терзал губы, покусывая и посасывая, прокладывая дорогу вглубь податливого рта, цепляя языком чужой, дразня и мучая. Время остановилось. Замерло. А эти двое не могли оторваться друг от друга, неумело тыкаясь вмиг образовавшимися стояками.
Первым очнулся Влад, когда почувствовал, что стоит совершенно нагой, со спавшим с бедер полотенцем. Подхватив Серёжку на руки, перенес и уложил на кровать.
— Можно? — спросил, взявшись за ремень джинсов.
Незаметный кивок, и одежда, наспех стянутая четырьмя руками, летит на пол.
Мальчишки замерли. Впервые они оба были обнажены, причём два торчащих члена указывали на то, что обоим нравится то, что происходит.
— Можно? — снова Влад задал вопрос, кивнув теперь на ровный, небольшого размера член с редкой порослью у основания.
Оба разглядывали свои причиндалы, любуясь и восхищаясь. Нет, не близнецы. У Влада чуть крупнее и длиннее, и кучеряшки более темные, но форма и цвет идентичны. Даже венки, казалось, расположены симметрично. Братья.
Снова чуть заметный кивок, и пальцы руки накрывают ствол, осторожно оттягивая крайнюю плоть. Капелька смазки призывно блестит, и только пугающее чувство незнакомого и до селе неизведанного не даёт наклониться и слизать это чудо. Наверное, это приятно, ведь «одна из…» делала Владу минет, при этом пошло чавкая и мурлыча от удовольствия.
Смахнув неуместное наваждение, Влад сделал несколько движений рукой и посмотрел на Сергея. Тот во все глаза наблюдал за происходящим, кусая губы и тяжело дыша. Оставив сие действо, Журбин толкнул друга на спину и залез сверху, устраиваясь так, чтобы два члена соприкоснулись. Оба потянулись за поцелуем, начав танец бёдрами.
Почувствовав влагу на своих щеках, Влад углубил поцелуй, сильнее сжимаясь в дрожащее тело. Руки Серёжки крепко держали его за спину, врезаясь ногтями в кожу. Глаза были прикрыты. Слёзы ручьём стекали по щеке на шею. Первым порывом было остановиться и утешить, спросить, что не так, почему слёзы? Но руки сильнее сжимали спину, явно оставляя следы от ногтей, и тогда, чувствуя, что нужно что-то ещё делать, Влад немного отстранился, просунув ладонь между телами и обхватил оба изнывающих члена рукой. От этого движения Сергей выгнулся, а через несколько движений вверх-вниз первый излился. Влад тут же последовал за другом.
В полной тишине ребята продолжали лежать, обнимаясь и прижимаясь телами.
Когда дыхание Влада выровнялось, Серёжка попробовал выпростаться из-под него, но как только ему удалось освободить руку, его тело было тут же припечатано к постели и зафиксировано ногой.
— Спи давай.
— Я возьму одеяло, — услышал в ответ и ослабил хватку.
Наутро, проснувшись в пустой кровати, Влад долго не мог найти себе оправдание, задавая один и тот же вопрос: мне нравится мой лучший друг?
***
В школу Сергей не пришёл. Злой и раздосадованный Влад ворвался после уроков в квартиру приятеля, утаскивая на кухню от младшей сестрёнки, и, закрыв плотно дверь, прижал, налегая всем телом к стене. — Что? Что не так? Ты же всегда этого хотел? Теперь и я хочу. Что не так? — Всё не так. Ты по девочкам. А я… Урод… — Значит, мы оба уроды. Серый, прекращай, — и губы накрыли дрожащие, теплые и сладкие, вспоминая, как ночью сносило крышу от соприкосновения с ними и языком, мокрым, горячим.***
— Владочка, — соседка по площадке подошла к возвращающемуся с магазина парню, с лицом, пережившим ужас. — Горе-то какое… Дружочек твой, Серёженька. Нет его больше с нами… От последних слов ноги подкосились, пакет с продуктами упал, дребезжа разбитой банкой. Оперевшись о стену, произнес еле слышно: — О чём вы, тёть Тань? Что с Серёжкой? — Утонул парнишка. Полез спасать сестрёнку и… Как же так? Оставив разбросанные продукты, Влад выскочил из подъезда и помчался в дом напротив. Никакого движения рядом не наблюдалось, и он подумал, что ошиблась пожилая женщина. Залетев на нужный этаж, толкнул дверь, которая, на удивление, оказалась незапертой, и застыл на месте: на диване лежала мама Серёжки, бледная, с восковым, искаженным болью лицом. Рядом сидела подруга. Ещё две о чем-то разговаривали на кухне. — Влад… Серёженьки больше нет, — женщину затрясло в судорогах. Обведя комнату невидящим взглядом, Журбин погрузился в темноту.
